Деньги на войну. Нефть всё сложнее продавать
Популярное в последнее время в наших роликах издание «Рейтер» пишет, что, вследствие очередного раунда американских санкций Индия и Китай отказываются покупать нефть с российского теневого танкерного флота. Если всё так, как описывается, то перед нами очень серьёзная новость, которая заканчивает целую эпоху, когда российскому государству удавалось в значительной степени гасить эффект санкций на экспорт. Для нас это важный повод поговорить о фундаментальной разнице между временными и постоянными решениями и о том, почему Россия, вопреки тому, что думает её начальство, не может позволить себе вечную войну.
В экономике, политике, да во всём, даже в бытовой жизни, существует не всегда очевидное противоречие между краткосрочными и долгосрочными решениями. Решения эти часто могут быть не просто разными, но быть друг другу противоположными. Если у вас в доме протекла крыша, а через час нужно быть на судьбоносном собеседовании или на совещании, или презентовать проект, отвезти семью в аэропорт, то, наверное, не нужно всё отменять и пять часов дожидаться слесаря, надо просто ведро поставить. Две капли в минуту не стоят запоротой работы, проваленного проекта или сгоревшей путёвки. Ведро – хорошее краткосрочное решение проблемы прохудившейся крыши, но очень плохое долгосрочное. Через неделю будет уже не три капли в минуту, а тридцать три. Через месяц пройдёт ливень, и польёт потоком. Через год у вас уже весь дом будет в вёдрах, а крыша один хрен рухнет.
Если вам прямо сию секунду нужны деньги, чтобы что-то съесть, то, наверное, более разумным решением будет их у кого-нибудь одолжить – у друзей, у банка, чем пытаться найти работу. Упасть в голодный обморок на собеседовании – плохая идея. С другой стороны, в долгосрочной перспективе нельзя жить в долг. Построив долговую пирамиду, вы обманете себя же и окажетесь в худшем положении, чем были изначально: и без денег, и с кучей обязательств. Ну вот примерно так же всё работает и с государственными решениями. Есть те, которые очень хорошо работают, чтобы затыкать дыры здесь и сейчас, но в долгосрочной перспективе жить с ними нельзя. А краткосрочными можно назвать почти все решения, принятые в экономике России для адаптации её к войне и санкциям. Они, безусловно, спасли и режим, и его ресурсную базу в моменте, но не решали никаких проблем на самом деле, лишь откладывали.
Прежде, чем перейдём к экономике, объясним на более понятном примере. Сейчас мы понимаем: покупка людей за гипербабло сработала очень хорошо для Путина. Она решила дилемму, которая казалась нерешаемой: обеспечила фронту сотни тысяч новых солдат, массовый приток людей, который будет компенсировать внушительные потери, позволяя избежать политических рисков от мобилизации. Надо платить полмиллиона за подписание контракта? Это очень кондовое решение, но оно работает. Для беднейших регионов полмиллиона – это годовая зарплата. Для людей, живущих от микрозайма до микрозайма, это вообще небо в алмазах. Закончились люди за полмиллиона – будем платить миллион, потом два, три и так далее. Успешное решение? Успешное. Решает ли оно долгосрочную проблему пополнения армии? Не решает, потому что исчерпывается, потому что каждое новое повышение будет стоить дороже, а новых рекрутов приносить меньше.
Можно себе представить человека, который не пошёл за полмиллиона, но пошёл за четыре, и гораздо сложнее представить того, кто за четыре миллиона голову сложить не захотел, а за шесть уже готов. Вторая причина исчерпаемости – потолок, в который вы в какой-то момент неизбежно упрётесь. Даже сегодня, когда цифра дошла до 4 миллионов, уже сложно вообразить, что она может вырасти в разы. Нельзя солдат покупать за бесконечное количество денег, в какой-то момент готовые воевать за деньги люди просто закончатся. Почему? Потому что большие армии так не формируются .
Есть формат наёмнической армии, маленький и профессиональный .Есть формат массовой армии для большой войны. Во втором случае поштучная скупка людей может работать только некоторое время, но покупать каждому солдату по квартире – это не способ формирования массовых армий, никакая экономика не сможет поддерживать подобные расходы.
