Суд в Эстонии признал однополых партнёров беженцев членами их семей — этого добивалась пара россиянок

Государственный суд Эстонии по надзору за конституционностью признал противоречащими конституции положения закона, из-за которых однополые партнёры людей, получающих убежище, не считались членами их семей, если не состоят с ними в браке или зарегистрированном партнёрстве — в России и многих других странах регистрация таких отношений невозможна. Решение принято по иску пары трансгендерных женщин из России, сообщает издание ERR.

Закон о предоставлении международной защиты иностранцам устанавливает, какие родственники могут получить защиту, если основному заявителю предоставлено политическое убежище или статус беженца. В этом списке есть супруги, но закон оговаривает, что брак должен быть заключён до въезда в Эстонию.

Таким образом россиянам и гражданам других государств, которые не признают однополые браки или зарегистрированные партнёрства, закон не позволяет распространить защиту, предоставленную заявителю, на его однополого партнёра. Именно на этом основании Департамент полиции и погранохраны отказал партнёрше заявительницы, ранее получившей в Эстонии защиту, в воссоединении семьи.

Женщина, которой помогали юристы Центра прав человека, обжаловала это решение, Таллиннский окружной суд встал на её сторону и одновременно обратился в Государственный суд Эстонии. Тот проверил оспариваемое положение закона и признал его неконституционным. Теперь партнёр беженца, фактически состоявший с ним в брачных отношениях до прибытия в Эстонию, должен считаться членом его семьи, если регистрация брака или партнёрства в стране происхождения юридически невозможны.

Правозащитники, с которыми поговорило «Эхо», отмечают, что в других странах однополые партнёры из России с такими проблемами обычно не сталкиваются.

Люся Штейн, сотрудница кризисной группы «СК SOS», которая помогает бегущим с Северного Кавказа ЛГБТ-людям, говорит, что миграционные службы европейских стран «в целом системно признают» такие партнерства; отказы носят единичный характер и их обычно удаётся оспаривать.

«У нас не так часто уезжают с партнёрами, но на моей памяти в кейсах незарегистрированных однополых пар отказов со-заявителю не было. Но тут региональная специфика: в случае северокавказских пар риски обычно распространяются на обоих партнеров», — добавила она.

Руководитель помогающей российским эмигрантам организации «Искра» Гера Угрюмова в беседе с «Эхом» тоже сказала, что не знает о таких кейсах. Она напомнила, что многие страны признают саму принадлежность к ЛГБТ основанием для предоставления защиты, поэтому на неё могут претендовать оба партнёра, и чаще всего такие пары обращаются за убежищем одновременно. 

«Если приехали вместе, пошли в полицию запрашивать убежище вместе, заявление заполняли ну хотя бы в один день и дали понять, что приехали вместе, то комиссию назначат тоже вместе, кейсы сложат в одну папочку и рассматривать будут тоже вместе, на одно решение», — пояснила Угрюмова.

Правозащитница Анастасия Буракова из организации «Ковчег», помогающей россиянам за рубежом, уточнила в комментарии «Эху», что в Европе признают «фактическое партнерство» — в соответствии с регуляцией Евросоюза документальное подтверждение не обязательно, если есть другие «последовательные, проверяемые и детализированные» доказательства. Отсюда следует, что, поскольку однополый брак в РФ невозможен юридически, нужно доказать прочную связь. 

«Тут подходят доказательства, подтверждающие совместную жизнь: договоры аренды, чеки, счета, совместные фото за разные годы, авиабилеты в общем бронировании, свидетельские показания (но это наиболее слабое доказательство, если нет других)», — говорит Буракова.

Вместе с тем она отметила, что некоторые страны сейчас ужесточают общие процедуры воссоединения семьи: например, Финляндия требует, чтобы супруги или партнёры прожили вместе не менее двух лет, в Германии ввели очень небольшие общие квоты на приём членов семьи тех, кому предоставлена защита, а Австрия вовсе приостановила рассмотрение таких заявлений.