Харьков и другие планы «обновлённого» Путина
Прежде, чем перейти к главной теме обсуждения последних дней, к наступлению в Харьковской области, скажу пару слов о мероприятии чисто ритуальном, о переназначении Мишустина премьер-министром. Наша гипотеза о новом составе правительства плюс-минус подтверждается. Состав будет старый. Возможно, будут перестановки в каких-то технических министерствах вроде Минстроя и Минсельхоза, почти непременно будут назначены новые вице-премьеры, номенклатурных принцев меньше не становится, всех Патрушевых-младших надо куда-то рассадить, ну а в остальном система, как и ожидалось, старается оставаться собой до последнего. Вся её верхушка, сохранившая лояльность в условиях войны, за эту лояльность вознаграждена.
Лояльность – единственный параметр, ценный для авторитарных система. Параметр этот всегда обратно пропорционален профессионализму, ведь чем больше у человека профессиональных достижений, чем солиднее его репутация, тем выше вероятность, что в какой-то момент он скажет «нет» на очевидно идиотской распоряжение. Лояльными же становятся те, кому терять нечего, кто вверил в руки начальства всего себя, и нет в этом смысле персонажей удобнее, чем те, кто замазался в войне и кровище по самые уши, причём замазался с обеих сторон. Армейские таких ненавидят не меньше, чем те, кто от этой армии пострадал. С большой долей уверенности можно предположить, что фантазии z-телеграма о Дюмине и Суровикине на высших военных постах так и останутся фантазиями. Скорее всего, руководство Минобороны не претерпит существенных изменений, как и верхушка правительства.
Понятное дело, что главная тема сейчас – вовсе не бюрократические обряды, посвящённые новому сроку Путина. Самая сейчас актуальная тема – резкая активизация наступления в Харьковской области. Украинские телеграм-каналы утверждают, что таких массовых обстрелов, как в последнее время, не было с самого начала войны. По твиттеру уже разлетаются видосы с уничтоженными российскими колоннами. Как всегда, в тех случаях, когда нас не консультируют настоящие военные эксперты, мы таких экспертов из себя не изображаем, тем более что на нашем канале завтра выступит Руслан Левиев и всё объяснит. Но мы вполне можем говорить о политической стороне вопроса. Ещё вчера в ролике о новом путинском сроке мы говорили, что этот срок – новый этап войны. Путин убеждён, что его система стабильна, что война сошла ему с рук. Сойдёт ли ему с рук окончание войны, возвращение армии домой и всё веселье, с этим связанное – уже другой вопрос, на который у Путина не т ответа, потому что ответ ему, в общем-то, и не нужен, потому что в любом случае такое развитие событий – это риск. Нет ничего удивительного в том, что новый срок начинается с активизации боевых действий, с попытки более внятного наступления, чем то, которое продолжается уже полгода, когда захват развалин крохотного села подаётся как выдающаяся победа, буквально новый флаг над Рейхстагом.
Прямое последствие масштабных наступлений очень простое: они влекут столь же масштабные потери. Для наступления нужно очень много живой силы, солдат, а если обе стороны зубами вгрызлись в землю, как происходит на этой войне, каждый метр продвижения будет оплачен большой кровью и большим количеством погибших. Российское командование могло пойти на такой шаг в трёх случаях, и все варианты до предела скверные. Либо байки Медведева реальны и у российских военкоматов действительно стоят очереди из желающих получить миллион рублей здесь и сейчас, а дальше трава не расти и будь, что будет, в таком случае российская армия пополняется тысячей рекрутов, людей хватает и для обороны и масштабных наступлений. Вот только подтверждения медведевским рассказам из хоть сколько-то внятных источников мы не видим. Более того, бешеная гонка между регионами, у кого больше выплата за заключение контракта – красноречивый признак того, что дела обстоят не очень и планы далеки от выполнения. Никто не платит больше, когда к нему и так очередь выстроилась.
