Боль на войне — всюду
Однажды, на второй год совсем другой войны, мой любимый израильский писатель Этгар Керет написал колонку. В ней он рассказывал, как участвовал в акции в центре Тель-Авива, где все участники собрались, чтобы молча стоять с портретами палестинских детей, погибших накануне в очередном авиаударе по Газе. Огромный мужчина в плавках остановился напротив Керета и попытался с ним поговорить. Этгар мог бы ответить (и мы знаем, что это было бы тактично и примирительно), но правила были такие, что эта акция должна была проходить в полной тишине со стороны протестующих
И Керет молчал, а мужчина в плавках кричал
Он кричал о своём племяннике в армии, о заложниках, об утрате в его семье, о стране, которую угробили коррупционеры и дураки, он кричал — но молчащему Керету быстро стало ясно, что на самом деле они испытывают одну общую боль, просто выражают её по-разному, а кричат и молчат они об одном
Я намеренно вспомнил эту историю, которая сама по себе может вызвать – и вызовет – много крика. Но она же — и о той войне, которой сегодня пошёл пятый год. Боль на войне — всюду, не только на фронте, не на развалинах, не в полевом госпитале, она разная, и порой она кричит там, где её сложно разглядеть: в напыщенных постах, в обличительных речах, даже в срачах и самых неуместных комментариях
Может быть, именно сегодня — тот самый день, когда стоит ещё раз подумать о боли, которую испытываем все мы (пусть каждый сам определит это «мы»), и о том, что эта боль, по сути, одна. И не ответить на крик криком, даже если нам есть, что ответить, и чей бы портрет мы бы ни видели перед собой
На фото — работа Анатолия Петрицкого «Инвалиды», Киев, 1924