«Этот морок развеется»
Умерла Ирена Стефановна Лесневская.
Последний раз мы виделись уже в Израиле. Она приехала с сыном Димой делать операцию. Мы сидели в ресторане на Дизенгофе, вдруг ей стало плохо, потеряла сознание, мы вызвали скорую, вместе поехали в больницу Ихилов.
Ирена Стефановна быстро пришла в себя, мы вспомнили, что остались голодными, в субботу в Ихилове работал только Макдоналдс, пока уплетали гамбургеры, кто-то увел ее навороченную коляску, которую ей выдали в Израиле, и которую надо было сдать при отъезде. Мы с Димой бегали по улочкам и коридорам бесконечного Ихилова и смеялись над собой и над ситуацией.
Заложив свою московскую квартиру, Ирена создала в самом начале 90-х свой продакшен, а потом купила канал «Акцепт», не имевший ничего, кроме лицензии на дециметровый канал в Москве. И начала создавать новое телевидение, которое назвали Рен ТВ. Рен — ИРЕНа.
Этот телеканал рождался на моих глазах.
У Рена было вещание на Москву, а у нас, провинциалов, была вся остальная страна. К тому времени мы, региональные телекомпании, создали структуру, в название которой входило обязательное тогда слово — «независимое» — «Независимая вещательная система» — НВС.
Мы — НВС и Рен ТВ — объединились, и канал Ирены получил вещание на всю страну через региональных партнёров.
Процесс объединения был непростым. Сначала в Москву из Красноярска поехал Саша Карпов, директор красноярского Афонтово, он и запустил этот процесс, а потом в полугодовую командировку в Москву отправился я.
Ирена была королевой канала, а ее сын Дима — принцем. Принц приходил на работу часам к 2-3-м дня, что мне, не привыкшему к столичным вольностям, было дико, а уходил за полночь. В этом режиме канал и работал.
РЕН получался у Лесневских очень живым. Как и сама Ирена, и ее фонтанирующий идеями сын. Ирена привлекла своих старых знакомых еще по Останкино — Эльдара Рязанова, Юрия Никулина, Григория Горина, а еще Владимира Молчанова, Юрия Роста, Виталия Манского. Евгений Евтушенко выпускал на Рене программы о поэзии.
У Рен ТВ появлялись разные собственники (Лукойл, РАО ЕС), но Лесневские сохраняли свою долю и продолжали определять политику канала.
Ну а потом акционером Рена стал Юрий Ковальчук, один из главных сейчас идеологов превращения России в фашистскую страну.
Лесневские были вынуждены продать свою долю. Вскоре Рен ТВ превратился в самый тупой канал, какой только можно представить.
Лесневские продолжили заниматься медийными проектами.
Но по большому счету карьера была завершена. Ирена внимательно следила за всем, что происходило в стране. Эволюция, которую проделала страна, а вместе с ней и телевидение, повергала ее в шок.
«Мне мою Родину безумно жаль, а за государство стыдно», — сказала она в одном интервью.
Весной 2022 года, когда ей исполнилось 80, Ирена написала:
«Один мой дед — еврей из Полтавы — сгинул на Лубянке в 34-м, другой — поляк из Варшавы — в 38-м. Арест отца в 37-м и ссылка в Казахстан, где я и родилась.
В 18 вышла замуж за гениального писателя-диссидента. Психушки , аресты, невозможность печататься и в результате — вынужденный отъезд из страны. Мне было 27…
Потом долго таскали в КГБ, по работе ничего не давали делать — 19 лет числилась ассистентом режиссёра в детской редакции.
Глоток воздуха — перестройка, крушение Империи зла. Мне 49 и десять лет надежд, созидания.
2000-е. Путин. Ультиматум — покинуть канал. Отжали, да так, что до сих пор меня тошнит от имени РЕН.
2006 — журнал Новое время («New Times») — попытка противостоять сползанию страны в фашизм.
Моя семья — сын, его жена, 4 внука — уехали. Болячки, операции, «Крым наш». Убийство Немцова, смерть Новодворской, отравление и посадка Навального…
Безумная преступная война. Против всего живого, человеческого, свободного. Zигующие расчеловеченные зомби.
И сегодня, встречая эту странную дату, я с осторожной надеждой смотрю в будущее.
Этот морок развеется — сгинет это раздутое чудовище вместе со всем своим вермахтом. Скоро — даже я дождусь!».
Не дождалась.
Спасибо, дорогая Ирена! Вы были удивительным человеком!
Буду помнить!