22 социально-философских эффекта российской социальности
1. Милитаризация.
Значительно усилилась милитаризация общественного сознания и социальных процессов. Насилие и жесткость стали восприниматься как эффективные инструменты регуляции общественных отношений. Эта логика набирает обороты постепенно, а общество далеко от понимания возможных последствий, в том числе и побочных. Возрастающее значение насилия напрямую связано с ограниченным потенциалом экономического развития, однако пока, к счастью, это не проявилось в российском социуме явным образом.
2. Постоянная чрезвычайщина.
Не успела завершиться одна чрезвычайщина (ковид) – началась другая (СВО), еще более серьезная. Общество в этом году начало привыкать к реальности СВО, но в сентябре его огорошили частичной мобилизацией, однако и сейчас видно, что даже в этих условиях происходит восстановление и аполитичная нормализация происходящего. Для атомизированного социума с ограниченным потенциалом эмпатии такое «восстановление» возможно несмотря ни на что, хотя высокий уровень тревожности показывает, что все идет достаточно медленно. По последним месяцам уходящего года отчетливо видно, что правящий класс не хочет множить тревогу в социуме, однако иначе у него не выходит. Проще говоря, спокойно обществу пожить больше не дадут.
3. Рост несвободы.
Пространство свобод стремительно сужается, а на место свободы и излюбленной для аполитичных россиян «оставленности в покое» приходит матрица служения, долга, жестких ограничений и самопожертвования. Правящий класс давно уже живет по этим законам (за исключением самопожертвования), однако в 2022 г. эту же модель начали активно накладывать на социум, подавляющее большинство членов которого не являются бенефициарами распределения рентных ресурсов, за счет которых и процветает, собственно, правящий класс. «Спящие» императивы долженствования и самопожертвования в уходящем году проснулись и громко заявили о себе.
4.Дифференциация социальностей внутри страны.
Еще до пандемии регионалист Н.Зубаревич говорила о четырех «Россиях» (типах социальности), но сейчас их, как минимум, восемь: все они отличаются друг от друга и имеют собственную логику развития. Кремлевская (высшее начальство); Рублевская (главные бенефициары конфигурации власти); Столичная; Мегаполисная; Малые, средние города и сельская местность; Северный Кавказ; Эмиграция; Донецко-Луганская. Мыслитель П. Пряников добавляет еще и мигрантско-центральноазиатскую социальность, оформление которой, действительно, не за горами. Каждая из этих социальностей имеет свой потенциал и ограничители распространения. Различия между этими типами социальности будут и дальше усиливаться, несмотря на скрепы, ограничители и Внешнего врага.
5.Деглобализация страны.
Происходящие на уровне государства и общества процессы ведут к деглобализации России: от антизападнических идеологем до жесткой автаркии полузакрытого типа – путь небольшой. Россия уже твердо встала на этот путь.
6. Упрощение власти и принцип табуретки.
Власть структурно упрощается, избавляется от наносного, становится жестче. Это как изящное кресло превращается в табуретку, которая, более устойчива и сломать ее сложнее. Это в чистом виде досовременное государственное строительство, власти в котором не нужны ни Кудрины, ни Венедиктовы. Ему нужны простые исполнители и силовой ресурс.
7.Винтики системы.
Правящая бюрократия испытала значительные шоки от происходящего, однако этот год показал, что субъектность этой прослойки значительно преувеличена. По сути, это номенклатура сталинского типа, на каждого из представителей которой, как правило, есть свое досье. То есть – «винтики системы». Они считают, что происходящее надолго, следовательно, нужно выстраивать свои траектории автаркийного обогащения, но инерция западных помыслов по-прежнему дает о себе знать. Отсюда – и колебательные настроения, и непростые траектории адаптации. Смогут ли эти винтики системы превратиться в бюрократию, которая, по выражению Николая I, правит Россией – ключевой вопрос для будущего политчического режима, который подходит к точке бифуркации.
