Если сопоставить Медведева и Боню, то сегодня именно она будет образцом приличия
Несомненно, вся история с Боней вполне себе допущена «умеренными» силами в АП: у нее не тот политическо-общественный вес, чтобы ее бояться. И в условиях агрессии любая критика, которая не атакует войну напрямую, безвредна и даже отводит внимание от главного. «Как нам плохо живется» – допустимо, «как мы убиваем украинцев» – нет. Но даже в рамках допустимого есть свои внутренние границы, тенденции и требования, а потому включен «режим Соловьева». Метафорически: за подступ к одним красным линиям вас будут мочить, другие можно пересечь, но с последствиями для физиономии.
Но есть несколько иных обстоятельств и рисков, то ли непредвиденных, то ли сочтенных за допустимые.
Первое. Канал выпуска пара (как кейс Долиной) лишь до известной степени «канализация недовольства» – это еще и точка артикуляции протеста. Вокруг антивоенной темы находящимся внутри РФ консолидироваться публично опасно, а вокруг Бони – с лёгкостью. Да и она не политик в классическом виде. Какой-нибудь марксист-подпольщик объяснил бы, что стратегия не равна тактике, и это все про тактику действий, и неважно, что тактические шаги ограничены по воздействию – ведь тактика так и работает.
Второе. Точкой «консолидации против» выступает маскулинность военно-авторитарного времени, которая оправданно считается одной из идейных основ политсистемы. Боня вырулила в эту сторону, а скандал Лебедев vs Иванченко добавил остроту. Он вписывается в тенденцию, но только отчасти и при замечании, что оба они – медийные игроки, у которых свои образы, свои целевые аудитории и свои медийные роли, отыгрываемые на протяжении многих лет.
Медийные шоу любят столкновения, скандалы и мемы в коротких видео, если они, конечно, не разъедают целевую аудиторию, чего тут не происходит.
Образ Лебедева – это типичный циничный неоднозначник, щеголяющий успешным бизнесом и умением всех посылать куда подальше. Конечно, далеко не всех, но исключения оправдываются тем же цинизмом («Я же не дурак подставляться»), так что все довольно целостно. Конечно, это образ маскулинный: немилитарный, а офисно-бизнесменный, из сытых, не знавших Metoo 2000-х, немного анахроничный для времени Z, но в целом приятный для неоднозначников из среднего класса. И скандал с Иванченко никак не вредит медийной стратегии Лебедева, а наоборот, усиливает ее, поскольку образ этой «медийной львицы» построен на других основаниях.
Self-made-девушка приятной внешности, с красивыми глазами, которая играет глупо-наивную простушку, умеющую ошарашить, и тоже сказала слово «х..й». Это отчасти Бузова-light, которая подкупает искренностью и бесталанностью (ведь далеко не все талантливы, не у всех сногсшибательная фигура, богатые папы-мамы, а потому Бузова становится притягательной ролевой моделью, тем «паровозиком-который-смог», кто пробился и оказался в центре внимания, но остался человечным и искренним, а за это можно простить и песни при отсутствии голоса, и статус звезды за участие в непритязательных шоу), с той лишь разницей, что Иванченко матерится, провоцирует, нередко переходит в оскорбления, но, паясничая, балансирует на грани токсичности.
Это несколько иная публичная культура, которая в большей степени соответствует жесткости военно-агрессивного времени. Она в какой-то степени была и раньше, но расцвет пережила после 2022-го. То же шоу «Прожарка» – практически невообразимое для 2010-х явление, но когда страна умывается в крови невинных и гибели своих сограждан обычный юмор становится недостаточным. В этом жанре работает Богдан Лисевский, туда же скатилось ЧБД, в этом же жанре работал и Сабуров, который не разобрался до конца как сидеть на нескольких стульях и провалился между ними – пятой точкой на кончик сапога господина майора.
Все то же и в политической риторике: паясничать Захарова стала еще в середине 2010-х, про «соловьиный помет» шутили верно и в конце 2010-х, но когда в 2016-м Мединский сказал «мрази конченные» это еще считалось нарушением норм приличия, в 2026-м – на такую мягкую фразу никто бы не обратил внимание. Я помню, как на одном семинаре про политический дискурс, году так в 2018-м Борис Кагарлицкий обращал внимание на это снижение регистра речи публичных политиков, на эту псевдоигру в народность, и оказался прав – политическая риторика всё больше походит на скабрезно-угловатые шоу, а значит, каждый шоумен или шоувумен может попытаться поиграть в политика. И не без резонов. Если сопоставить Медведева и Боню, то сегодня именно она будет образцом приличия.
Интересно и достойно внимания, что вся эта неизящная ругатня спотыкнулась именно на теме сексизма: морально-этический бич оказался в руках инстаграм-блогеров, а их лидером – та, которая, мягко говоря, никогда не была иконой морали. Когда власть гипер-нормативна, принуждающе-нормативна, то слабые тоже хотят вооружиться моралью (собственно, этим и проясняется любовь к морализирующей повестке в либеральных кругах, о которой еще в 2020-м писал Будрайтскис). И там, где нарушение этических норм было естественным, было свидетельством вкуса, оппозиционности или нонконформизма, теперь дела обстоят иначе.
О дивные времена!
Чем только не займешься, чтобы не думать о широком участии сограждан в убийстве невинных украинцев (а я напомню, что каждый боец ВСУ – невинен, поскольку он просто защищает свой национальный дом).