Четырехугольник Тегеран-Москва-Вашингтон-Киев
Что-то очень важное происходит в треугольнике Тегеран-Москва-Вашингтон, а может, и в четырехугольнике Тегеран-Москва-Вашингтон-Киев.
27 октября Путин встретился с прилетевшим в Москву Пезешкианом, а вчера поговорил по телефону с секретарём иранского Совбеза Резаи.
Зачем понадобился Резаи? Если появились какие-то свежие новости вдогонку к тому, что только что обсудили с Пезешкианом, – Пезешкиану и звони. Зачем менять тамаду в разгар застолья?
К тому же Путин только что встречался с этим самым Пезешкианом в Туркменистане – буквально три недели назад. Да и вообще, если уж на то пошло, за то время, что нынешний иранский президент находится у власти, они с Путиным встречались 8 раз, не считая телефонных переговоров. А вот с Резаи Путин ни разу не общался, а тут вдруг позвонить решил. Познакомиться. Это Путин-то, который вообще с трудом привыкает к новым людям.
Как хотите, но это новость.
Секрет её в том, что Пезешкиан – умеренный, а вот Резаи – хардлайнер. Он бывший многолетний глава КСИР. Об отношениях двух этих лагерей вы знаете. Там не только разные идеологии и интересы, они друг друга не переносят уже буквально на уровне эстетики. Как говорится, «я такую неприязнь испытываю к потерпевшему, что кушать не могу».
Предположу, что в ходе разговора Путина с Пезешкианом всплыла какая-то проблема, про которую иранский президент сказал, что он не в состоянии её решить. Мол, вы же знаете, у нас хардлайнеры сами по себе, мы им не указ. Вот Путину и пришлось самому им звонить.
О чём шла речь? Естественно, о выборе между войной и сделкой. Там сейчас всё об этом.
Звонок Путина был нужен, потому что в споре с умеренными, утверждающими, что ресурсы страны исчерпаны и нужно идти на сделку, хардлайнеры кричат: «Нам Москва поможет».
«Не поможет», – должен был сказать Путин. Только, конечно, вежливо: мол у нас война, заводы горят как свечки, да и вообще, вам лучше с Трампом договориться.
Почему я в начале текста упомянул Киев? Потому что если моя гипотеза верна, то Путин помогает Трампу с Ираном в обмен на те антиукраинские шаги, которые тот в последнее время предпринимает.
Бжезинский называл это «Великой шахматной доской». Вот только в качестве фигурок на ней – живые люди.