Что мы узнали о системе и о нас
В дискуссиях об итогах голосования как-то упускается два главных итога этих выборов, отличающих их от всех предыдущих. Во-первых, мы наблюдали большую, заметную и во многом успешную деятельность оппозиции. Во-вторых, произошло перерождение системы из хитросплетённой автократической модели, где относительно компетентные люди обеспечивают устойчивость конструкции, в дуболомную силовую, полностью оторванную от реальности. Первое важно для нас с вами, второе – для людей, работающих на путинскую конструкцию в России. Поговорим об этих двух вещах сегодня.
Сейчас многие спикеры, причём и провластные, и оппозиционные, пытаются продать российскому обществу идею о том, что Путин победил на этих выборах, а оппозиция проиграла. И конечно, если смотреть на это с точки зрения реальных демократических выборов, то по формальным признакам так оно и есть: есть победитель, есть проигравший. Если объявлено, что один выиграл, значит, второй проиграл. В наших же широтах выборы – это смотрины сил для всех участвующих сторон. Система показывает себя, что она может, насколько дееспособна, насколько может и дальше существовать в том виде, в котором она есть сейчас. Оппозиция же показывает себя, в невозможных условиях, при запрете всего и вся, находит всё равно формы, чтобы показать: хоть обзапрещайтесь там, а мы есть, мы предлагаем альтернативу, и за нами стоит много людей.
Система показала себя не очень, но об этом мы поговорим во второй части ролика. В первой давайте поговорим о нас. Если сравнивать эту процедуру переназначения с той, что была в 2018, то мы увидим следующее, для начала просто перечислю пункты: во-первых, оппозиция смогла собрать подписи своему кандидату, причём не просто 100 тысяч, а 250 тысяч, и это за две недели. Чтобы оставить подпись за антивоенного кандидата, к его штабам выстроились огромные очереди, при этом к пунктам сбора подписей Путина таких очередей не было. В день выборов выстроились огромные очереди к российским посольствам за рубежом, чтобы проголосовать против Путина. В полдень по призыву всей оппозиции очень много людей пришли на участки по всей стране. В больших городах к участкам выстроились очереди.
Назначенный оппозицией кандидат, который шёл под лозунгом «за мир» в воюющей стране, выиграл на семи честно подсчитанных участках внутри страны, в том числе в Новосибирском государственном университете, и на 27 участках за пределами страны. Этот же кандидат набрал под 20% в крупных городах на честно подсчитанных участках. В 2018 году ничего подобного не было даже и близко: ни очередей, ни результатов, ни подписей, ни намёка вообще на фактическое существование оппозиции. И, конечно, после выборов тогда все долго лежали в апатии, но сейчас картина совсем другая.
Мы с вами очень хорошо можем бегать спринт со скованными ногами и завязанными глазами, работать с системой, которая всё своё законодательство и правоприменение выстраивает таким образом, чтобы команда противника даже до поля не добралась. В январе мы с вами сделали то, что казалось невозможным, что никто и никогда не делал в российской политике: мы честно собрали настоящие подписи за выдвижение кандидата Бориса Надеждина. Правила сбора подписей годами доводились до совершенства с одной-единственной целью, сделать их сбор нереализуемым, чтобы абсолютно все кандидаты приходили с липовыми листами, а в администрации президента уже решали, кто им друг, а для кого закон работает. Но есть вещи, с которыми ничего сделать нельзя.
Если цифры на табло рисуют совсем от балды, совершенно не обращая внимания на то, что происходит на поле – это даже не нечестная игра, это вообще не игра в принципе. Можно научиться бегать в кандалах и забивать мячи в заколоченные ворота, но с табло мы ничего не сделаем – разве что физически оператора изолировать, но это не по нашей части. Очевидно, система уже проехала тот этап, когда она старается быть гибкой и адаптивной, когда хочет держать хитрый эквилибриум между тем, чтобы всё на свете контролировать и тем, чтобы хоть как-то соотноситься с реальностью. Отныне любые хитрозадые схемы признаны пережитком жирных времён, равно как и их авторы.
Мы ещё после гибели Алексея Навального проговаривали эту очевидную мысль: политтехнологи, люди, которые Путина к власти приводили и власть эту четверть века поддерживали, манипулируя общественным мнением – эти персонажи, очевидно, больше не участвуют в принятии любых значимых решений. Узкому кругу пенсионеров КГБ в Совбезе едва ли можно объяснить, чтобы политическая система жила в каком-то контакте с обществом. Они выросли в иерархических силовых организациях, где сверху вниз идут приказы, а в обратную сторону отчётность, где для генерала майор – это грязь из-под ногтей. Что уж говорить о каких-то там людях извне системы? Пенсионеры эти вообще вряд ли понимают феномен общества, с существованием которого нужно считаться. Для них есть только население, которое к такому важному процессу, как выборы, не должно быть допущено вовсе.
