Дербент и Махачкала. Как государство реагирует на теракты
В России снова теракт, снова исламистский, второй после захвата заложников в СИЗО в Ростове-на-Дону чуть больше недели назад, третий после «Крокуса» в марте месяце. В Дербенте и Махачкале организованные группы террористов напали на церковь и синагогу, нападения переросли в уличные бои, в результате которых, по данным на момент записи ролика, погиб 21 человек – 16 полицейских и 5 гражданских.
Мы живём в такое время, что срок жизни любой новости – 3 дня. Концентрация насилия такая, что слово «сенсация» пора выбросить из словаря, ничто не сенсация, всё повседневность. Но всё-таки полезно помнить, что натуральные боестолкновения в Дагестане – это не изолированный инцидент. Такой плотности терактов не было с середины нулевых уж точно. Отдельные теракты были, но не становились системой. Казалось бы, эти три события ничто не объединяет. В «Крокусе» орудовали мигранты, в Дагестане и Ростове российские граждане. Территориально тоже неблизко – Ростов, Москва, Дагестан. В «Крокусе» убивали людей без разбора, в Дагестане целенаправленно уничтожали иноверцев и силовиков, в Ростове обошлось без гражданских жертв, в «Крокусе» и Дагестане просто кровавая бойня с кучей трупов.
Но вообще-то эти теракты очень похожи. Все три совершены исламистскими фанатиками, во всех трёх случаях они совершали насилие ради насилия, их цель – просто механическое умножение жертв. Не строили они независимый эмират Кавказ, даже отпустить каких-то сидельцев не требовали, просто убивали – и это по-настоящему жутко. Причём в том, что насилие радикальных исламистов постепенно становится рутиной, виновато только российское государство, его выдающаяся по неадекватности реакция на трагедии.
Что происходит, когда верховное начальство говорит про украинский след, комментируя теракт в «Крокусе»? С точки зрения нашей аудитории, они несут отборную околесицу, но для следователей, оперативников, экспертов, для всего силового сословия тем самым выдаётся понятное распоряжение. Путин говорит: результатом расследования должен стать украинский заговор. И околесица, которую автократы и их окружение произносят публично – это не безвредный идиотизм, она имеет последствия в реальном мире. Силовая машина шьёт для Путина искомый заговор с участием ВСУ, бегает по комментариям во ВКонтакте в поисках тех, кого можно притянуть за оправдание и пропаганду, ищет на пепелище визитку Буданова, но не занимается самым главным – своей работой.
Силовики не устанавливают связи пойманных террористов и не выходят на исламистское подполье, не выявляют каналов поставок оружия – а ведь подготовка из простого строителя или дворника профессионального смертника, готового взять автомат и пойти на самоубийственное преступление – это не курс по инфобизнесу, такое через инстаграм не продвинешь. Сам факт масштабного теракта говорит о том, что в России есть инфраструктура вербовки, подготовки и радикальной индоктринации будущих террористов. И пока чекисты, применяя пытки и членовредительство, превращают исламистов-радикалов в диверсантов ВСУ, инфраструктура настоящего террора растёт и процветает. Более того, части этой инфраструктуры, отдельные ячейки, которые раньше не ощущали в себе сил на большую резню, тоже захотят попробовать.
Ужасные вещи могут случиться и случаются где угодно: в суперблагополучной, мирной и ультра-богатой Норвегии у вас больше шансов выиграть миллион долларов в лотерею, чем стать жертвой убийства, и в иной год убитых меньше, чем новых нобелевских лауреатов. Но даже там нет-нет да и появится свой Брейвик, который в одиночку за полдня перекроет статистику убийств за два года. Терроризм непобедим, так же, как неискоренима преступность. Окончательная победа над этим явлением невозможна, а сама идея подобной победы – тоталитарная шиза. Отличие адекватного государства от такого, как наше – не в том, что там подобные вещи не происходят, а в адекватной реакции.
Чиновники там понимают, что масштабное злодейство, совершённое людьми – это не природный катаклизм и не падение метеорита, что преступление – это лишь последнее звено в цепи каких-то системных обстоятельств, и, соответственно, цель расследования, разбора, общественной дискуссии, законодательных реформ – не в том, чтобы конкретных исполнителей публично четвертовать, сварить в кипятке или отрезать им уши – дурное-то дело нехитрое. Результатом таких расследований и реформ должен быть разрыв цепочки событий, который приводит к преступлению.
