10 причин, почему Путина пора менять
В России сейчас нет нормальной политической дискуссии. За несогласие с генеральной линией партии сажают в тюрьму, до выборов не допускают тех кандидатов, которые могли бы сформулировать альтернативный взгляд на управление страной, а президент России не дебатирует даже с теми кандидатами, кого до этих выборов допускает. Владимир Путин редко даёт интервью журналистам, а если такое и происходит, то только проверенным, и которые его поддерживают. Чаще всего он обращается к аудитории в форме лекции, где зал просто сидит и слушает его, иногда прерывая аплодисментами. Но ведь так дискуссия строиться не должна, президентская должность и президентские выборы – это очень важная история, и все россияне, независимо от того, относятся ли они к Путину хорошо или плохо, имеют право послушать все аргументы, все взгляды и позиции и самостоятельно сделать вывод, за кого из кандидатов проголосовать или за кого не голосовать. Не нужно считать людей за тупое стадо и ограждать их от аргументов против лидера, чтобы они случайно как-то не так не проголосовали. Наша власть пытается делать именно это. Включите телевизор, если сомневаетесь, и вы увидите именно это. Никаких критических слов о Путине там не будет сказано, но давайте сегодня представим, что мы с вами на настоящем российском телевидении, где уважают разные точки зрения и где могут высказываться и те люди, которые против президента тоже. Представим, что тут у нас авторская телепередача, и что её автор считает, что голосовать за Путина не нужно и спокойно предъявляет свою аргументированную позицию, чтобы телезритель мог её обдумать. Это ведь нормально, наша страна такого заслуживает, поэтому сегодня я тут попытаюсь это сделать. По телевидению, конечно, эту передачу не покажут, но Youtube доступен по всей стране.
Почти ровно 4 года назад начался наш разговор с белорусской аудиторией перед выборами там. То видео называлось «9 причин, почему Лукашенко плохой президент. Сегодня я приведу 10 причин, почему будет очень плохо, если Владимир Путин останется у власти в России.
Сразу в начале скажу: сам я буду голосовать на этих выборах за Владислава Даванкова, но я не предлагаю тут сегодня делать как я, верить мне на слово или ещё что-то такое. Я предлагаю послушать мои аргументы, обдумать их и принять решение, рассмотрев и позиции за, которых в избытке на телевидении, и позицию против, которую я озвучу тут. Свою аудиторию, которая меня смотрит каждый день, я хочу попросить отправить своим знакомым, которые мои ролики не смотрят. Я не думаю, что кто-то прямо отмахнётся от информации, а если не будет со мной согласия – то ничего страшного. Давайте начинать.
Давайте начнём с того, что должно бы, по идее, нас всех с вами пугать. И это даже не поминание через слово ядерного оружия или угроза чуть что вдарить по Вашингтону и Лондону, что понятно, чем для всех закончится. Но нет, всё это призвано впечатлить только тех, кто готов впечатляться, западных политиков и зарубежную общественность. Нас с вами должно пугать нечто иное: нормализация войны. Если внимательно слушать, что говорит Путин, можно уловить: война, по Путину, это главное его достижение. Не победа в войне, о ней давно уже никто не говорит, никто не может даже сформулировать, в чём она даже будет заключаться. Но нет, именно сама война, война в том виде, в каком её представляет Путин – это основной источник экономического роста, повышения доходов граждан, возрождения промышленности, реформы вооружённых сил и вообще всех мыслимых благ.
