Боня вовлекает царя в дела подданных
Апеллируя к Путину, Боня вешает на него все внутренние проблемы страны. А ведь тому так хотелось бы, чтобы в среде его сторонников доминировало ощущение «ну это всё не царского ума дело, он большими делами занят — геополитикой, укреплением позиций России на международной арене».
Формула «царь хороший, бояре плохие» как раз и предполагает неучастие царя в делах подданных. Боня же его туда — в эти дела — вовлекает, причём вовлекает в момент, когда проблемы множатся, а ситуация ухудшается. И добро бы это происходило в 2000-х, когда Путин только пришёл и любую проблему можно было списать на «лихие 90-е». Теперь ведь — после четвертьвекового правления — этого не сделаешь.
Пожалуй, самый хрестоматийный пример революции, начавшейся с попытки навесить проблемы подданных непосредственно на верховного правителя, — это революция 1905 года. Тогда переключение из режима «апеллируем к царю» в формат «свергаем царя» произошло практически мгновенно. Случилось это потому, что слишком уж грубо та петиция была отвергнута. Памятуя об этом уроке истории, Песков попытался принять челобитную Бони максимально деликатно. А вот другая башня Кремля — возглавляемая главным по пропаганде Громовым — повела себя в духе 1905 года. Физически в Боню, конечно, не стреляли — в конце концов, та на Дворцовую площадь не вышла, ограничившись воззванием откуда-то из безопасного далёка. Зато на неё спустили военкоров и главного громовского цепного пса Соловьёва, который попытался уничтожить смутьянку морально, обозвав её «потрёпанной ш*алавой».
О том, что может произойти после того, как «добрый царь» в хамской манере отвергнет верноподданейшее прошение своего народа, в канун Кровавого воскресенья пытался предупредить Гапон. В письме, поданном на имя министра внутренних дел Святополк-Мирского, он написал, что если царь откажется встретиться с народом, чтобы принять петицию, произойдёт «конец той нравственной связи, которая до сих пор еще существовала между русским царем и русским народом».
Пытаясь размазать Боню по стенке всего лишь в ответ на её попытку воззвать к Путину, режим встаёт на тот самый путь, по которому прошёл когда-то Николай Второй.