У нас же ситуация обратная. Любая трагедия в режиме Владимира Путина имеет лишь два агрегатных состояния. Когда она происходит, режим пытается обратить ущерб себе на пользу. Начинаются поиски украинского следа, отмена губернаторских выборов, борьба с фейками (мало кто помнит, но борьба эта началась не с началом вторжения, а в 2018 году, с пожара в «Зимней вишне». Им нужно заниматься вот этой вот громкой бурной деятельностью, грозить в пустоту кулаком и симулировать максимальную брутальность. Второе состояние трагедии – забвение. Спустя год, в лучшем случае, всем дежурно сообщают: террористы получили пожизненное. А поиск мотивов, разрешение ситуации, толкнувшей людей на путь радикального исламизма- этим никто не занимается.
Вот только теракты устраивать – это не ларьки грабить. Это для человека билет в один конец безо всякого профита. Настоящий фанатизм – он с ровного места не берётся. Любые рассуждения о мотивах, об обстоятельствах, толкнувших людей на совершение теракта, изучение приёмов вербовки, как и в целом научные и академические работы о работе терроризма – всё это в России состав статьи «оправдание терроризма». Мы живём в изумительной реальности, где любое исследование терроризма, которое могло бы помочь с ним бороться – это преступление.
Всякий раз за решёткой оказывается абстрактный злодей. У него нет ни идеи, ни денег, ни работы, он едва говорит по-русски, и вот что-то ударило его в голову, он достал с антресоли автомат, который у него там, конечно, был припасён на этот случай, и пошёл стрелять. Об косяк мизинцем ноги с утра ударился – вот и озлобился.
Теракт в «Крокусе» был всего три месяца назад, но будто бы прошло уже 30 лет. Кроме руин «Крокуса» и запытанных террористов, о которых пишут только «Медиазона» и «Медуза», о нём никто ничего не говорит и не помнит. У государственных СМИ и силовых спецслужб буквально память рыбки. Крупнейший за два десятка лет теракт в Москве просто растворился. Именно это убивает, память рыбки убивает. Ведь, пока вы занимаетесь полной хернёй, поисками несуществующих заговоров – у вас где-то работает генератор террористов, который выпускает всё новые и новые партии. Если вы без малейшего понятия, откуда взялись эти люди, то не знаете, откуда ждать новых.
В России, очевидно, вновь возникла проблема радикального исламизма. И дело не в мусульманах, мигрантах, кавказцах, на которых по привычке спустили всех собак – а в человеконенавистнической идеологии. Стрельбу в Махачкале и Дербенте устроил не одиночка, у которого крышу снесло и он пошёл из охотничьего ружья всех шарашить – а организованные структуры, у которых есть боевое оружие, которые подготовили и спланировали нападение. Да, о российской полиции и её профессионализме доброго слова нельзя сказать, но в Дербенте всё-таки расстреляли не гражданских, застигнутых врасплох на концерте. Во время нападения погибли худо-бедно вооружённые, как-то обученные полицейские, которые нормативы по стрельбе и физподготовке каким-то чудом сдавали же. Теракт совершили подготовленные боевики, которые ждали вооружённого отпора и вступили в бой. В перестрелке полиция потеряла 16 человек – это даже по меркам войны немало. Это полвзвода, а тут атака террористов в городе.
Откуда боевики взялись? Попрятались по лесам и горам после чеченских войн? Завели там шахматный клуб и от скуки стали постреливать на полигоне, да и натренировались случайно? Нет, люди объединились, взяли оружие и пошли на смерть. Насколько можно судить, никакие не мигранты и не из леса выползшие, они граждане Российской федерации, в том числе дети местных муниципальных чиновников. Спецслужбы Израиля можно винить, и винить справедливо, что они пропустили нападение Хамаса. Но есть огромная разница. Они знают, кто такие Хамас, знают, где они обитают: за стеной, которую они пробили во время нападения. Упустили нападение, очень плохо, очень-очень плохо, большой провал. Но что у них за гнездо и где оно, спецслужбам Израиля известно, как его ликвидировать – вопрос уже следующий.
Где находится российский Хамас, что он собой представляет? Насколько группировки вооружены, насколько опасны, сколько уже увлекли людей? Этого не знает никто. Почему туда вообще кто-то идёт, зачем губит свои и чужие жизни – это тоже неизвестно. Это с Хамасом всё понятно, как и с террористами в Сирии и Афганистане.