Конечно, он рисует иллюзорный, нереальный мир, но это в данном случае не важно. Важно, что в этом мире Россия должна воевать бесконечно, без разницы, с кем и за что, ведь война назначена драйвером экономики и социального благополучия. Помните лозунг «миру – мир» и вообще все советские слова, которые на эту тему говорились? Так вот, сейчас всё наоборот. Путин и его сторонники не пытаются сказать, что кто-то на этой войне должен умирать во имя каких-то высших целей. На этой войне россиянам предлагается хорошо заработать. Говорится так, что, дескать, в кои-то веки простой русский мужик может получить полмиллиона рублей, и это только за подписание контракта. В кои-то веки, говорится нам, швея из Иваново может существовать без микрокредитов, в этом вот путинский посыл, что из-за войны это всё. Россия малых городов и сельской местности, полудохлых советских предприятий, та часть огромной страны, мимо которой без остановки проехали все волны экономического роста, все бесконечные нефтяные доходы, ушедшие в немыслимые дворцы, все те люди, которые ездили в Москву, отрабатывали 12-часовую смену на складе за 2000 рублей, ведь в родном городе таких денег не увидишь, эти люди наконец-то кому-то стали нужны. Наконец-то им предлагают что-то похожее на деньги. Путиным и его окружением и его сторонниками делается всё возможное, чтобы показать: война – это не просто новая норма, это лучшее состояние, в котором когда-либо оказывалась Россия.
Никакая победа не нужна, ведь победа эта уже случилась 24 февраля 22 года. Началась война. До этого мы работали на своём заводе на неполной ставке и мечтали получать в месяц ну хотя бы тысяч 25, а теперь завод работает без выходных, и разговор о зарплате начинается с 70. Путин убеждён, что его система стабильна в рамках войны, что война – это теперь и есть скелет системы. Соответственно, прекращение войны будет, как минимум, таким же, а скорее, гораздо большим ударом по системе, чем начало военных действий.
С фронта вернутся под миллион мужчин, привыкших зарабатывать по 200 тысяч рублей в месяц, а в мирной жизни им вновь придётся грузить стройматериалы по 700 рублей за смену. Сотни тысяч рабочих мест, созданных для обеспечения войны, станут никому не нужны. Экономический рост, обусловленный обильной накачкой экономики бюджетными деньгами на войну, в один момент испарится. Хуже того, исчезнет главная тема, перекрывающая собой всё, и совершенно неизбежно даже у самых лояльных Путину людей возникнут вопросы: что это, собственно, было, за что мы заплатили столь кровавую цену? Случится это не сразу. Первой реакцией на окончание войны будет всеобщий вздох облегчения. Но через некоторое время вопросы обязательно появятся, поэтому заканчивать войну для Путина – это большой риск, а значит, ещё 6 лет Путина – это ещё 6 лет войны, 6 лет смертей, 6 лет волн мобилизации, 6 лет идущих в Россию гробов и бомбёжек городов соседней и очень близкой нам страны, и всё это ни за чем.
Следующая проблема, давайте на минутку подумаем, где мы сейчас с вами находимся. Ну вот давайте представим такую ситуацию: в начале 18 года, перед прошлыми выборами, когда «Эхо Москвы» вещало безо всяких проблем, а мы с Алексеем Навальным спорили относительно Ксении Собчак. Так вот, тогда кто-то бы пришёл и рассказал нам, как будет выглядеть март 2024. Даже самые активные противники Путина тогда отправили бы этого пророка к психиатру. Я уже не говорю о сторонниках, которые ожидали улучшения жизни, потому что ну не можем мы никак до такого дойти, этому бы никак никто не поверил. Ну представьте, что вы в 18 году услышали бы такое предсказание, что спустя 6 лет Алексей Навальный погибнет в колонии особого режима за полярным кругом, а это не важно, поддерживаете вы Алексея Навального или нет, он был политическим деятелем, он был лидером оппозиции. Лидер оппозиции, умерший в тюрьме? Кто-то мог такое ожидать в 18 году? Или что миллион человек свалят из страны, куда глаза глядят? Что весь цвет российской культуры получит клеймо иноагента? Что мы будем страшно удивляться, если в России выступит хоть какой-то значимый артист? Что внутри не останется ни единого независимого СМИ, а все публичные спикеры с несогласованной позицией будут выбирать между эмиграцией и тюрьмой, что «Медиазона» и BBC раз в две недели будут обновлять статистику погибших на войне российских граждан? И это самое главное, это перестанет быть новостью вообще? Просто вот недавно было 43 тысячи подтверждённых смертей, а сегодня стало 45 тысяч, и об этом даже никто не напишет в новостную ленту. Что уголовники на танках поедут брать Москву, а многие насильники и убийцы выйдут на свободу с президентским помилованием, что дня не будет без новостей об уголовных делах, обысках и унизительных для всей нашей страны покаяниях на камеру.
