Больше года в частном центре для «трудных подростков» незаконно удерживали несовершеннолетних
В подмосковном Дедовске правоохранители задокументировали ужасающие факты: больше года в частном центре для «трудных подростков» незаконно удерживали несовершеннолетних, которые подвергались систематическим избиениям и пыткам.
Дети проживали в условиях изоляции, систематического применения к ним насилия, а также ограничения в потреблении еды и воды. Родители платили до 150 тысяч рублей в месяц, веря, что их детям помогут психологи. Вместо помощи — систематическое насилие.
С первого взгляда кажется, что это дело – частного порядка. Какая-то полоумная женщина мучила чужих детей. Но нет, не все так просто. Это тоже пытки. Объясню почему.
То, что происходило с детьми в этом центре, полностью подпадает под определение пыток и бесчеловечного обращения в толковании Конвенции ООН, членов которой Россия до сих пор является и являться продолжат, я полагаю. Речь идет о намеренном причинении физических и психологических страданий уязвимым лицам — детям, находившимся в полной зависимости от своих мучителей с полной осведомленностью государства. И вот это важно! Власти знали, что детей мучают, ничего с этим не делали.
Ключевой факт, доказывающий осведомленность государства, это то, что по информации следствия, реабилитационный центр использовал труд заключенных. ИК-12 ГУФСИН по Ростовской области даже подала в суд на центр за задолженность в 440 тысяч рублей за услуги по подбору рабочих из числа осужденных. То есть оно не просто знало это как факт, оно участвовало в этом de jure. Это не просто административная деталь — это прямое доказательство связи центра с государственными органами. Использование труда заключенных невозможно без прямого согласования с Федеральной службой исполнения наказаний. Это означает, что государственные органы не просто могли знать о существовании и деятельности центра — они имели прямые рабочие отношения с ним. При таких обстоятельствах невозможно утверждать, что власти «не знали» о существовании центра или не могли проверить, что там происходит с детьми.
Критически важный момент далее – это то, что оставшиеся крохи международного права для России, тем не менее, налагают на государства позитивные обязательства принимать меры, направленные на то, чтобы лица, не подвергались пыткам или бесчеловечному обращению, включая такое обращение, осуществляемое частными лицами. Это означает, что государство несет ответственность не только когда его собственные агенты применяют пытки, но и когда оно знает или должно знать о систематическом насилии и не принимает эффективных мер для защиты жертв.
Тут будет кстати привести хрестоматийное дело против наших партнеров по неисполнению решений Европейского суда – Туманного Альбиона. В 2001 году Европейский суд по правам человека рассмотрел дело Z and Others v. United Kingdom, которое имеет довольно много общего с ситуацией из истории. В этом деле дети на протяжении нескольких лет подвергались серьезному насилию в семье. Власти были осведомлены о ситуации долго и обладали широким спектром полномочий для защиты детей, включая возможность их изъятия из семьи. Однако дети были взяты под опеку только спустя несколько лет издевательств. В этом деле Европейский суд единогласно постановил, что имело место нарушение статьи 3 Конвенции. Суд подчеркнул, что власти знали о серьезном жестоком обращении и пренебрежении, которым подвергались дети на частной, так сказать территории, и не смогли, несмотря на имевшиеся у них разумные средства, предпринять какие-либо эффективные шаги для прекращения этого.
То есть мы есть такой фундаментальный принцип: государство обязано обеспечивать каждому, находящемуся под их юрисдикцией, защите их прав и свобод. И эти меры должны обеспечивать эффективную защиту, в частности, детей и других уязвимых лиц, и включать разумные шаги по предотвращению жестокого обращения, о котором власти знали или должны были знать. Как вот в этом деле.
Так что дело реабилитационного центра — это не только вопрос уголовной ответственности конкретных исполнителей. Это пример системного провала государства в выполнении своих позитивных обязательств по защите детей от пыток и бесчеловечного обращения.