Выборы – это специальное мероприятие, в результате которого нужно отчитаться по цифрам, и цифры эти начальству должны понравиться. Конечно, всё не меняется в один день. Мы в ходе этой кампании видели многое из того, что напоминает нам о прежних временах. Конкурсы, праздники, лотереи, розыгрыш миллиона призов, даже безобидно выглядящего Надеждина допустили до сбора подписей. Организация голосования, видимо, всё ещё в руках людей, которые что-то понимают про политику, понимают, что правильный результат – это когда в урнах есть хотя бы 50% честных и добровольно брошенных туда бюллетеней, что фальсификация – это искусство, процесс приукрашивания победы, но сама победа достигается более хитрыми методами. Финальный же результат был творчеством коллективного Совбеза, которому до лампочки совершенно любые политические соображения кроме тех, которые предполагают запугивание и подавливание всех, кто сбивается со строевого шага. Коллективному Совбезу не надо, чтобы ему кто-то верил, им надо, чтобы всех их боялись. И первый позитивный итог такого подхода уже перед нами: в оппозиционной среде не видно и намёка на вот эту традиционную поствыборную апатию, дескать, всё бесполезно, вся страна за Путина, ничего у нас не получилось и никогда не получится.
Да, телеканал «Дождь» и немного Александр Плющев и отчасти ФБК, но только не Юлия Навальная, которая ведёт себя как эталон адекватности, которая явно полностью осознала свою роль, ну так вот, некоторые журналисты и ФБК пытаются публике продать идею спрыгнуть со скалы. Вот такой-сякой Кац призывал, но оказался Даванков не отцом, а сукою. Но публика со скалы совершенно не прыгает в этот раз, их подобные идеи скорее раздражают, что чётко видно по комментариям. Объявленные результаты настолько отбитые, настолько наглые, что вылечивают «всёпропащество» даже в терминальной стадии. Настолько понятно, что это не мы провалились, а они офигели, что нет даже никакой дискуссии по этому поводу.
Такие разговоры были после каждых прошлых больших выборов, которыми занимались настоящие политтехнологи от власти – но не сейчас. Потому что настоящие политтехнологи знали: Путину нельзя просто взять и нарисовать убедительную победу, как его оппонентам нельзя выдать ничтожные проценты от балды, причём всем плюс-минус одинаковые. Знали, что проценты проигравших должны как-то биться с их статусом и активностью кампании. Настоящие политтехнологи поняли бы реальный расклад. Слуцкий всю кампанию чах над гробом Жириновского, Харитонов – кандидат от второй парламентской партии, а за Даванкова явно шли голосовать как за протестного кандидата. В такой ситуации у этих троих никак не может быть идентичный результат. Ксения Собчак и Григорий Явлинский, а также Борис Титов, аналог Даванкова с прошлых выборов, не вели сколько-то заметных кампаний, вокруг них не случилось и близко никакой консолидации оппозиционных сил ни по каким причинам. И в силах этих тогда царили бойкотные настроения. Не было кампании не только у самих кандидатов, не было и общей кампании гражданского сопротивления. Никаким «полуднем против Путина» там вообще не пахло», там всё было на радость администрации президента. Оппозиция увлечённо занималась спорами между собой, выясняя, кто больше оппозиционер, и призывала к бойкоту, собственноручно отпугивая избирателей от участков. Когда Явлинскому, Собчак и Титову ещё объявили по проценту с копейками, ну где-то так оно на самом деле-то и было. Если срезать фальсификации – то было бы ещё по полпроцента у каждого. У Собчак 2%, у Явлинского 1.5. Общее впечатление от этого изменилось бы примерно никак, всё в рамках погрешности. Тогда исход получился знатно деморализующим, ну а здесь-то что?
Абсолютно все независимые силы призвали приходить на выборы, поспорили о всяких технических штуках, голосуем ли мы за Даванкова или пользуемся приложением-рандомайзером, но даже о том, что, по возможности, нужно прийти именно в полдень, не дискутировал особо никто. Люди на самом деле умеют соотносить действительность с результатом, люди хорошо просчитывают последствия. Если никто ни с кем не договорился, все переругались, никто ничего не сделал, то суицидальная апатия на следующие полгода – результат закономерный и заслуженный.
А знаете, в какой ситуации никакой апатии и пораженчества не наступает? Когда люди осознают, что достигли определённых высот, что повели себя грамотно и не занимались глупостями, а финально явленный им результат – это просто враньё, без примесей и консервантов. Мы хотели создать впечатление – мы создали впечатление. Были очереди? Были очереди. Видно ли нас на тех участках, которые были честно подсчитаны? Ещё как видно. Обещал ли кто-то, что в финальном результате, объявленном ЦИКом, наши действия будут отражены? Никто не обещал. Не было наивных людей, способных таким обещаниям поверить.