Человек из марта 18 года, прочитав новостную ленту года 24, решит, что это дурной похмельный сон Владимира Сорокина, не может такого быть. Только в бреду может существовать террорист и экстремист Борис Акунин, только в бреду Аллу Пугачёву могут обзывать врагом народа. Страшно даже не то, что мы с вами оказались в мире, который выглядит, как приход от передоза галлюциногенов. Страшно, в каком мире мы окажемся к 2030, после ещё 6 лет Путина, если 24 из него будет выглядеть таким же безмятежным, как сейчас для нас выглядит 2018. Если, обернувшись назад, мы скажем: ну вот тогда, перед предыдущими выборами, всё было не так уж безнадёжно. Нам казалось, что творится безумие, но с тех пор мы увидели действительно безумные вещи. Сейчас невозможно вообразить, что же это вообще должно быть за безумие, что случится в ближайшие шесть лет при Путине? Любые попытки представить это будут звучать как неадекватные фантазии, но что понятно уже из дня сегодняшнего – что мы через шесть лет уже свою страну не узнаем. Речь больше не о том, что ещё на какое-то время продлится режим, который нам не нравится, не эффективная клептократия, которая занимается личным обогащением и строительством этих огромных дворцов. Нет, сейчас речь идёт о том, что существование Путина и существование России чем дальше, тем больше вообще противоречат друг другу.
Всё изображаемое Путиным благополучие держится сегодня на одном простом ресурсе, на бешеных и небывалых бюджетных расходах. Всё, начиная с производства вооружения и заканчивая субсидированием авиаперевозок, субсидируется из одного источника. Накануне выборов принято много денег разным категориям граждан, ну, чтобы они были довольны и лучше голосовали за власть, но уже сейчас сообщается, что грядёт повышение налогов на доходы физлиц. Настолько очевидно, что страна не тянет привычный аттракцион невиданной щедрости, что столь непопулярную меру прямо во время предвыборного послания объявил лично Путин.
Пока всё держится на резервах, российский бюджет сейчас – как семья, которая лишилась доходов и постепенно распродаёт фамильное серебро. Даже по бюджетному планированию на три года мы видим, что деньги остались только на этот год. Начиная с 2025 планируется резкое снижение расходов. Резкое снижение госрасходов в экономике, которая только на госрасходы и рассчитывает, ведь у неё нет иных источников инвестиций – это запуск спирали падения этой экономики. Людям, которые зарабатывают на войне и тем, кто зарабатывает на тех, кто на ней зарабатывает, придётся смириться с фактом, что лучшая версия их жизни, когда можно шить маскировочные сети за зарплату директора магазина, скоро закончится.
Путин, конечно, может жить в мире, где экономика не просто адаптировалась к войне, но даже преуспевает, вот только вся адаптация, все успехи в первый год – это результат невиданной валютной премии от роста нефтяных цен на фоне ожидания санкций. А нынешнее условно стабильное состояние – результат растраты резервов. Многие россияне успели привыкнуть к ситуации, когда вроде бы понимаешь, что всё безумно, а с другой стороны, в бытовом плане ничего не изменилось, а отчасти и улучшилось. Но эта странноватая нормальность не бесконечна. Те, кто надеется тихой сапой просуществовать следующие шесть лет, не интересоваться происходящим вокруг, а спокойно себе обогащаться и наслаждаться потребительскими прелестями Москвы, такие люди могут сильно просчитаться.
С тех пор, как вообще на территории России возникла какая-никакая государственность, никто из руководителей страны не приходил и не правил на таких шикарных условиях, какие достались Путину. Для Путина сложились вообще все звёзды, какие только на небе есть. Тяжёлые реформы поздних девяностых реально заработали к началу нулевых. Они совместились со стремительным скачком цен на нефть. И всё это вместе превратилось в экономический рост потрясающих, невиданных масштабов. Почти всё время правления Путина, за исключением отдельных эпизодов, у правительства было больше денег, чем оно могло потратить. У страны не было ни одного внешнего врага, а граждане естественным порядком вещей гуманизировались и всё больше предпочитали потребительские радости преступному поведению. Снижение преступности, уменьшение потребления алкоголя, падение всех негативных социальных факторов – Путин получил это всё фактически в подарок. Всё, что требовалось от Путина, и в этом его случай уникален – просто элементарно не мешать стране становиться благополучнее, безопасней и богаче.
