Есть чувство, что никакого «после войны» не будет
Вот что хотелось бы обсудить. Во время всех прежних русских войн мечтали о некоем «после»: после войны заживем лучше, прибавят свободы, поженимся и т.д. Было некое абстрактно-счастливое «В шесть часов вечера после войны».
Сегодня этого нет, по крайней мере мне так кажется. Есть чувство, что никакого «после войны» не будет – либо потому, что война теперь будет перманентным русским состоянием и без нее никак (об этом интересно писал Сергей Медведев), либо потому, что послевоенная Россия не будет иметь ничего общего с нынешней.
Кстати, в Украине тоже понимают, что никакого отдельного «после войны» быть не может – разве что после России.
Любопытно и то, что у России нет никакой послевоенной утопии. Победа России будет всего лишь превращением еще нескольких регионов (в идеале – всего мира) в русской мир, то есть в полноценный ад, где главным развлечением – весьма утонченным – будут взаимные пытки на подвале.
Никакое обогащение в этом мире тоже счастья не приносит: мы можем завоевать мир, но что мы будем с ним делать? Уничтожать мирным способом?
Остановка истории – основа русской идеи, поэтому никакого концепта будущего в современной России нет. Завоевать мир, чтобы уничтожить. Окончание войны скорее пугает – не зря советский положительный герой после армии скорее печален и тревожен, как в «Заставе Ильича». Там ему по крайней мере говорили, что делать.
Любопытно, что и у оппозиции нет и не может быть никакого образа послевоенной России. Америка после Трампа возможна, Россия после Путина – никак. То есть это будет уже не Россия, и оппозиции в этом новом мире нет места, как и всей болотной фауне после мелиорации.
Это то самое, баневское: «Не забыть бы мне вернуться». Но возвращаться будет некуда. Диане будет хорошо и даже интересно, а вот Баневу после дождя — разве что в лепрозорий.
Очень интересно было бы столкнуться именно с несогласием – но содержательных полемик я что-то давно не припомню.