Второй вариант – что Путин верит в победительные байки. Верит, что у него бесконечное количество людей, что никаких препятствий к наступлению нет, в таком случае мы имеем дело с побочным эффектом очковтирательства, ведь когда ты направо и налево рассказываешь, что у твоих военкоматов стоят огромные очереди, ты не можешь возразить против наступления – резервы-то есть по твоим же словам. Третий и самый зловещий вариант, Минобороны точно знает, что людей, которые сейчас есть в наличии, можно бесплатно потратить, потому что завтра пришлют новых. Последний вариант – это неизбежная мобилизация. Я не собираюсь тут объявлять даты или кого-то пугать. Есть базовый принцип: если солдат на фронте начинают убивать более интенсивно, значит, их нужно кем-то заменять. На место выбывших из строя должен кто-то прийти или кого-то нужно притащить.
Судя по реакции обеих сторон, новое наступление выглядит как серьёзная история. Мы знаем, что российская армия за два года не меняла тактику, она давит напролом в расчёте, что украинцы уступят раньше, чем свои силы закончатся. Если верны первые реакции, если это не очередные бои для отчёта к 9 мая, а некое стратегическое наступление, то можно не сомневаться: те ужасающие цифры, которые каждую неделю пополняют статистику «Медиазоны», в ближайшие месяцы будут перекрыты с лихвой. Когда мы говорили, что новый срок Путина будет мрачным временем, возможно, куда более мрачным, чем всё, что мы видели до этого, мы не преувеличивали. Наивно ждать от такого режима каких-то перемен, особенно в том духе, что сменятся ключевые персонажи, зато можно ждать перемен другого толка, ведь последние два года наши упыри во власти постоянно чего-то ждали, выборов, например, постоянно их что-то ограничивало. А тут, наконец, они могут позволить себе что угодно, могут мочить людей, как никогда прежде.
Логика у них примерно такая: мы развязали войну, столько народу угробили, а потом ещё и цирк с выборами провернули – и всё это схавали. Что ж, значит, нам можно всё. Значит, думают они, нам наконец-то карта попёрла. О том, что после выборов у Путина отрастут крылья, предупреждала и Екатерина Шульман, и другие эксперты. В общем-то, в этом и заключалась главная опасность электорального мероприятия, если оно пройдёт слишком гладко. Если псевдовыборы выглядят как победа, то за ними должна следовать другая победа, уже на фронте. Пока похоже, что мы видим реализацию худшего сценария. Электоральное мероприятие провели, снова в должность вступили, больше нет никаких тормозов. Теперь можно всецело посвятить себя войне, теперь уже не надо эту тему вытеснять из общественного сознания, делая вид, что ничего не происходит. Даже на параде Победы можно разглагольствовать о новой войне, а уже на следующий день начать новое наступление. Понятно, в чём проблема с восприятием таких новостей. Прошло без малого 27 месяцев этой войны, мы уже забыли, каково это – жить без фронтовых сводок, и можем недооценивать происходящее. Z-каналы пишут о харьковском наступлении, как о новом 24 февраля, но нам это может казаться очередной Авдеевкой, очередной многомесячной бойней за контроль над лесополосой. Мы привыкли к кровавому кошмару, который ничего значимо не меняет, и можем просто не заметить тот самый момент, когда у Путина окончательно сорвёт резьбу, когда он, поверив в цифры людских резервов, которые даёт Минобороны, решит резко повысить ставки. Если Путин убеждён, что ресурсов у него сколько угодно, а система что угодно выдержит, он может принять решение все наличные ресурсы без остатка сжечь, де-факто устроить новое вторжение вместо нынешней позиционной войны. Является ли попытка наступления в Харьковской области чем-то подобным, мы не знаем. Может ли она чем-то подобным быть? Конечно, может, и самая большая опасность тут в том, что общество, предельно уставшее за годы войны, выработавшее толерантность к любым новостям, может новую угрозу вовремя не заметить.
