40 лет назад в этот день взорвался Чернобыль
40 лет назад в этот день взорвался Чернобыль. Катастрофа мирового масштаба, пожалуй, впервые в ХХ веке обнаружившая уязвимость человечества перед так называемым «мирным атомом», вышедшим из-под контроля. Самым несчастным образом сработал тогда тот самый «человеческий фактор», который в других, военных случаях, наоборот, пару раз счастливо спасал мир от апокалипсиса.
«…Документальное наследие, связанное с аварией, является частью глобальной памяти человечества». Это из сообщения министерства юстиции Украины, представившего накануне 40-летия катастрофы архивные материалы, с ней связанные, которые десятилетиями имели гриф «секретно».
В середине 1980-х я работал во Всесоюзном НИИ атомного машиностроения (ВНИИАМ). Многие недели приходилось проводить в командировках на советских АЭС, – Курской, Калининской, с атомными реакторами того же типа, – РБМК, что и на Чернобыльской. Про эту часть жизни – несколько строк из моих меморий, давно уже написанных:
Чернобыль подломал меня
На Чернобыльской станции мне бывать не приходилось. Когда 26 апреля 1986 года там случилась катастрофа, взорвался 4-й блок, в нашем ВНИИАМе началась другая жизнь. Часть сотрудников, занимавшихся физическими процессами в первом контуре реактора, немедленно была командирована на станцию, для изучения ситуации. Несколько человек из них вошли в группу ликвидаторов. Через пару дней в институте из «закрытых» отделов с повышенным допуском секретности стала просачиваться первая информация и стал понятен ужасный масштаб катастрофы…
Спустя еще несколько дней, 1 мая 1986 года, в родительском доме в подмосковной Малаховке собралось много гостей, отмечали 80-летие мамы. Вечером по телевизору – праздничный репортаж из Киева. По Крещатику движется многотысячная первомайская демонстрация, на плечах у родителей маленькие дети, машут красными флажками в сторону правительственной трибуны. На ней руководство Украины во главе с первым секретарем ЦК компартии Щербицким. И никому, в том числе, как утверждают историки, и ему самому, неведомо, что это смертельная демонстрация…
Меня эта картинка привела в ярость неописуемую. Некоторых пожилых гостей это удивило. Я попытался им объяснить, что безумие – собирать людей на площадь, окутанную радиацией, многократно превышающей допустимую дозу.
Но, как же, отвечали мне, – вон, этот Щербицкий стоит вместе со всеми, он же член Политбюро ЦК КПСС, если все так ужасно, он бы знал… Так в том-то и ужас, что не знал, как и весь советский властный ареопаг. Катастрофу пытались преуменьшить, надо было противостоять сообщениям западных «голосов», утверждавших, что чуть ли не вся Европа накрыта радиоактивными выбросами Чернобыля. В Кремле боялись паники и не способны были признать правду, которая была ужасной.
В тот мамин юбилей я напился по-черному. Чернобыль подломал меня. Моя работа во ВНИИАМе начала меня удручать, да и все как-то стало сыпаться вокруг, темы, которыми приходилось заниматься, зачастую были высосаны из пальца, только бы получить под них государственное финансирование. Драйва заниматься делом становилось все меньше. Но ушел с работы я только к концу 1990 года, надо было заканчивать какие-то проекты, висевшие, в том числе, и на мне…»
Мы еще тогда не знали, что Чернобыль окажется одним из тех гибельных триггеров, что спустя несколько лет подломают и СССР.
Купить книгу Аркадия Дубнова «Почему распался СССР» на сайте «Эхо Книги»