Государство идёт за детьми. Что из этого выйдет
В России начался новый учебный год, и российские законодатели к нему подготовились. За это лето они приняли несколько новых законов относительно школьной программы и труда подростков. Один закон упрощает трудоустройство детей, теперь они могут работать с 14 лет, получив согласие одного из родителей. А раньше им нужно было ещё получить согласие органов опеки. Другой закон вводит в школах военную подготовку и позволяет школьной администрации привлекать школьников во внеурочное время к труду, безо всякой оплаты, на это не нужно даже согласие самих детей и их родителей. Депутаты приводят пример: можно будет силами школьников сажать цветы и деревья, обслуживать библиотеку, засовывать порох в патроны… Ладно, этого прямо так депутаты не говорили. Ну, на самом деле не существует исчерпывающего списка занятий, которые может решать школьная администрация.
До последнего времени никому не приходило в голову, что в России дети могут рассматриваться как рабочая сила. Как-то всегда казалось, что это участь бедных стран, какой-то экстремальный способ выжить в условиях нищеты. При словах «детский труд» сразу представляются школьники на хлопковых плантациях, палящее солнце и ООН, выражающая крайнюю озабоченность по этому поводу. Кстати, интересный факт: в Узбекистане, где школьники традиционно привлекались к сбору хлопка – так вот, там в январе 20 года был принят закон, запрещающий детский труд. Мы не будем сегодня обсуждать, насколько хороши эти законы, тут вроде бы и так всё ясно – но обсудим саму тенденцию. Почему вдруг государство взялось за эту сферу? Почему в цивилизованном мире считается, что детям нужно дать вырасти и получить образование, а у нас заговорили о том, что надо бы им поработать? Вдруг это весь мир идёт не в ногу, а только мы в ногу? Ну и, конечно, что из этого всего получится?
Почему депутаты заинтересовались трудом детей и подростков и что побудило их принять законы, о которых мы говорим? Сначала послушаем их советов. Депутатка от «Единой России» Екатерина Стенякина рассказала в Госдуме, что закон, упрощающий оформление детей на работу, прежде всего вызван желанием детей трудиться и проводить время достойно, а не заниматься различными непонятными вещами. Как раз думаешь, почему бы депутатам не заняться понятными вещами вместо той дичи, которую они делают? Вот, например, спустили им сверху законодательную инициативу принять в состав России вон те четыре области соседнего государства, а депутаты такие: «Не, это слишком непонятная вещь, мы лучше понятную работу поработаем. Вот, например, у нас статистика домашнего насилия высокая, этой проблемой и займёмся». Но нет, непонятные вещи – это то, чем занимаются дети, не спросив у депутатов.
Спикер Госдумы Вячеслав Володин тоже порассуждал, как полезно детям трудиться. Родители школьников, говорит, очень просили ввести в школах трудовое воспитание. Поразительное дело, какие у нас сознательные граждане. То требуют службу в армии сделать не с 21 года, а с 18, то просят принуждать своих детей к бесплатной работе. Не устраивало родителей детей и подростков, что раньше в школе можно было красить батареи только с разрешения родителей. Вот очень они просили господина Володина, вот вы нас заставьте. Добром не хотим, вот силой – другое дело, жёсткая рука нужна нам. В целом, по мнению Володина, принудительный труд детям на пользу. Так они вырастут настоящими гражданами – а то, мол, до сих пор росли потребителями. Что всё это значит и много всего другого обсудим после некоммерческого объявления, посмотрите, пожалуйста, это важно.
***
Продолжаем. Несомненно, депутатские обоснования законов о детском труде страшно нелепые и, мало того, оскорбительные, но этому есть непротиворечивое объяснение. Депутаты всё это говорят не для нас – не для избирателей, не для родителей и не для детей. Они всё это говорят для нескольких пожилых людей в Кремле, которые вспоминают, как всем классом ездили на картошку и как весело им тогда было. Это им, этим людям в Совбезе, непонятны увлечения и интересы современных детей. Это им хочется, чтобы всё было как встарь – тимуровцы колют дрова для вдовы Гражданской войны, ситцевые рубашонки, растянутые майки, звонкие голоса, задорные речёвки, игра в зарницу, пионерская зорька по радио, лишний синяк не проблема, а не реви, ты же мальчик. Кто-то порвал одежду – не будь неряхой, ты же девочка. Совершенно советские представления о труде. Труд – дело чести, слава людям труда, вон, бывало, школьник забежит домой после уроков, перекусит хлебом и квасом – и сразу помогать в поле, или почту разносить, или снег мешать. После честного труда школьник обязательно испытывал моральное удовлетворение, а его родители – гордость за такого ребёнка, и все садились ужинать – а в репродукторе передавали, какие нынче высокие надои.