Спустя четверть века мы находимся не только в войне без конца и края, мы находимся в ситуации, когда Путин в своей предвыборной речи не стесняется анонсировать рост минимальной зарплаты до 35 тысяч рублей к 30 году! Руководство страны, утопавшей в бесплатных нефтяных деньгах, обещает, что через каких-то 6 лет поднимет минимальный уровень оплаты труда до 350 евро, и это по текущему курсу. Просто для контекста, это половина от показателей беднейших стран Восточной Европы, Мы, конечно, понимаем: если Путин останется у власти ещё 6 лет, 35 тысяч рублей и близко не будут стоить 350 евро, но дело даже не в этом.
Дело в том, что у Путина в принципе язык поворачивается выдать такое. Мол, к 30 году моему правления вы, может быть, сможете получать столько, сколько получают минимальную зарплату в Колумбии. Лучшие годы России настолько бездарно растрачены, что, когда правительство в поисках денег думает обложить налогами богатых, то богатыми оно считает тех, кто зарабатывает больше миллиона рублей в год, или 83 тысячи в месяц. И статистически, в общем-то, оно право, даже со стремительным ростом зарплат, даже при нынешнем дефиците кадров доля трудоспособного населения с зарплатой больше 100 тысяч в месяц – около 7%. Получается, статистически они действительно богатое меньшинство, богатое меньшинство с доходом выше 1000 евро в месяц, спустя четверть века нефтяного изобилия. Если есть физическое выражение слова «доруководиться» – то вот это вот как раз оно. И нужно ли нам такое продолжение?
Президентские выборы в России – штука удивительная .С одной стороны, ни у кого нет сомнений, кто победит. Вся процедура устроена таким образом, чтобы через неё мышь не проскочила, чтобы любимый народом лидер не столкнулся ни с какой конкуренцией, а то чёрт его разберёт, этот любящий народ. Сегодня он послушно кивает в соцопросе, а вот зайдёт в кабинку – может и назло сделать. С другой стороны, после выборов система всякий раз ведёт себя так, будто реально что-то выиграла. Будто пережила какое-то испытание и заслужила награду. Она быстренько принимает решения, которые до выборов откладывались и считались непопулярными и потенциально опасными.
Повышение пенсионного возраста активно обсуждалось с начала десятых годов, но объявил о нём Владимир Путин после своей инаугурации в 18. Удобный момент: впереди ещё шесть лет, все последствия для рейтингов и поддержки за давностью лет успеют схлынуть. Ну и правда, кто сейчас помнит эту пенсионную реформу? Понятно, что те аварийные меры, которые сегодня работают для удержания курса рубля (ставка ЦБ в 16%, обязательная продажа валютной экспортной выручки) не могут работать вечно. Не могут бюджетная и денежная политика долго существовать в противофазе, когда экономика накачивается рублями из бюджета и тут же душится высокой ставкой. Или более мягко и растянуто, или более резко, как в декабре 14 года, но валютный рынок придётся возвращать в естественное русло, рубль придётся опустить.
Точно так же совершенно ясно, что для продолжения войны нужно много людей, все эти успехи, если можно их так назвать, по захвату руин Авдеевки даются совершенно не бесплатно. Какие факты это подтверждают? Нет никакой ротации воюющей армии, мобилизованных первой волны никто отпускать не собирается. В то же время регионы готовы платить всё больше, чтобы хоть как-то закрыть план по набору живой силы, который всё равно не выполняется. Понятно, что никакого избытка людей на фронте нету, и они будут давать прогнозы относительно мобилизации, блокировки Youtube, Гугла и Телеграма. Не стану предсказывать частичное закрытие границ. Тут нужно помнить всего одну простую истину: чем проще система пройдёт через выборы, чем больше у Путина будет уверенности, что всё ему сошло с рук, что поддержка действительно высокая – тем выше вероятность действительно негативных сценариев, которые вы можете себе представить.
