Благими намерениями: «Я», «МЫ», «ОНИ»
Книга Ксении Лученко, только что награжденная премией «ПолитПросвет» (одна из номинаций «Просветителя»), называется «Благими намерениями» и рассказывает об эволюции/деградации РПЦ за последние десятилетия.
Дочитал за считанные дни, не в состоянии оторваться, смеясь и плача. Одна из лучших книг за год для меня. И одна из важнейших.
Начинается она с убийства – а потом ретроспективно биографии – отца Александра Меня, заканчивается изгнанием отца Алексея Уминского. Между двумя мрачнейшими фактами и двумя уникально светлыми людьми – увлекательный рассказ об узловых событиях и явлениях церковной (и тесно с ней связанной светской) жизни. В том числе канонизация Николая II, «пояс Богородицы», панк-молебен Pussy Riot, судьбы Тихона Шевкунова и Всеволода Чаплина, избрание патриарха Кирилла, аннексия Крыма, храм вооруженных сил в Москве.
Я из атеистической семьи, среди моих друзей относительно мало верующих, для меня эта книга наполнена новой – иногда сенсационной, невероятной – информацией, хотя я допускаю, что она общеизвестна. Впрочем, не думаю, что это просто компиляция фактов – уж слишком остра реакция (хрупкая Ксения теперь террорист-экстремист с уголовным делом и заочным арестом). Тема при этом очень личная: в 67 школе я бывал на лекциях Меня (неизгладимое впечатление, он читал их под саундтрек из «Jesus Christ Superstar»), отец Алексей Уминский как минимум однажды оказал мне помощь в критической ситуации, за что навсегда ему благодарен.
Не знаю, где вы достанете свой экземпляр, у нас в Риге в книжных продается, но рекомендую сделать это как можно быстрее. Не пожалеете.
Нескромно – не могу удержаться – добавлю: для меня труд Ксении находится в том же смысловом и целевом поле, что мои «Плохие русские», по совпадению получившие «ПолитПросвет» за год до того.
Идея обеих книг в том, чтобы восстановить не столько фактографию, сколько внутреннюю, невидимую историю идей и моральных выборов, из которых сложилась нынешняя российская катастрофа – цензура, диктатура, репрессии, война.
Кинематограф точно не самый «виноватый», РПЦ постаралась (наверное) больше, но не существует весов, на которых можно измерить и сравнить вклад в общую работу зла. И незачем.
Как биолог может взять ДНК из любой части тела, чтобы восстановить динозавра, так любой социально значимый аспект путинской РФ может стать пригодным материалом для исследования сути явления.
Мы подобны слепцам из восточной притчи, которые пытаются «понять» слона на ощупь. Кто-то исследует ногу, кто-то хобот, кто-то хвост, кто-то – кучу экскрементов. А что? Тоже научная и полезная работа.
Нынешняя Россия похожа на монстра Франкенштейна, сшитого из кусков разных тел. У каждого своя предыстория.
Уверен, такие же книги (лучшие или худшие, чем наши с Ксенией, зависит от авторов и редакторов) можно и нужно написать о путинистских индустриях спорта, рекламы, телевидения, печатной прессы, популярной музыки, театра, литературы, визуальных искусств, градостроительства и архитектуры. То есть, всех сфер, пригодных для идеологических манипуляций и влияния на массы.
Почему это важно, кому это нужно?
Мне кажется, как в древних магических практиках, демона нужно назвать, чтобы подчинить его своей воле и изгнать.
Пока мы не изучили явление, мы не сможем изменить реальность. А исследование – знание – называние своими именами – это уже начало процесса.
Небольшое отступление. Нашумевший спор про вину и ответственность, индивидуальную и коллективную, вышел недавно на новый виток (опять?!? да!). Вставлю по случаю свои пять копеек, вынося из комментов в одной дискуссии.
«Мне не кажется правильным обесценивать любые публичные покаяния – даже со стороны нелепые, смешные, кажущиеся юродством (хоть бы и оно – и что? мы в русской традиции, все вышли из шинели Достоевского, вот Миколка же покаялся за убийство, которого не совершал, мало ли почему).
Но вина и особенно стыд в этом контексте – чувства, а никак не юридические понятия. То, что один гражданин путинской РФ чувствует себя виноватым в путинской войне (я не чувствую, например) и чувствует стыд (полностью разделяю), никоим образом не может и не должно мотивировать принуждения к вине и стыду остальных.
«Я виноват, я и убил-с» это более чем нормально.
«Мы все виноваты, мы и убили» – уже странновато. Это какие такие «мы»? Мемориальцы, например, тоже убивают украинцев? Политзаключенные?
А «вы виноваты, вы и убили» – это, простите, лютая хуйня.
Вот будет суд – о, как бы мне самому этого хотелось – и пусть он называет виновных и невиновных. Это будут уже юридические понятия.
Застыдить невозможно даже собственного ребенка или собаку. То есть, можно, но смысл? Ну сделают они виноватое лицо, это они умеют. И что?
Другое дело ответственность. Все мы – частички коллективного тела под названием РФ – ее уже вовсю несем (и это нескоро остановится, на наш век хватит). Презрение и страх всего мира или большой его части. Сложности с документами, визами, счетами. Невозможность увидеть близких. Разбитые судьбы и семьи.
Да, это все еще несопоставимо с тем, через что проходит Украина. Но наша ответственность точно будет длиться дольше, чем их безвинные мучения».
Пардон за пафос, это было написано в сиюминутном порыве, но не стал редактировать.
По-моему, самый верный подход к этому «слону» (в комнате) – начать с местоимения «я», не трогая на всякий случай разнообразные «мы», «вы» и «они».
Каждое «я» может что-либо сделать в силу своей компетенции, профессии, возраста и прочих характеристик.
Например, моя профессия – кинокритика, в этом я несравнимо более эффективен, чем в политике, бою или активистской работе.
Используя свои знания и медийность, я начал исследовательскую работу, которая – по моим представлениям – поможет в демонтаже всепроникающего зла.
Считаете это идеализмом? Ваше право. Мне не меньшим идеализмом кажутся многие прогнозы, на которых строят свою идентичность люди схожих взглядов. Тем не менее, многим только эти мечты позволяют выжить. А мне – моя мечта о собственной небесполезности в странном качестве кинокритика.
Перечитывал в прошлом году все более актуального Камю, «Чуму». Сравнение войны и диктатуры с эпидемией – давнее, но от этого не менее действенное и выразительное.
Во всех спорах часто сталкиваются два типа отношения к зараженному – зачумленному, если хотите: пожалеть (обнять, утешить, поплакать над ним) или с отвращением оттолкнуть, отвернуться, уничтожить во имя здоровья остальных.
Мне кажется, значительно более здоровым (sic) будет иной подход: не оценивать и не судить зачумленного, а попробовать разобраться в природе болезни. Тогда, бог даст, и вакцину со временем отыщем. Лечение начинается с диагностики.