Администрация Трампа отзывает визы и грин-карты лишь за слова
Первая поправка работает не так, как работают законы о свободе слова в Европе. Если в большинстве стран право на свободу слова означает, что ты можешь говорить, что хочешь, то в США Первая поправка запрещает государству принимать законы, которые ограничивают свободу слова, точнее, буквально — речи, speech. Дальше возникает вопрос, какая подразумевается «речь». Судебная практика доходит до того, что «речью» может быть признано даже «экспрессивное поведение», выражающее эмоцию, настроение, какой-то message — грубо говоря, показать кому-то средний палец или сжечь американский флаг.
Но свобода слова, как и любое право, не может быть абсолютной. Есть ограничения — например, запрещена детская порнография. Также Первой поправкой не защищается речь, если она непосредственно ведёт к нарушению закона, призывает к насилию и так далее. Но вот очень важный момент: «язык вражды» или «язык ненависти» (hate speech), то есть когда вы не призываете к насилию, а просто говорите, что я ненавижу такого-то, он плохой человек, и дальше прилепляете к этому человеку разные ярлыки, тоже защищён Первой поправкой.
На днях, например, генпрокурор Пэм Бонди, комментируя действия людей, которые плохо пишут о Чарли Кирке, сказала, что в Америке нет места для «языка ненависти» и Минюст будет с этим бороться. Но государство не может в это вмешиваться, это дело людей, как относиться к другим людям. Как было сказано в решении Верховного суда 1989 года по делу о сожжении американского флага, государство не может запретить «речь» только из-за того, что эта речь государству не нравится. В этом суть Первой поправки.
У госслужащих есть некое ограничение на использование «речи», но тут нужно смотреть конкретную ситуацию. В двух словах — работает это следующим образом. Если госслужащий вне своей работы говорит что-то как гражданин по общественно важным вопросам, то Первая поправка будет его защищать. Поступая на госслужбу, человек не отказывается от своих прав, в том числе права на свободу слова.
Поэтому для госслужащих, включая не только чиновников, но, например, и военных, которые работают на федеральное правительство, или учителей в публичных школах, работающих на штат, это означает и защиту от увольнения: государство не должно наказывать за «речь».
Но Первая поправка не защищает человека, если он говорит от имени своей работы, в официальном качестве. Плюс есть законы, которые в конкретных случаях кому-то что-то запрещают говорить. Например, прокурорам нельзя делать политические заявления. Прокурор — не то, чтобы должен быть беспартийным, но он не должен свою партийную аффилированность тащить в свою работу.
Но мы видим, что администрацию это не пугает, и многих сотрудников того же Минюста сейчас увольняют фактически без оснований. Есть специальная процедура увольнения чиновников, но администрация часто её не соблюдает, и единственное, что остаётся самому человеку — судиться, а это долго, дорого и неизвестно, какой даст результат. Администрация это знает и этим пользуется.
С иностранцами вопрос сложнее. Если мы говорим о выдаче виз, то на заявителя Первая поправка не распространяется. Но если человек уже получил визу и находится в США, то это другое дело. На практике мы видим, что администрация Трампа отзывает не только визы, но и грин-карты — лишь на том основании, что ей не нравится, что говорит тот или иной человек. Пока такие иски не рассмотрены по существу, но есть несколько дел, где на этапе обеспечительных мер суды поддержали тех, кого лишили визы или грин-карты.