Смысл фальсификаций устрашения не в том, чтобы Путин должность получил – для этого достаточно классических приёмов, вбросов и сгона электората. Смысл таких операций – в оглушительном эффекте. Оппоненты должны чувствовать себя разгромленными, должны ощутить себя в меньшинстве. Но тут не действует принцип «Чем больше, тем лучше», и политтехнологи кремлёвские это всегда хорошо понимали. Реальность нужно подгонять под результат.
Что ж для нас хорошего в том, что политическая власть явно перешла из рук политического начальства к отставным чекистам, которые мыслят не сложно сочленёнными схемами, а простой идеей подавления всего, что в их голове похоже на сопротивление? Хорошо то, что вся конструкция нынешней власти держалась на этих самых схемах, на людях, которые прекрасно знали, когда нужно действовать пропагандой, когда подлогом, а когда уместно применить насилие. Те, кто сейчас получил власть, Путина в Кремль не приводили и режим не укрепляли. Они всю дорогу паразитировали на чужих успехах, на успехах тех ,кто умел манипулировать обществом, обеспечивал макроэкономическую стабильность. Паразитировали на гражданской бюрократии, которая худо-бедно, но администрировала огромную страну.
Представим, а это, видимо, так и есть, что коллективный Совбез и его тупые насильственные и лобовые методы признаны эффективными. В таком случае, переход всей основной власти в руки людей в погонах – это вопрос времени, причём не слишком продолжительного времени. Раз за разом мы видим: персонажи эти очень плохо умеют чем-то управлять. Представление об устройстве государства, о политике, экономике у них до предела пещерные. Не умеют они искать компромиссы и баланс интересов, зато умеют искать врагов и уничтожать их. Зафиксируем несколько вводных. Допустим, что те, кто приносят Путину победу, получают её плоды, что методы таких людей становятся образом действия системы. Вспомним ещё, что Путин на первой же поствыборной пресс-конференции заявил о врагах, предателях и бесконечной войне. Если принять эти факты во внимание, то главных итогов этой кампании напрашивается два: большой передел власти и собственности, резкое падение общего уровня профессионализма как их следствие.
Раскол элит, о котором часто говорят, в общем-то, с этого и начинается. Вот был у нас ближний кружок Путина. Кружок этот воровал как не в себя, но реальные его полномочия сводились к развлечению верховного начальника разговорами об исторической принадлежности Одессы. А ещё были бизнес и гражданская бюрократия, которые даже и близко не имели такого доступа к телу, зато имели реальную власть. Монетарную политику определяли, бюджет верстали, внешнеэкономические связи налаживали, законодательными и кадровыми вопросами занимались. С точки зрения тех, кто рисует под 90% на выборах, все эти копошащиеся в бумажках люди – корм, который почему-то сидит на больших финансовых потоках и обладает большой властью. Корм этот точно не разделяет их картину мира, всё время косит глаз на Запад, хочет мира, нормализации, а бесконечной войны – не хочет. Корм этот – потенциальный предатель, он, может быть, пока и боится свою голову поднять, но в любой момент, почуяв слабость, откусит головы уже отставным полковникам и скажет: «А у нас лапки, мы никого убивать не призывали, никаких решений не принимали, мы только циферки считали – так что давайте жить дружно». Сожрать этот корм и забрать у него всё, распределить добычу по друзьям и детям, верным и преданным людям – самое логичное для коллективного Совбеза поведение сейчас. Они ведь вон чего, даже выборы научились выигрывать без этих яйцеголовых. Просто написали какой хотели результат – и никто не пикнул.
Если кому и стоит смотреть на цифры итогового протокола с ужасом – так это людям внутри системы, потому что, раз уж выборы прошли, никакой необходимости симулировать единство больше нет, теперь время раздать замки, земли и крестьян тем, кто эту победу принёс – а значит, их нужно у кого-то забрать. У тех, кого сочтут наиболее бесполезными, тех, кто Путина к власти все эти годы приводил и систему его поддерживал. Они должны смотреть на этот результат и понимать: диктаторской системе они больше на фиг не нужны. Они отработанный материал, наследие мирных времён, а тут война до бесконечности.
Для нас же эти цифры вообще не новость. Нам нужно просто продолжать в том же духе, разговаривать со сторонниками и наращивать их количество, придумывать способы гражданского действия. Когда система начнёт пожирать себя, мы должны убеждать тех, кто станет следующей мишенью, что с Путиным им не выжить, потому что это правда, потому что системе, которая решила убивать и явно это декларирует, не нужны те, кто убивать не умеют. Очень хорошо, что отдельные публичные спикеры не могут развести публику на апатию. По одной простой причине хорошо: поводов для апатии в этот раз нет, есть повод для страха – но страшно в первую очередь должно быть не нам. До завтра!