Путь террора для боевиков – единственный социальный лифт, в палатке посреди пустыни нейросети проектировать не пойдёшь. Россия при всех своих проблемах – пока ещё не страна третьего мира. Даже кавказские республики с их специфичной политикой и тотальной нищетой – бесконечно благополучнее Сомали. В России мало перед кем стоит выбор – пойти в банду или оставить семью голодной. Даже у бесправных таджикских мигрантов больше опций в жизни. Если люди собираются в отряды и убивать ради убийства – без наживы, без политических требований, просто так – значит, в государстве что-то сильно сломалось, причём сломалось капитально. Дело же не только в том, что спецслужбы проспали теракт, пока были заняты террористками, ставившими спектакль, и ЛГБТ-экстремистами. Дело в том, что радикальные организации в принципе возникли. Люди в принципе дошли до такой степени ненависти, что готовы отдать свою жизнь – лишь бы забрать чужие.
11 сентября на США напали террористы, подготовленные в Афганистане. Эти люди росли, чтобы умереть, боевикам Хамаса с детства крутили новости об убийстве неверных. В Газе идея мученической смерти – это школьная программа и популярная культура, вместе взятые. На США и Израиль напали внешние враги с понятным генезисом и мотивацией. В России они вдруг самозародились, почему – мы не знаем. Вооружиться смогли, потому что оружие по стране без счёту ходит благодаря войне, а вот зачем пустили его в ход – на этот вопрос нужно ответить, чтобы теракты в России не стали рутинной новостной сводкой. Не прошло полугода, у нас уже два вооружённых нападения с кучей погибших и захватом заложников в СИЗО. В СИЗО обошлось без гражданских жертв, но менее дикой от этого ситуация не становится – ячейка террористов процветала прямо в учреждении ФСИН. После захвата заложников террористы сразу откуда-то вынули и надели повязки с символами ИГИЛ, оказались вооружены и поснимали себя на камеры с захваченными фсиновцами.
Большая беда, что никто не собирался и сейчас не будет давать ответы на эти вопросы. Природа террора, с которым сейчас столкнулась Россия, совершенно неочевидна и требует экспертного изучения, тут не получится всё свести к идее мочить в сортире, потому что смертники таких угроз не слишком-то опасаются. Но российскому начальству запугивать их и не нужно, начальству нужны яркие заголовки и большой заговор, который выдавит трагедию с первых полос. Пусть все лучше спорят, Байден тут рядом постоял или Зеленский. Главное – не обсуждать сам факт: граждане Российской федерации постреляли полицейских, напали на церковь и синагогу, превратили город в зону боевых действий – и никто не знает ,почему. Никто не знает, когда и где это произойдёт снова. Если вам кажется, что у нас есть какой-то ответ, то его нет. 25 лет назад мы бы сказали: вот Чечня, вот леса, вот база подготовки. Вот идеология, вот люди с боевым опытом, которые готовы им делиться, вот набор их требований. Как в случае с Будённовском, когда мотивы были до предела прозрачно и говорились открыто: остановите войну, выведите из Чечни войска, де-факто признайте её автономию.
Даже в случае с «Крокусом» можно было списать всё на эксцесс, на какую-то микро-ячейку, которая вышли из гибернации, готовилась в съёмной избушке, и не заметили её – ну, бывает. Но у серии терактов нет простого объяснения. Российское государство, занимаясь чем угодно другим, явно профукало какой-то опасный сдвиг в российском обществе. Мы не знаем о масштабах этого сдвига – но он точно не локальный. Понятно, что прямо на смерть идут самые отчаянные, и этих отчаянных хватило на целое боестолкновение. А сколько рядом тех, кто пока копит ненависть, но ещё не решился её выпустить? Мы не знаем, что толкает людей в такие отряды, секты, боевые ячейки. Мы не знаем ни черта, и можем поручиться, что не узнаем, потому что этой темы просто нет.
Есть минимизация ущерба для Путина. Он традиционно не выходит с соболезнованиями, а его присные городят восемь бочек арестантов, чтобы россияне обсуждали что угодно, чтобы россияне обсуждали что угодно, кроме самого факта городского боя, который в голову плохо помещается. Тему безусловно замнут, это будет даже проще, чем с «Крокусом», ведь Кавказ воспринимается как анклав больших проблем. Покойников наскоро признают виновными во всём, объявят единственными исполнителями и организаторами, подошьют им в дела ещё что-нибудь, что плохо лежало – и на этом всё закончится. А потом случится очередной теракт, и ещё один. Где-то снова заложников захватят, исламистское подполье, оставленное без внимания, будет расти, крепнуть и множиться. К чему, как и когда это приведёт, не знает никто, но уже того, что случилось за последние три месяца, будет достаточно, чтобы ужаснуться убийственной дисфункции российского государства. До завтра!