Чем дольше Путин у власти, тем уже круг тех, кто влияет на его решения. ИЗ больших расследований мы знаем, что идея взять Киев за несколько дней – это не фейк, что Путин был убеждён: в Украине его ждёт не вооружённый отпор, а годами выращиваемое пророссийское подполье из политиков, управленцев, армии и спецслужб. Мы знаем, кто создавал вокруг Путина этот вымышленный мир, а по последствиям знаем, что Путин ни на секунду в реальности этих иллюзий не сомневался. И тут нас должна по-настоящему пугать сложившаяся процедура принятия решений в верхушке российской.
Огромная власть находится в руках у человека, изолированного от внешних источников информации, вокруг которого формируется фантазийный мир. Мы этот мир не видим, мы можем только догадываться о нём по факту принятых решений, и мы не можем эти решения никак просчитывать. Существование Путина во главе России – это не просто риск, это нечто худшее, это риск непредсказуемый. Жить со злом возможно, когда есть опция сказать: он не сделает того-то и того-то по таким-то причинам, потому что есть понятия, принципы, законы, что-то ограничивающее, система сдержек и противовесов. Но это не случай Путина, всё, что нам кажется безумием, в его картине мира может быть вполне адекватным и даже логичным решением.
Путин вполне прямым текстом говорил, что главная задача дня сегодняшнего – вырастить поколение под себя. Идеологическая индоктринация школьников через «разговоры о важном», через курс истории имени Мединского – это целенаправленная политика. Ровно как и свирепая цензура публичного поля. Чем дальше, тем сложнее оставаться певцом, актёром, телеведущим. Вообще любым лицом внутри России, не выражая активную поддержку войне. Кремлёвские старцы плюс-минус понимают, что молодёжь, которая уже вошла в сознательный возраст, для них потеряна. Не хочет эта молодёжь штурмовать Бахмут и Авдеевку, зато чуть что – штурмует Верхний Ларс, чтобы оказаться в безопасности и продолжать жить обычной своей жизнью.
Но очевидно, в путинской системе теплится надежда, что вокруг детей получится создать настолько плотную атмосферу безумия, покрывающую и образование, и публичную сферу, что те, кому сегодня 10, уже скоро вырастут с такими же мозгами набекрень, как у пенсионеров из Совбеза. Переживать, что у них получится вырастить поколение людоедов, наверное, всё-таки не стоит, старцы для этого слишком бездарны, тут нужна настоящая идеология, а не воспоминания о печенегах, поедающих вкусную советскую колбасу. Но вот что получится – так это вырастить поколение, привыкшее к вранью и двоемыслию как к норме, а это очень плохо и, может быть, и того хуже. Поколение, привыкшее, что дома, на кухне, говорят одно, а в школе совсем другое. Что взрослые люди врут, знают, что врут, ни секунды не верят своему вранью, но просто отрабатывают методичку, что врать не просто нормально, но что между словами, поступками и мотивами этих поступков нет вообще никакой связи.
Чем дольше Путин у власти, тем выше у него шанс вырастить не людоедов, но новое поколение членов КПСС, но что по тому поколению членов КПСС, или в принципе людей, сидевших на комсомольских собраниях, что у власти сейчас мы видим, что это мышление отравляет мозг навсегда, что, если человек привык бесконечно приспосабливаться, говорить одно, делать другое, думать третье по четвёртой причине – он пронесёт это через всю свою жизнь. Путина-то мы переживём, но те, кого он успеет отравить сейчас, переживут нас, и хотим ли мы с вами, чтобы поколение российских детей таким выросло? Людьми, которые ни во что не верят, которые понимают, что взрослые могут врать, говорить то, во что не верят сами и рассказывать всякую, ну, в общем-то, чепуху, если разобраться.