Хорошо же было, и никаких тебе майнкрафтов, фортнайтов и амонгасов. Никаких бесовских аниме – это же даже выговорить невозможно. Скажешь «контра, дота, майнкрафт» – и случайно демона вызовешь. Словом, оттуда, с вершин Совета безопасности, из глубин коллективной деменции кажется, что вернуться в славное прошлое не только можно, но и совершенно необходимо. Нельзя ли из сегодняшних тиктокеров сделать как бы современных пионеров, только чтобы не за Ленина, а за Путина, чтобы хотели не плейстейшн, а бить нацистов в Украине, а то безобразие же – война идёт уже полтора года как, а у нас ни один тинэйджер на фронт не сбежал, не стал сыном полка, не пытался приписать себе пару лет в военкомате, чтобы на фронт пустили. А ещё пускай дети снова трудятся на благо школы и родины. Вот законы примем, и сразу неприятный современный мир изменится, как мы хотим.
После начала войны мы увидели новую тенденцию в отношении общества и государства. Чем моложе гражданин, тем с меньшей вероятностью он одобряет действия российской власти, тем меньше верит пропаганде и тем реже согласен жертвовать собой и своим благополучием ради фантомов, которые только и может предложить режим. Все диктаторские режимы в истории жили за счёт молодёжи, питались молодёжью, устраивали культ молодости. Молодые люди подхватывали и развивали основные идеи режимов. Это ими и для них должно было быть завоёвано жизненное пространство, они шли в авангарде истории и грудью прокладывали себе в царство свободы дорогу. На кого положиться в деле переустройства мирового порядка, с кем разделить трудности борьбы, как не с молодыми, активными и полными энтузиазма?
Но именно с молодыми у Путина ничего не вышло. На его речи о величии они по большей части не реагируют, зато когда государство пытается запихнуть их в мясорубку войны, молодые и активные раскупают билеты в Ереван и выстраиваются в очередь на КПП Верхний Ларс. Призывы сплотиться в борьбе действуют в основном на старшее поколение. Конечно, общая тенденция ничего не говорит о взглядах конкретных людей. Среди противников войны есть люди старшего возраста, и зрителей таких у меня много. Среди сторонников войны есть, к сожалению, и молодые люди, и всё же опросы показывают, что среди тех, кто поддерживает так называемую СВО, только 7% – люди до 30 лет, и почти половина – люди старше 60. Энтузиазм пенсионеров, которые с комсомольским задором желают пойти добровольцами – не совсем та поддержка, которую режим ждал от общества.
Система сейчас изо всех сил пытается что-нибудь сделать с самыми юными нашими согражданами, как-то использовать их, например, готовить из старшеклассников резерв для фронта. А пока, может, на производстве пригодятся – стране же нужны рабочие руки. Вот только принятые этим летом законы для школьников работать не будут по одной простой причине: дети – это основная фундаментальная ценность для российского общества. Мы – страна со стареющим населением, страна, в которой редкая семья заводит больше двух детей. У нас дети наперечёт, и каждый из них очень ценный. Интересы государства в вопросах, связанных с детьми, гражданам до лампочки. Никто не рожает детей, чтобы помочь стране с демографией. Никто не воспитывает специалиста, который нужен родине. Большинство родителей озабочено успехом и счастьем своего ребёнка, причём независимо от своих политических взглядов. Их интересует только счастье и успех ребёнка, а не то, что подумает об этом страна и лично славный руководитель. Наша правовая система, наши социальные практики – всё выстроено вокруг того, что дети должны быть защищены и обеспечены. Не всегда мы можем договориться, от чего защищать и чем обеспечивать – но плохого детям не хочет никто, а кто хочет – вынужден это тщательно скрывать.
Власть успешно эксплуатировала эту особенность российского общества. Множество запретительных законов было принято под предлогом защиты детей. То есть, граждане позволяют государству делать почти что угодно, если это делается для блага детей, хотя бы иллюзорно. Но для граждан прямо-таки неожиданна ситуация, когда государство принимает законы, цель которых – покуситься на привилегированное положение детей. Эти законы написаны по лекалам общества, в котором дети не считались высшей ценностью, в котором дети росли как трава, и основная задача общества – накормить вовремя и прикрикнуть, чтобы не мешались.