Первая мобилизация обрушилась на россиян как ушат ледяной воды. Война на тот момент длилась чуть больше полугода, и в сентябре 22 года реакция была самой верной: люди спасали себя, как могли. Кто-то спрятался в деревне у бабушки, кто-то в Тбилиси или Ереване, кто-то просто из дому не выходил и дверь незнакомцам не открывал. Сейчас ситуация совершенно иная. Люди так долго боялись, так долго ждали чего-то плохого, что бояться устали, и теперь, когда и, если самое плохое произойдёт, той самой реакции выживания может и не последовать. Это как с обстрелами городов по обе стороны границы. В первые дни люди буквально живут в бомбоубежищах, убегают с улиц при первых звуках сирены. Но проходит время, и люди перестают это делать, занимаются своими делами дальше, даже если взрывы звучат недалеко и громко. Вывод для себя мы должны сделать только один: в тот момент, когда диктатор почувствовал себя победителем, самое неразумное поведение – решить, что самое дурное позади, и жить, будто ничего не происходит.
Войны выглядят как непрерывная череда смертоубийств только в учебниках истории. Даже в самых масштабных конфликтах, даже в мировых войнах встречались целые годы, о которых нечего сказать. Их как будто не было, как, например, «Странная война» – период между блицкригом в Польше и походом Гитлера на Париж, когда война вроде как продолжается, а вроде как самое страшное, кажется, будто уже позади. Ну забрала Германия что хотела на востоке, но жизнь-то продолжается.
Все устали, это факт. Но когда мы говорили, что Путин собирается ввергнуть Россию в бесконечную войну, то имели в виду не уроки топонимики Донецкой области по телевизору. Новый виток эскалации может начаться в любой момент и принести что-то, что мы раньше не видели. Всё может стать сильно хуже, чем было. Главное для нас, читающих такие новости про Харьковскую область, этот момент не проворонить. Не заниматься самоуспокоением, а думать, что мы будем делать, если. Этот вопрос должны задавать себе все: граждане России, граждане Украины, украинские власти, западные правительства. Те люди, которые по каким-то причинам составляют ближний круг Путина. Путину плевать на последствия не потому, что он такой храбрый и отчаянный, просто он этих последствий на себе не ощущает. За четверть века у власти, а особенно за последние два года, он убедился, что пересидеть и переждать можно любую проблему. Что ни за какое преступление он не понесёт наказания, что за его кровавый идиотизм расплачиваться будут другие. Что можно забрать на войну сколько угодно людей и убить сколько потребуется, что бесплатные деньги всегда будут валиться с неба, что трусливая и сервильная элита скорее сама себя посадит в СИЗО, чем скажет слово поперёк. Как любой заигравшийся лудоман, Путин переоценивает свои возможности. Беда в том, что последствия его решений почувствуем на себе прежде него мы.
Весь наш сегодняшний ролик построен на предположении. Мы будто прыгаем с кочки на кочку по топкому болоту и говорим «если» чаще обычного, но в этом сейчас и состоит ответственность публичных спикеров. Мы не можем на каждую новость реагировать как на анонс апокалипсиса, доводя публику до истерики, ничего хорошего из этого не выйдет. С другой стороны, сейчас мы не имеем права никого успокаивать. Ситуация действительно скверная, и нам не дано заранее знать момент, когда она резко ухудшится. Наша ответственность в том, чтобы зрители, которые не могут посвятить всю свою жизнь чтению и анализу новостей, имели адекватную картину мира и могли исходя из неё принимать адекватные решения. Ситуация настолько топкая, что нельзя здесь оперировать лозунгами и готовыми формулами. Всё, что мы можем сегодня – показать вам, на что стоит обращать внимание, что в бесконечном потоке регулярного ужаса может стать кошмаром нового уровня. Мы будем продолжать следить за ситуацией и рассказывать о ней и дальше. До завтра!