8.Неудачная идеологизация.
Правящий класс предпринял значительные усилия по политизации и идеологизации общественного сознания, решив воспользоваться эффектом консолидации вокруг Внешнего врага, который отчетливо проявился после начала СВО. Этот же фактор сыграл на рост патриотизма и рейтингов доверия власти, однако к концу года все равно в топе был чемпионат мира по футболу в Катаре. Пока, все-таки, попытки идеологизации аполитичной массы считаю неуспешными, однако напор номенклатуры и госпропаганды, а также меры идеологизации (уроки о важном, нео-пионерия, воспитание неприятия Запада, стигматизация уехавших россиян и т.д.) будут только возрастать: потенциал индоктринации в условиях сокращения экономических возможностей и ограниченных перспектив роста благосостояния большинства населения оцениваю, как высокий. Особое внимание планируют уделять воспитанию молодежи.
9.Отток человеческого капитала.
Значительный отток качественного человеческого капитала и носителей гражданского несогласия, санкции и разрыв с Западом изменяют структуру общества, усиливают единообразие и уменьшают перспективы экономического развития. Запад на протяжении многих веков был субъектом модернизации в России, а сейчас этот субъект самоустраняется, в силу понятных причин. По А.Д. Тойнби Россия и Запад – родственные цивилизации, так как у них общий корень – древнегреческая культура и история. Однако этот год обозначил перспективы драматичного разрыва. Это может продлиться очень долго, но цивилизационные основы российской культуры, которая исторически взаимодействовала прежде всего с западной культурой, обогащалась сама и обогащала ее в ответ – сломать не получится.
10.Фрактальная автократия.
Вертикаль в этом году усилила фрактальное тиражирование своей технологии властвования. Она заключается в простом принципе: руководство всегда говорит правильно, даже если оно говорит неправильно. Соответственно, сужаются возможности для публичной критики, усиливаются возможности цензуры и самоцензуры. Критика в открытых и здоровых системах помогает устранить недоработки и исправить ошибки. Однако в России обратная тенденция: очевидно, что сегмент тех, кого нельзя критиковать, увеличивается. В этом и есть фрактальная логика автократии, наиболее заметная по поведению министров и губернаторов, которые все активнее хотят вывести себя из-под волны критики за счет снижения этой волны. Функционал и полномочия губернаторов реально выросли, это не оборот лоялистского политдискурса, а реальность госуправления 2022 г.
11.Мобилизационная перенастройка номенклатурного доминирования.
Объявленная в широком смысле мобилизация – это, скорее, инструмент перенастройки всего аппарата под нужды правящего класса, представители которого таким образом будут компенсировать утраченные промыслы и рентные потоки в условиях милитаризации. Российский правящий класс всеяден и научился зарабатывать и на санкциях, и на ковиде, и на СВО. Это к вопросу о бенефициарах СВО: активная дискуссию на этот счет считаю не слишком результативной, так как главный вопрос – это матрица доминирования, а событийная канва всегда найдется.
Однако общее сокращение ресурсных возможностей государства – очевидно, и это делает неминуемым усиление монополизма во многих сферах: это логичная попытка правящего класса как можно быстрее компенсировать свои потери. Собственно, ни в какой синергии общества и власти правящий класс не заинтересован, в России самые высокие в мире уровень экономического неравенства и ассиметричное распределение ресурсов, которое продолжится и дальше. Производительность труда в таком обществе высокой быть, на мой взгляд, не может. А для надеющейся и оставшейся в стране интеллигенции предлагаются пустопорожние жвачки для мозгов про НЭП.2.0.
12.Амортизация диспропорций в милитаризированной форме.
Смягчающим неравенство фактором стал значительный приток денег в сельскую местность, а также малые и средние города: этот тип социальности в последние годы был на периферии внимания властей, однако именно оттуда комплектовалась основная масса мобилизованных, и сейчас, пусть и в таком специфическом виде, власти туда направляют значительные деньги. Это усилит лоялизм, но расцвет этого типа социальности, думаю, невозможен хотя бы потому, что многие мужчины ушли в армию, а у региональных властей нет денег обустраивать периферию. Им бы подряды разделить и застройщиков в областных центрах и столицах республик под себя выстроить.
