Актуальное
Нет-нет да и поразишься, какими удивительно длинными кругами ходят российские общественные дискуссии, возвращаясь к исходной точке.
Известный прогрессивный литературный критик второй половины 19 столетия Дмитрий Писарев, прочитав роман «Преступление и наказание», извлек из него следующую мораль: «Преступление Раскольникова порождено тем, что “среда заела”. Он беден, он голоден, он не может работать, потому что болен, он не может лечиться, потому что нет денег, – вот и вся его философия в двух словах.»
И еще. «Обстоятельства, которые наталкивают нас на ту или иную дорогу, и потом они же нас казнят; это – среда, которая заедает человека.»
«Среда заела» – эта формулировка надолго потом вошла в обиход. «Не мы такие – жизнь такая», в общем, как эту нехитрую мысль формулировали герои одного популярного фильма примерно через 140 лет после Писарева.
Автора отрецензированного Писаревым романа такой взгляд на мораль несколько озадачил и, мягко говоря, раздосадовал.
«А вот случай: одна женщина зарезала своего ребенка, и присяжные ее оправдали. Говорят, что она была в таком положении, что не могла не зарезать. Среда, дескать, заела. Ну, положим, что среда заела, но ведь это не оправдание, а лишь объяснение. А между тем присяжные, оправдав ее, как будто сказали: “Да, среда заела, и потому ты права, что зарезала”.»
(Дневник писателя)
«Ведь этак мало-помалу придем к заключению, что и вовсе нет преступлений, а во всем “среда виновата”. Дойдем до того, по клубку, что преступление сочтем даже долгом, благородным протестом против “среды”. […] Делая же человека зависящим от каждой ошибки в устройстве общественном, учение о среде доводит человека до совершенной безличности, до совершенного освобождения его от всякого нравственного личного долга, от всякой самостоятельности, доводит до мерзейшего рабства, какое только можно вообразить.»
(Там же)
Доходчиво порой формулировал Федор Михайлович. «Мерзейшее рабство, какое только можно вообразить…»
К вопросу о контрактниках, которые нанимаются убивать, чтобы заработать на квартиру, их близких, замученных безысходностью провинциальной жизни и прочем сентиментальном нынешнем народолюбии. «Она была в таком положении, что не могла не зарезать».