Что такое хорошо и что такое гранты?
Я спросил сотрудника ФСБ:
— А вот вы, когда хотите понять, что на самом деле происходит в Молдове, что читаете из молдавской прессы?
— Читаю NewsMaker.
Наш разговор состоялся в марте 2019 года. Чекист занимался в ФСБ молдавским направлением и по долгу службы читал о Молдове все, что можно найти на русском языке.
Его ответ мне польстил. Но я поинтересовался:
— А знаете, кто финансирует NewsMaker?
— Нет.
Это удивило: не обязательно работать в ФСБ, чтобы пару раз кликнуть мышкой на сайте NewsMaker и увидеть полный список западных доноров проекта. Я проделал эту несложную работу для моего собеседника:
— Госдеп США, National Endowment for Democracy, European Endowment for Democracy, посольства стран ЕС — короче, все ваши враги.
— Ого, — глаза чекиста округлились.
— А вы понимаете, что если бы NewsMaker финансировали вы, то вы бы его не читали?
Фээсбэшник согласился. И это снова меня обрадовало. Сейчас объясню, почему.
До того как 1 августа 2014 года запустить NewsMaker, я работал главным редактором онлайн-издания «Коммерсантъ — Молдова». Проект был франшизой московского «Коммерсанта» и совместно финансировался молдавским и российским инвесторами, но не «Коммерсантом».
Весной 2014-го в Донбассе уже шла война, Россия отжала у Украины Крым. У инвесторов возникли финансовые проблемы, и было принято решение закрывать «Коммерсантъ — Молдова». Мне было жалко проект, который набирал обороты и становился уважаемым и заметным молдавским медиа. Я стал искать деньги на продолжение работы.
Американское посольство в Кишиневе быстро согласилось выделить грант (не буду указывать имена причастных, я благодарен им по сей день за отзывчивость и оперативность). Но тут возникла проблема: поскольку «Коммерсантъ — Молдова» был франшизой российского «Ъ», взять под этот бренд американские деньги в той ситуации означало подставить московскую редакцию.
Я поблагодарил сотрудников посольства США и отказался от гранта. В ответ получил вопрос:
— Окей. Вы не можете взять деньги на «Коммерсантъ — Молдова», но, может, есть ещё какие-то варианты?
Я ответил:
— Можно запустить новый проект.
— Считайте бюджет и присылайте.
Я посчитал бюджет, оформил заявку и отправил проект. 1 августа 2014 года случились два события: «Коммерсантъ — Молдова» умер навсегда, а NewsMaker.md — родился. Деньги на проект сначала дал Госдеп США. Следом подтянулись другие доноры.
Тут хочу сказать важную для меня вещь: я бесконечно благодарен команде «Коммерсантъ — Молдова», которая потом стала командой NewsMaker. Эти люди не стали искать работу в других медиа или где-то ещё и, не имея на то никаких оснований, поверили, что у нас с ними всё получится. Без зарплаты и уверенности в том, что деньги на NewsMaker найдутся, мы почти полгода вместе готовили запуск нового проекта. Это была команда мечты. Была — потому что кто-то потом ушел и добился успеха в другой, далекой от журналистики сфере, как Инна Кывыржик, или уехал из Молдовы, как Natalia Podoba.
Лирическое и ностальгическое отступление закончено. Но при чем тут ФСБ? А при том, что у нас получился проект, который ни на кого не оглядывался и потому был нужен всем: и ФСБ, и Госдепу, и you name it.
Мы писали о краже миллиарда из молдавских банков. О том, как США в своих целях поддержали в Молдове олигарха Владимира Плахотнюка, этот миллиард укравшего. О сфабрикованных уголовных делах в отношении оппозиционеров, не взирая на наше к ним личное отношение и их политическую и геополитическую окраску, — потому что исходили из того, что нельзя подбрасывать людям оружие, чтобы обвинить их в подготовке госпереворота и посадить.
Делали сложные и важные материалы о сталинских депортациях и о Холокосте в Бессарабии, за которые огребали со всех сторон. Придумали классные проекты «Выход в люди» и «Общий язык». Natalia Garbu, Mark Tkachuk, помните?
Мы общались с чекистами, дипломатами и политиками из разных стран. Нас называли «российской пропагандой» и прислугой «брюссельского обкома», «соросятами» и «рукой Москвы на деньги Вашингтона». За нами следили и нас прослушивали. Мы многим не нравились. Но нравились себе и кайфовали от журналистики, которую делали. Те, кто нас терпеть не мог, нас все равно читали.
Я больше не имею никакого отношения к NewsMaker.md, но считаю время, когда я работал над этим проектом, — по-настоящему счастливым. Не оглядываться по сторонам и не думать о реакции власти или оппозиции на нашу работу нам позволяли гранты. Те, кто их нам давал, не ставили условий, не чертили «красных линий» и не обозначали «двойных сплошных». Все совершенные нами ошибки — были нашими и только нашими ошибками. Все полученные награды — заслуженными.
Не знаю, как сейчас, но тогда было так.
К чему я это? Когда Дональд Трамп решил закрыть USAID, многие радостно аплодировали его решению, в том числе в Молдове. Слово «грант» стало ругательством или почти ругательством.
Молдавский офис USAID закроют этим летом. Сотни занятых в проектах людей — уволят. Уже увольняют. Поэтому я решил снять выпуск о том, что именно в Молдове было сделано на американские и не только на американские гранты. По дорогам, сделанным на гранты, и по выложенным на гранты тротуарам каждый день ездят и ходят те, кто радуется тому, что этих грантов больше не будет.
При минимальном любопытстве гранты можно разглядеть в бокале молдавского вина, распробовать в куске пиццы, увидеть в лавандовом поле, в воде, которая течет из-под крана в селе Карпинены и в журналистском тексте о том, какой лажей оказалась реформа юстиции в Молдове. И много где еще.