13.Противодействие нищете.
Программы государства по минимизации бедности действуют, но они имеют амортизационный эффект и спасают, скорее, от нищеты, а не бедности. Социология показывает, что самоощущение бедности в социуме растет, хотя данные Росстатат фиксируют обратное. При этом люди в России не любят признаваться в бедности (например, на фокус-группах) и предпочитают относить себя к среднему классу («мы как все»)
14. Копирующая модернизация в режиме цап-царап.
По сути, на уровне государственных целей провозглашается даже не догоняющая, а копирующая модернизация. Речь не идет о том, чтобы делать что-то опережающее Запад на технологическом уровне: просто ставится задача делать копии и аналоги, а также наладить параллельный импорт.
15.Русскость.
Отчетливо проявилась тенденция в публичном дискурсе на высвечивании всего русского, которое позиционируется важнее российского и, тем более, как превосходящее общечеловеческое. Считаю эту тенденцию очень тревожной. В последние годы идентификационный концепт «россияне» распространялся хорошо, успехи у власти здесь есть, но сейчас на первый план выходит русскость. При этом по факту зависимость российской экономики и общества от мигрантов пока возрастает.
16.Аномичность.
Влияние происходящих процессов на демографию, а также различные проявления аномии (алкоголизм, криминал, наркомания, суициды, домашнее насилие и т.д.) – тема отдельных исследований, однако общий контур уже понятен большинству думающих людей.
17.Спасибо инерции, а не Набиуллиной.
Инерция процессов достаточно велика, и экономический запас прочности еще есть, но он будет заканчиваться. Именно инерция и запас прочности, а не «блестящая» политика Набиуллиной, обеспечили относительно приемлемые экономические итоги этого года.
18.Деградация гуманистической морали.
И сведение ее, как и конфессий, к принципам готтентотской морали.
19.Сокращение радиуса общения.
Многие потеряли возможность для диалога с мыслящими по-иному. Пропаганда убивает, помимо всего прочего, основу для общения. Многие это заметили по уменьшению количества друзей в соцсетях в конце февраля – марте, в том числе и признанных экстремистским в России.
20.Уехавшие пока не враги народа.
Но там, где экономика разваливается – обязательно появляются и враги народа, и вредители. Пока же дискурс про повышение налогов и признание всех уехавших иноагентами носит запугивающий характер и ориентирован на то, чтобы планирующие отъезд не уезжали. Массовых репрессий на этой основе не ожидаю, но показательные порки возможны, а формирование общественного мнения против уехавших уже идет. Пока социум нейтрально-индифферентно настроен к уезжающим. При этом сам осуждающий нарратив в отношении уехавших чреват расколом общественного мнения.
21.Ослабление социального контроля.
В обществе выросла самоцензура и критики в адрес власти стало намного меньше, даже на уровне губернаторов и мэров. Ослабление социального контроля развязывает руки тем, у кого есть власть и полномочия.
22.Запрос на мир.
В следующем году правящий класс и, тем более социум, гораздо более острее ощутят необходимость в перемирии или прекращении боевых действий, но, если не достигнут его – возможны самые радикальные действия и мутации. В примирение с Западом действующего политического режима лично я не верю.
P.S.Рекомендации для чтения:
Б. Демик Повседневная жизнь в Северной Корее.
О. Хархордин. Обличать и лицемерить. Генеалогия российской личности.
Х. Арендт. Люди в темные времена.
Л. Гудков. Возвратный тоталитаризм (полагаю, эта книга станет классикой).
Э. Банфилд. Моральные основы отсталого общества.
Поздравляю всех слушателей и читателей «Эхо» и его команду с Новым годом. Мыслите самостоятельно!