«Нет горизонта планирования»: эксперты рассказали «Эху», почему наводнение в Дагестане обернулось тяжёлыми последствиями

За последние дни Дагестан пережил две волны наводнения: 28 марта, после того, как в республике за сутки выпало более 50 мм осадков, и 5 апреля, когда прорвало дамбу Геджухского водохранилища, а в Махачкале обрушился жилой дом. По прогнозу Росгидромета, новую волну паводков ожидают 11 апреля.

По данным МЧС, погибли шесть человек, однако из сообщений ведомств и СМИ следует, что погибших как минимум семеро, а по подсчётам сайта «Кавказ.Реалии», их восемь. 

Данные о пострадавших также противоречивы: во вторник в эфире «Вестей» глава Дагестана Сергей Меликов упоминал 15,5 тыс. пострадавших, однако позднее в тот же день в эфире телеканала НТВ он сказал, что пострадали более 6200 человек, при этом не уточнив, кого он подразумевает под пострадавшими.

Также, по информации Меликова, повреждены более шести тысяч домовладений. По состоянию на утро 8 апреля подтопленными оставались 1,3 тыс. жилых домов и 1,6 тыс. приусадебных участков, в пунктах временного размещения находился 591 человек, сообщило МЧС.

4 апреля полпред в Северо-Кавказском федеральном округе Юрий Чайка оценивал ущерб от наводнения в Дагестане и Чечне в миллиард рублей, более поздних оценок нет.

В тяжёлых последствиях наводнения Меликов обвинил незаконную застройку и нарушение строительных норм и пожаловался, что ему не удаётся решить эту проблему на протяжении трёх лет из-за «активного противодействия» застройщиков. 

Экологи, с которыми поговорило «Эхо», согласны, что из-за хаотичной застройки речных берегов увеличивается ущерб от наводнений, а люди оказываются в опасности. Однако это не единственная причина.

Российский эксперт в области борьбы с экопреступностью, который попросил не публиковать его имя из-за репрессивного законодательства, напомнил наводнение 2012 года в Крымске, когда погибли десятки людей.

«Летом речушку Адагум, которая стала причиной наводнения, можно перейти, там по щиколотку. Но когда прошли залповые ливни, в долину реки выпало много воды и эта вода помчалась вниз, она столкнулась с множеством препятствий. Все берега были застроены и перегорожены, вода несла мусор, он цеплялся за все эти конструкции, возникали запруды, вода накапливалась. И когда накопилась критическая масса, всё это ринулось на город», — говорит он.

То же самое, продолжает собеседник редакции, происходит повсеместно. По его мнению, нужна ревизия всех больших и малых рек. 

«Но у нас при принятии управленческих решений никакого горизонта планирования нет вообще, чиновники просто не умеют рассуждать в таких категориях. Им важно иметь бумажку, генплан, в котором все эти зоны подтопления, может, даже и прописаны, но на них все плевали и застраивают их как хотят, понятное дело, через коррупцию», — отметил эксперт.

Когда происходит масштабная катастрофа, власть спохватывается и начинает расчистку рек, но это только усугубляет ситуацию.

«Из русел выгребают песок и гравий, которые, скорее всего, продают где-то на чёрном рынке. А река, по сути, превращается в сточную канаву. Когда у реки естественное русло с изгибами и неровностями, особенно если по берегам растёт лес, это замедляет ток воды, а когда она несётся фактически по жёлобу, ее натиск только увеличивается», — объяснил эколог.

Сопредседатель группы «Экозащита!» Владимир Сливяк в комментарии «Эху» связал разрушительные последствия стихийных бедствий с отсутствием у государства политики адаптации к изменению климата. Именно из-за меняющегося климата, подчеркнул он, экстремальные природные явления, будь то наводнения, засухи, волны жары или штормы, происходят всё чаще и становятся всё масштабнее.

Росгидромет, напомнил Сливяк, уже давно исследует изменение климата на территории России и выпускает общедоступные доклады. Эти знания, полагает эколог, должны ложиться в основу долгосрочных планов адаптации.

«Что это за планы? Смотреть, выдержат ли дамбы, например, если будет серьёзное наводнение. Смотреть, как строятся дома, и заставлять исполнять технические требования к строительству. Может быть, где-то вообще ситуация такая, что нужно отселять людей, потому что, случись крупное наводнение, многие погибнут», — говорит он.

Сливяк отметил, что сейчас нет научных инструментов, чтобы точно предсказать, «что в Дагестане или Поволжье или ещё где-то в такой-то год обязательно произойдёт наводнение или пожар или что-то ещё». Но можно провести комплексную подготовку к экстремальным природным явлениям, и это минимизирует ущерб в будущем, потому что нет сомнений в том, что такие явления будут происходить и далее. Это, по словам Сливяка, «стопроцентно государственная задача».

«Но у меня есть гигантские, размером с Эверест сомнения, что природные бедствия подтолкнут власти к адаптации к изменению климата и принятию мер для ограничения ущерба. Просто потому, что, когда государство занимается войной, у него приоритет только один — война. Всё остальное становится неважным», — резюмировал эколог.

Ещё одним фактором ущерба стал прорыв дамбы Геджухского водохранилища — именно там поток воды смыл автомобили, что привело к человеческим жертвам. Доктор географических наук Шахмардан Мудуев в комментарии Forbes предположил, что на водохранилище не проводились необходимые технические работы по укреплению дамбы, а воду, когда её уровень повысился до критического, не спустили в специальный отводный канал.

Юрист общественного движения «Город наш» Арсен Магомедов выяснил, что земельный участок, на котором расположено водохранилище, находится в государственной собственности, но на срок до 2039 года передан в аренду ООО «ДЗИВ-2». По данным базы «Спарк», основной вид деятельности компании — выращивание винограда. Магомедов предположил, что, судя по названию фирмы, она может быть связана с Дербентским заводом игристых вин.