То же и с обходом санкций. Из всех расследований о том, как работают российские корпорации, как закупают комплектующие, как обходят запрет на экспорт, мы понимаем: всякий раз это набор ситуативных решений. Большой банк заморозил наши платежи, потому что работает с американцами и боится санкций? Значит, будем искать какой-нибудь мелкий банчок, который обслуживает полтора города в одной провинции, который ни с чем крупнее лапшичной не работает, будем там деньги гонять. Или теневой флот% это же звучит просто, купить списанные танкеры и на них возить нефть. Но, если подсчитать, как это всё работает на практике, то выясняется: это всё даже не спецоперация, это много спецопераций в каждой доставке. Нефть перегружают с танкера на танкер прямо в океане. Отловленные американцами и попавшие под санкции суда выводят из оборота и заменяют другими. Всё это дело юридически прикрывается целым каскадом каких-то левых компаний, подставных собственников, посредников, а сколько в итоге взяток платится, сколько транзакционных издержек происходит при перевозке сырой нефти на серых танкерах при серых платежах за неё – страшно себе представить.
Когда читаешь об этих темах лонгриды у ведущих западных изданий, всякий раз создаётся ощущение, будто речь идёт не о главном экспортном ресурсе Российской Федерации, а о торговле наркотиками. Каждая схема выглядит, как цепочка, целиком состоящая из узких мест. Каждое из них довольно легко грохнуть. Гигантские корпорации, которые, по идее, должны работать на бесконечном потоке, на идеально работающих индустриальных схемах, проводить платежи через крупнейшие банки, страховаться у лучших страховых= кампаний – работают как рыночный киоск или барыга с Авито. Удалось как-то сегодня товар доставить кривой козой, бабки как-то перевести мимо глаз надзорных органов – и слава богу, день недаром прожит.
Режим ручного управления продажами, где каждая новая продажа – отдельный и с каждым разом всё более дорогостоящий квест – такой режим вполне жизнеспособен, когда речь идёт о краткосрочном решении. О том, что нужно что-то пережить, переждать, перетерпеть, перекантоваться год, ну, может, два, рассчитывая, что каждый раз получится хвостом вертеть быстрее, чем американцы будут его прижимать. Но в конечном итоге вы придёте в ту точку, о которой сейчас пишет Рейтер. Вся эта свистопляска станет слишком дорогой. Покупателям, у которых, в отличие от вас, есть выбор, станет неинтересно заниматься этими детскими играми, и два основных покупателя, Индия и Китай, просто приостановят закупки, и пойдут покупать обычную нефть по белым легальным схемам.
В этом месте история с серым танкерным флотом удивительно стыкуется с тем, о чём мы говорили буквально несколько дней назад. Согласно выводам Крейга Кеннеди, бывшего финансиста Морган Стенли, всё время войны де факто в стране существует второй оборонный бюджет, который возникает из льготных банковских кредитов. Серая схема финансирования войны из банковских балансов – довольно эффективная штука, если вы собираетесь повоевать коротко и успешно. Вошли и вышли приключение на 15 минут. Не нужно перевёрстывать бюджет на ходу, не нужно неповоротливую государственную систему выделения денег перекраивать на резко возросшие потребности оборонно-промышленного комплекса. Можно просто одним распоряжением дать возможность предприятиям ОПК пойти в банк, взять бесплатных денег и за их счёт резко нарастить производство.
Да, это накопит на банковских балансах плохие кредиты, которые потом придётся как-то закрывать: или из бюджета, или скрытой эмиссией. Но, если вы собираетесь воевать полгода-год или полтора, те несколько десятков миллиардов долларов мусорных займов, которые успеют за это время нарасти, будут решаемой проблемой и определённо меньшей, чем в момент начала полномасштабной войны, которая сразу пошла не по плану, изыскивать лишние средства в бюджетной системе и государственными методами пытаться переводить экономику на военные рельсы. В некотором роде такая схема – это привнесение рыночного элемента в сектор гособоронзаказа. Пусть предприятия сами сходят в банк, сами построят танк, а нам останется его только купить. Но, опять же, если вы собираетесь воевать годами, этот механизм из спасительного превращается в убийственный. В какой-то момент объём обязательств вашего оборонно-промышленного комплекса начинает превышать половину расходной части федерального бюджета, и то, что было хорошей идеей в моменте, станет пирамидой, готовой рухнуть.
