День украденного смысла
9 мая мы с папой всегда ходили к Большому театру слушать военные песни под баян, которые исполняли настоящие ветераны. Мы приносили цветы, и я долго выбирала, кому их подарить. Для меня это был праздник, праздни жизни, праздник извечной победы добра над злом. Мне казалось невероятным, что именно эти люди участвовали в той самой войне, которая для меня была чем-то из книг и телевизора.
И именно эти люди были для меня праздником. К которому всегда примешивалась скорбь и ужас, которые я черпала из хорошего кино и хороших книг о войне как трагедии.
В последние годы, когда никаких песен под баян больше не было, когда ветеранов осталось настолько мало и они в таком преклонном возрасте, что встретить их на улице невозможно, в России стихийно стали проходить шествия с портретами: Бессмертный полк. Однажды я участвовала в таком, устроенном моими соседями, нашим местным сообществом, без участия властей.
И тогда для меня самым главным моментом был все тот же баян и единственный ветеран, который пришел в парк «Дубки». И это событие уже гораздо больше про скорбь и гораздо меньше про праздник.
Но параллельно с этим шла другая история. История про превращение Дня победы в инструмент пропаганды. Главным в этом в 9 мая стала не скорбь и не радость от победы жизни над смертью. Праздник победы стал праздником утверждения превосходства, праздник силы и ресентимента.
Все чаще 9 мая концентрировалось не на мире, а на войне как ценности самой по себе, все больше праздник приобретал милитаристский характер и романтизировал войну и насилие как таковые.
Власти обуздали стихийные марши скорби и навязывали свою версию праздника. В какой-то момент им казалось, что у них получилось. Машины пестрели наклейками «На Берлин», «Можем повторить», а люди ходили с георгиевскими ленточками.
Однако сегодня власти не могут позволить себе народный праздник. Празднования отменены, «Бессмертный полк» запрещен, улицы Москвы перекрыты, а Великая Отечественная война становится инструментом пропаганды войны нынешней. Пропаганды, которая и хотела бы сделать ее народной, какой была та война. Но которая не в состоянии этого сделать. А кроме того, в Кремле этого ужасно боятся, так как боятся народ и не верят в собственную пропаганду.
А праздник, настоящий праздник жизни и скорби ушел с площадей и из парков. Он остался дома, в истории семей.
Сегодня я поздравляю маму и тетю, которые выжили в голодные и страшные времена и даже дождались своего отца с войны.