Эскалация – базовое свойство большой войны. Всё, что мы знаем о больших войнах из обозримой истории – чем дольше они идут, тем выше шансы непредсказуемого развития событий. Множество людей, облачённых властью, принимают решения, которые влияют на других людей. А последствия часто выходят из-под контроля. Война в принципе очень опасное дело. Сегодня представить себе прямое столкновение России и какой-то из стран НАТО непросто, но мы видим, что Европа стремительно милитаризируется. Сегодняшние заявление европейских лидеров совсем не похожи на то, что они говорили два года назад. Перспектива большой войны в Европе из невозможной стала маловероятной. Теперь не городские сумасшедшие, а вполне ответственные европейские политики обсуждают её как один из вариантов, лежащих на столе. Кажется ли нам перспектива превращения локальной войны России с Украиной в большую египетскую такой уж безумной? Всё ещё кажется, но не более безумной, чем совсем недавно казалась война России с Украиной. А большая война в Европе – это уже совсем другая история, тут велики риски многомиллионных потерь, риски применения ядерного оружия как по европейским, так и по российским городам. Война такая может быть сравнимой по разрушениям и жертвам со Второй мировой, только жертвы эти наступят гораздо быстрее, потому что технологии убийства людей с тех пор сильно продвинулись вперёд. О такой войне и о готовности применить ядерное оружие руководство России говорит вполне спокойно ,но нужна ли она нам? На Россию никто не нападал и не собирается, Европа не хочет воевать, а хочет торговать. Что приносит нам текущая война и что принесёт будущая большая война, если, не дай бог, будет, кроме разрушений и смерти, и зачем нам лидер, который толкает страну туда?
24 июня прошлого года во время мятежа Пригожина мы видели репетицию похорон этой системы путинской. Мы видели, что она может противопоставить вооружённому перевороту. Танки мятежников ехали по стране, а все, кто должен был их останавливать, попрятались и притворились ветошью. Вооружённый уголовник, захватив столицу области, отчитывал как школьников двух заместителей министров обороны в генеральских погонах, а они и слова сказать не смели.
Силовой ресурс для захвата власти в стране сегодня есть, вооружённых недовольных людей очень много, сотни тысяч. Пока у них нет харизматичного лидера. Каким был Пригожин, но так уж устроена жизнь, что харизматичные лидеры так или иначе появляются, когда на них возникает спрос. Режим Путина в любом случае сменится, вопрос лишь в том, каким образом и на что. Чем дольше Путин у власти, чем тщательнее в стране выхолощена норма и зачищены политические силы, тем выше шанс, что вопрос власти разыграют на конкурсе людоедов, а совсем не на выборах. Так, может быть, стоит использовать эти выборы, которые будут сейчас, чтобы проголосовать за другого кандидата, чтобы показать Путину и всем остальным, что у него нету большой поддержки, чтобы как-то это дело размыть, чтобы изменения пришли в страну политическим путём, а не силовым?
Последняя причина, кажется, очевидна даже тем, кто прямо Путина поддерживает. Мы можем как угодно оценивать ближайшие перспективы с Путиным, но точно понимаем: ничего хорошего, никакой привлекательной перспективы его система предложить не может, мы имеем дело с людьми, единственная задача которых – это править до смерти. Они могут решать эту задачу более мягкими способами, скажем, перейти в режим выживания и окуклиться, а могут раскрутить аттракцион смертоубийства до немыслимых масштабов. Но выбраться из созданных своими руками проблем, а уж тем более работать на будущее, проводить какие-то реформы, улучшать жизнь нашей страны, делать так, чтобы люди в ней жили лучше. Те, кто третий десяток лет находятся у власти – они этого не могут. Такого просто не бывает. Поддерживать жизнь плюс-минус такую же, как сегодня – это лучший вариант развития событий, мне кажется, это понятно всем. Остальные варианты хуже, и с каждым днём они всё более вероятны. Пожалуй, именно это принципиальное отсутствие надежды даже не на лучшее, а не передышку от худшего – и есть самая пугающая мысль в новом сроке Путина.