Эти законы опоздали лет на 70. В наше время при всём желании не соберёт директор школы бригаду из старшеклассников и не отправит белить стены в спортзале, чтобы сэкономить на ремонте. И заставлять школьников помогать на уборке урожая себе дороже, потому что труд несовершеннолетних сопряжён с таким количеством условий, норм техники безопасности, правил, регулирующих продолжительность работы – что нанять бригаду взрослых куда проще. И даже если существуют директора школ, готовые организовать бесплатный цех по пошиву трусов на нужды армии, ни один из них не хочет увидеть у себя прокуратуру с проверкой. А прокуратура непременно придёт, когда кто-то из швей-учениц поранится за машинкой, а у школы как раз окажется не заполнено 8 форм и 4 журнала по технике безопасности. Пробы воздуха окажутся плохими, заборы окон не по стандарту, пол слишком скользкий, а потолок слишком низкий – и кирдык директору.
А родители при этом будут жаловаться во все инстанции, что дети не успевают делать уроки, ходить на кружки и заниматься с репетиторами, потому что родителей не интересуют трусы для армии. Родителей интересует, насколько хорошо ребёнок подготовится к ЕГЭ и куда сумеет поступить. И управление образования тоже школьному цеху не обрадуется, потому что кому нужны 40 пар криво простроченных трусов и 20 погонных метров испорченного трикотажа, а в придачу коллективные жалобы во все инстанции и иски в суд. На практике трудовое воспитание в школе, скорее всего, ограничится традиционными обязанностями дежурных – помыть доску и полить цветы, а там, где не ограничится – родителям следует проследить, чтобы в отношении труда их детей соблюдались все предусмотренные законом нормативы, на том-то инициативность администрации и закончится.
Что же касается упрощения трудоустройства детей от 14 лет – то правда заключается в том, что подавляющее большинство работающих детей трудятся безо всякого оформления. Работодателям тоже нужно лезть из кожи вон и выполнять все нормативы и требования к труду детей. Между тем ценность подростка как работника низкая, ему нужно обеспечить сокращённый рабочий день, за ним нужно присматривать и нести за него ответственность, ему нужно регулярно проводить медосмотр, чтобы подтвердить, что он для этой работы пригоден и она на его здоровье плохо не влияет. Ребёнок не может нести материальную ответственность, его нельзя уволить по инициативе работодателя – в общем, стоит официально принять ребёнка на работу, и тебе понадобится дополнительный сотрудник или несколько ,чтобы нянчиться с несовершеннолетним. Поэтому трудоустраивают детей разве что там, где невозможно работать без оформления, например, для съёмок в кино или в рекламе делаются все необходимые документы. Во всех остальных случаях ребёнку просто дают пачку флаеров и говорят, где раздавать. Вечером выдают на руки оплату – и на этом всё: ты меня не знаешь, я тебя не знаю. Никто не спрашивает ни опеку, ни родителей, ни старцев из Совбеза, ни Володина, всё ли их устраивает. И в этом смысле новый закон ничего не меняет.
Кажется, что именно в сфере образования и шире, вокруг детей, концентрируется очень важное противоречие между обществом и властью. Государство пытается добраться до детей, воспитывать их под себя и использовать как ресурс, и эти попытки общество воспринимает как покушение на святое, на самый центр своих интересов. И тут наверняка будут попытки саботажа или даже активного сопротивления. Это противостояние очень важное, потому что оно про будущее. У государства, у власти нет будущего, нет даже воображаемого образа, нет света в конце тоннеля. Этой системе не к чему стремиться, её основная цель – просто держаться как можно дольше, ради того конечного отрезка времени, который есть у Владимира Путина.
Но реальность заключается в том, что у нас в наличии не тоталитарное государство с плановой экономикой, где вся жизнь общества зациклена на государстве. У нас очень консьюмеристская рыночная экономика. У нас глубоко безразличное к государству общество. Общество это готово кивать гривой в вопросах, которые напрямую его не касаются – но любая инициатива, которая затрагивает самое святое, затрагивает смысл веры и смысл жизни любой российской семьи – их детей – любая такая инициатива разбивается о такую стену всеобщего неприятия, протеста и саботажа, что быстро забивается под плинтус, а пожилые вожди в очередной раз с горечью до себя понимают, что на дворе год не 1965.
Если для чего такие инициативы и важны – то для того, чтобы понимать, насколько российское начальство оторвано от реальных общественных настроений, насколько оно живёт, под собою не чуя страны. Что касается школьников и их родителей – то ещё раз: у нас тут не бодрый тоталитаризм, а пожилое бюрократическое государство. С бюрократией надо бороться методами бюрократии. На любого ретивого директора школы найдётся прокурор с не закрытой квартальной статистикой. Если к вам докапываются – пишите в прокуратуру, пишите в департамент образования, пишите в городскую администрацию. Совсем немного шума, две-три бумажки – и любой директор школы со своим швейным цехом будет переходить на другую сторону улицы, едва за триста метров вашего ребёнка заметит.
До завтра!