«Эти люди не борются, они приспосабливаются, чтобы выжить»
Я хожу на курсы французского в организацию с романтическим названием Atelier des artistes en exil — Ателье художников в изгнании. Организация помогает людям творческих профессий, бежавшим от авторитарных режимов на своей родине, интегрироваться во французское общество. Среди членов Ателье много выходцев из Африки, а также из таких прекрасных стран, как Иран, Афганистан, Беларусь, ну и конечно Россия.
Вчера в Ателье в рамках программы «Cohabitation» (сожительство) я показал несколько серий «Пентагона» (документальный фильм Андрея Лошака о жителях Саратовской области, которые живут за чертой бедности — прим. «Эхо»). Ну, а что — вполне себе cohabitation на российский манер. Пришло человек 20, какие-то чернокожие ребята из Ателье и с десяток французов интеллигентного вида. Не так уж и мало, учитывая, что с smm у Ателье пока не очень.
Французы, кажется, вообще ничего не поняли. Один, посмотрев полтора часа, поинтересовался: «Это документальный фильм или художественный?» Другой спросил: «А чем сериал закончится?» Я говорю: «Да в общем-то ничем. Это болото, в котором ничего не происходит». «Хм, странно, — сказал француз. — Я думал, они там создадут какую-нибудь ассоциацию для борьбы за свои права». Я с трудом сдержал смех, представив Наташу и Гуся в роли лидеров гражданского сопротивления. «Нет, — говорю. — Они ничего не создали и не создадут. Эти люди не борются, они приспосабливаются, чтобы выжить, потому что весь опыт их жизни и жизни их предков говорит о том, что лучше сидеть тихо и не высовываться».
Элегантная дама средних лет спросила: «А почему ваш герой добровольно идёт на войну?»
— Потому что там хорошо платят, для него это шанс выбраться со дна.
— Но его же там могут убить!
Ну что им на это сказать? Не понимают, что лучше смерть, чем такая жизнь.
По окончании ко мне подошел чернокожий парень с дредами. Он выглядел взволнованным:
— Прости, я ушел со второй серии, когда появился молодой человек, который собирается на войну. Я не смог дальше смотреть — это все мне слишком знакомо. И то, как живут эти люди. И то, как они идут на войну. У меня оба брата стали наемниками и погибли.
Парень был из Центральноафриканской Республики. Я неоднократно бывал в Африке и давно заметил, что у нас с жителями этого континента на удивление много общего. Европеизированность россиян зачастую носит характер карго-культа, а так называемые европейские ценности, особенно в области политических свобод и социальной ответственности, многим кажутся чуждыми и непонятными (чем старше, тем непонятнее).
Я не знал, что ответить чернокожему парню, тем более на моем корявом французском, поэтому просто приобнял его и сказал: merci, mon frère.