Что делать нам с этим всем сегодня? Я понимаю тех, кто не верит в выборы и не верит в возможность перемен через голосование. Путин и его система сделали всё, чтобы россиянам даже в головы не приходила мысль, что его можно сменить на выборах. Эта трансляция безнадёги, безнадёжности усилий каких-либо идёт сейчас из каждого утюга, и многие отказываются даже от попытки сменить Путина на выборах. Мы опасаемся даже начинать этот разговор, чтобы не разочароваться и чтобы не выглядеть наивными. Но выборы, даже нечестные – это наш шанс высказаться. Нас спрашивают, устраивает ли нас происходящее, и мы можем ответить «нет». Да, этот ответ могут потом подрисовать, поджульничать, изменить, но наше дело – его дать. И понятно, что недостаточно просто сказать «нет», хочется ещё и чему-то сказать «да».
До выборов не допустили кандидатов, которые громко и ярко предлагали вернуть страну в нормальное русло. Политики, которые такое хорошо умеют, либо в эмиграции, либо в тюрьме, либо мертвы. Те, которые умеют такое средне, просто не допущены в бюллетень. Но, возможно, по ошибке, возможно, по недосмотру в бюллетень попал человек, который умеет такое плохо, но всё же пробует. Косноязычно, может, даже робко, бюрократически, но сегодня, во время предвыборной кампании, он говорит, что нам нужны переговоры, мир и нормальная жизнь. Это Владислав Даванков.
«Ты на презентации программы сказал, что нужны переговоры с Украиной без предварительных договорённостей, заимствовав, наверное, это у Бориса Надеждина, возможно, это было и ранее, наработки. – Я говорил это несколько раз уже, говорил об этом ещё… – Объясни, почему Россия должна отказаться от своей позиции, которая сейчас вот, на твой взгляд? – А в чём позиция сейчас? Сейчас позиция, что проходит специальная военная операция, в обе стороны, с какими-то, стоят на некоторых позиция и не продвигаются. Да, есть какое-то, где-то чуть лучше, где-то чуть хуже, не вижу просто другого выхода, кроме как взять, перезагрузиться, сесть вместе за стол, и будем сидеть столько, пока не договоримся. И важно на эти переговоры выходить не с какими-то предварительно заявленными условиями, причём медийно – а это должны быть закрытые переговоры, на которых нужно искать точки соприкосновения и нужно искать даже компромиссы. Без компромиссов не бывают ни одни переговоры, но для этого должна включиться по-настоящему дипломатия, и желание с обеих сторон. Нужно всю машину государственную перенастроить на то, чтобы дипломаты эти сели и начали говорить. А когда наши дипломаты просто позволяют себе оскорблять лидеров других стран, это уже не дипломатия, это уже пропаганда. Я не видел ни одного человека, который бы сказал: «Я за продолжение войны». Ну нету таких, они ни в окопах, ни людей, которые просто в разных городах России. Ну это нормально. У меня отец лётчик-истребитель, военный, 23 февраля мы как раз были в Ржеве, там похоронены мои родственники, прадеды. Всегда второй-третий тост у военных – лишь бы не было войны. Ну это нормально, поэтому нужно как можно скорее, действительно, переходить к этим переговорам. А дальше это искусство. Ну вот ты, я уверен, провёл тысячу переговоров разных, я проводил переговоры в разных ситуациях, позитивные переговоры, сложные переговоры, вот это желание договориться – конечно, оно должно быть с двух сторон, но его нужно транслировать, а не ракетами в Вашингтон отправлять. Никто не верил, что нужно отозвать войска свои, две стороны, и сделать вид, что ничего не было, так не получится, это сложный процесс. Я бы свою позицию переговорную точно не хотел озвучивать, это странно, прежде, чем ты сел за стол переговоров – поэтому без предварительных условий».
Путин, конечно, говорит намного убедительнее, пламеннее – но что он говорит, и что говорит Даванков? Это две диаметрально противоположные позиции. Я считаю, что на этих выборах нам нужно проголосовать против продолжения войны, против продолжения текущей политики, за нормальность, за сменяемость власти, за новое поколение лидеров. И пусть представлено это всё может быть не тем человеком, который кажется нам идеальным или даже хорошим, но голосование за него сегодня – это явное и понятное высказывание. Давайте его сделаем! До завтра!