Ещё в качестве примера краткосрочного решения можно привести жёсткую политику Центробанка. Ставка выше 20% имеет смысл как пожарная мера, чтобы в моменте охладить инфляционный скачок или спасти рубль от обвальной девальвации. Как экстренное вмешательство, она работает, но, когда такая ставка становится нормой, вся экономика кроме тех отраслей, которые окормляются вокруг бюджета, у вас довольно оперативно умирает. Сейчас и по оперативным данным, и по всяким утечкам мы совершенно точно понимаем то, до чего в начале войны могли только догадываться. Все решения, которые позволяли российскому государству воевать, а экономике функционировать все эти три года, принимались исходя из того, что нужно только день продержаться, да ночь простоять.
Никто из тех, кто принимал оперативные меры в первый год войны, вообще не предполагал, что в начале 2025 года придётся продолжать в этом экстренном режиме, что война не просто будет идти, но ей по-прежнему не будет ни конца, ни края. Когда мы слышим сегодня об обеспокоенности Путина состоянием экономики, это, в общем-то, неизбежный исход. Надо думать, российское начальство и Путин в первую очередь в какой-то момент искренне поверили в собственную пропаганду. В то, что им удалось изобрести какие-то новые законы экономики и мироздания, что они способны воевать вечно, вечно обходить любые санкции, вечно обеспечивать экономический рост вопреки всему. И если те, кто способы выживания придумывал, исходили из того, что это временные и пожарные меры, то начальство, видимо, в какой-то момент убедило себя, что таким чудесным образом можно воевать хоть до 22 века. Что, вроде, всё как-то из воздуха прямо и появляется. Нефть как-то продаётся, деньги за неё капают, люди на фронте как-то возникают и политически вредную мобилизацию для этого проводить не нужно.
Из той точки, в которой всё вроде как едет, особенно есть не просит, действительно, мысли об окончании войны выглядят вроде как неуместно. Окончание войны, в какой форме ты его ни ожидай, будет стрессом для системы. Это миллион неприкаянных мужиков, вернувшихся с фронта, это неизбежные вопросы, что это было, зачем и почему, это тяжёлое общественное похмелье с непредсказуемыми совершенно последствиями. А в состоянии вечной войны режим, типа, стабилен. Режим наконец-то может жить в комфортном для себя состоянии. Ничто из происходящего внутри страны не имеет значения, война всё спишет. На все вопросы, которые задавались год назад, а пойдёт ли Путин на заморозку конфликта, многие тогда отвечали: «А зачем ему это? В его картине мира всё очень хорошо и даже замечательно. Зачем чинить то, что не сломалось?»
С каждой новостью, подобной той, что Китай и Индия с очередной волной американских санкций перестали принимать нефть с российского теневого флота, всё более становится очевидно, что на самом деле ещё как сломано, что на самом деле огромное государство не может торговать своим главным экспортным ресурсом в режиме контрабандиста. Что не может торговать без возвращения в какую-то условную норму, где хотя бы никто новых санкций не вводит, где не идёт охота за российским экспортом и российскими деньгами в активном режиме.
Развитие крупных кризисов происходит ровно так. Не происходит какой-то единичный обвал, не лопается один-единственный пузырь, а выясняется, что дыры везде. Кризис 2008 года, например, для США был таким тяжёлым не потому, что рухнул рынок ипотечных бондов сам по себе, а потому, что весь рынок оказался завязан на эти самые бонды. Выяснилось, что инвестиционные банки, пенсионные фонды, частные лица – все в момент поверили, будто рост жилищного кредитования будет бесконечным. Нищими стали все и сразу, никакой подушки безопасности, на которую могла бы упасть экономика, не существовало.
Если выкладки аналитиков и утечки в западные СМИ реальны, мы увидим примерно то же самое тут. Окажется, что и нефтью торговать стало намного сложнее, и что пузырь банковских кредитов лопнул, и инфляция, и девальвация, и утрата Центробанком инструментов макроэкономической стабилизации. Не за что ухватиться, нету никакой отрасли экономики, которая бы не оказалась внутри себя искажена каскадом временных решений, заложивших бомбу под будущее. Будет то завтра, через год или два, мы не знаем. Такого рода комплексные кризисы непредсказуемы по времени. Но если всё так, как выглядит, то, когда выяснится, что пузырём была не одна отрасль, а экономика в целом, тогда комплексный кризис будет неизбежен. До завтра!