Что же они рассказывают? Что вызвало эти моральные травмы?
«Хаарец» опубликовала свидетельства солдат, воевавших в Газе и получивших т.н. «моральную травму» (moral injury) – то есть ставших свидетелями или даже исполнителями действий, которые принципиально расходятся с их собственными фундаментальными моральными установкам. Такая травма может преследовать человека всю жизнь, поломать карьеру и отношения, стать причиной депрессии и самоубийства.
Для меня это важно как минимум по двум причинам:
1. Есть что-то глубоко несправедливое в том, что страдают именно люди, в которых еще осталась мораль, а не отморозки в правительстве и армии – этим нигде не жмет. Интересно, что, как меня ругают за сочувствие к палестинцам, так сейчас набегут ругать за сочувствие к агрессорам-угнетателям. Ничего не могу с собой поделать: я сочувствую всем. У меня эмпатия не отключается, нет такой кнопки. Не сочтите это за хвастовство – я, может, предпочел бы, чтобы было по-другому: по крайней мере, меня бы не ненавидело мое собственное племя.
2. Эти люди дают нам бесценные свидетельства о том, что происходило и происходит в Газе и на других израильских фронтах.
Что же они рассказывают? Что вызвало эти моральные травмы? Вот несколько случаев:
Дрон засек «подозрительные фигуры». Не разбираясь, что к чему, все начали стрелять. Когда подошли ближе, выяснилось, что это старик и три подростка, невооруженные. «Их тела были настолько изрешечены пулями, что вывалились внутренние органы. Все молчали. Тут подошел комбат и еще несколько человек. Один из них плюнул на трупы и заорал: «Так будет с каждым, кто нападает на Израиль, сукины дети!» Я был в шоке, но промолчал, чувствуя себя трусом».
Свидетельствует девушка: «Я сидела в командном пункте. Вдруг поднялся шум: пятеро палестинцев пересекли невидимую линию, которую не имели права пересекать, направляясь в Северную Газу. Не было ясно, что они вооружены, но комбат дал приказ «подавить огнем». Стреляли из танковых пулеметов. Сотни пуль. Четверо из пятерых были убиты. Потом бульдозер закопал их в песок, «чтобы собаки не ели трупы и не распространяли болезни». Оставшийся в живых просидел много часов в клетке, со связанными руками и завязанными глазами, страдая от холода. Один из солдат помочился на него и сказал: «Это за Беэри и за Нову». Все засмеялись. Прибывший на следующий день человек из ШАБАКа за 10 минут выяснил, что это никакой не террорист, и его отпустили.
«Палестинец приблизился к нашему форпосту. Мы подъехали к нему на Хаммерах, и он немедленно поднял руки. Было ясно, что он не вооружен. Один офицер подошёл к нему и застрелил его — не задавая вопросов, просто так. Когда мы вернулись, несколько офицеров смотрели видео инцидента, снятое с дрона. «Это чистой воды убийство», — сказал один. Но никто ничего не сделал, не было даже «разбора полетов». В бригаду передали, что убили террориста». (АМ: к вопросу о том, как считают террористов).
Солдаты также рассказывают об использовании палестинцев в качестве живых щитов, мародерстве и вандализме. «Люди просто перлись от разрушения. Я видел, как солдаты забирали электронику, золото, наличные. Некоторые говорили, что арабы – это нацисты, а грабить нацистов – святое дело. Один солдат, заметив, что мне это неприятно, сказал: «Чего ты переживаешь? Они же все равно сюда уже не вернутся, им конец».
Еще один свидетель рассказывает о пытках на допросах – как офицер ШАБАКа допрашивал подозреваемого, стянув жгутом его гениталии и затягивая все туже. Он до сих пор вспоминает вопли допрашиваемого. «Это полностью изменило мое представление об армии. Если мы можем такое творить без того, чтобы общество знало, то что же происходит в подвалах? Что еще они скрывают?» (АМ: за время войны в израильских тюрьмах и лагерях погибло уже порядка ста человек, точную цифру не помню).
Моральную травму можно получить и находясь вдали от фронта. Рассказывает солдат, участвовавший в выборе целей для ВВС: «После 7 октября все изменилось, все наши представления о сопутствующем ущербе. Мы утверждали удары, при которых погибнут десятки мирных – и нам было все равно. Мой двоюродный брат погиб на «Нове», и я был обуян жаждой мести и яростью».
Кризис для этого солдата настал 18 марта прошлого года, когда Израиль нарушил перемирие, нанеся внезапные удары по нескольким целям в Газе. В этих ударах погибло больше 400 человек, в подавляющем большинстве мирных. «Я больше не мог в этом участвовать. Я чувствовал, что предаю все хорошее, что во мне осталось». После этого удара несколько пилотов тоже втихую отказались от службы.
Одно свидетельство бойца спецподразделения «Шальдаг» меня заинтересовало: «Когда мы обсуждали, как террористы были убиты в туннелях «особыми методами», все радовались, а мне это напоминало о Катастрофе». Что же это за методы такие, которые напоминают о Катастрофе? Думаю, вот что: Израиль в этой войне неоднократно использовал конвенциональные бомбы в качестве химического оружия, делая так, чтобы ядовитые газы от них заполняли туннели и убивали всех, кто там находится. Ну, или это что-то еще, о чем мы пока не знаем.
Моральная травма – это не ПТСР. В американской армии уже много лет есть особые протоколы для помощи людям с моральной травмой. В Израиле их до сих пор не было. Сейчас они только разрабатываются, но в армии решили назвать это «травмой идентичности», чтобы не намекать, будто солдаты наблюдали что-то аморальное. Свидетельство офицера: «На совещании один высший офицер сказал: «Мы не можем называть это моральной травмой – 14-й канал нас распнет».
Мне очень интересно знать, какие чувства этот текст вызовет в читающих меня «хороших израильтянах». Расскажите в комментах, пожалуйста. Только не надо про «все будет расследовано» или «все надо расследовать». Не будет. И вам это не надо – иначе вы бы этого требовали.