Тамара Эйдельман: России нужно пересмотреть происхождение своих музейных коллекций
Историк Тамара Эйдельман в эфире программы «Эха» «Прямо сейчас», говоря о возвращении культурных ценностей их владельцам или в места их происхождения, заявила, что о реституции начали говорить ещё в 1990-е годы.
«В конце войны просто нагло украли огромное количество произведений. <…> [Тогда] вывозили немецкие заводы, чтобы восстанавливать нашу промышленность. Ну при чём тут произведения искусства? Я могу понять: война, фашисты очень много разрушили в Советском Союзе, мы теперь вывезем… Другое дело, что вместе с заводами какие-то генералы вагонами вывозили фарфор и мебель. То есть всё это тоже очень напоминало грабёж», — сказала Эйдельман.
Она отметила, что у многих произведений искусства есть владельцы или их наследники. В то же время, подчеркнула Эйдельман, есть возможность договориться с наследниками, чтобы выставить произведение в музее. Говоря о «Троице» Андрея Рублёва, Эйдельман сказала, что её возвращение РПЦ связано с тем, что «власть играет с церковью в какие-то свои игры».
«Церковь, как мы знаем, поддерживает власть, благословляет войну, совершает всякие ужасные вещи и за это должна быть вознаграждена. Есть версия, что Путин полон всяких суеверий, — чему я охотно верю, потому что давно было понятно, что не только у Путина, а вообще в политической элите такие махровые оккультные, паранаучные представления. И что это попытка обеспечить себе победу в войне», — сказала Эйдельман.
Она добавила, что любая икона — это «символ христианского учения», поэтому, по мнению историка, «совершенно не обязательно молиться перед „Троицей“ Рублёва, можно перед любой другой» иконой.
Эйдельман также отметила, что в процессе реституции РПЦ «обычно отдают самые лакомые кусочки». При этом реституция не касается частных владельцев.
«Какую-нибудь разрушенную церковь, которую как раз хорошо бы взять и отреставрировать, почему-то не берут, а берут ту, что в хорошем состоянии и где в этот момент находится, например, городской музей. Нехорошо устраивать музей в церкви, это верно, я согласна. Но он уже там есть. Возьмите, сделайте другую церковь. Сейчас нет потребности в таком количестве церквей, какое было в XIX веке», — сказала Эйдельман.