Издательство «Бомбора» изменило текст книги психотерапевта Ирвина Ялома, отредактировав главы, в которых упоминаются ЛГБТ и суицид
В вышедшей этим летом в издательстве «Бомбора» (импринт издательства «Эксмо») книге Ирвина и Бенджамина Яломов «Час сердца. Терапия “здесь и сейчас”» читатели заметили расхождения с оригинальным текстом. В некоторых местах книги в сносках прямо указывается, что текст отличается от оригинала. Изменения затронули две главы — в одной из них речь идёт о пациенте-гее, а в другой — о пациенте с симптомами деменции, который размышлял об эвтаназии.
В частности, в одном фрагменте русского перевода говорится:
«Казалось вероятным, что многие из этих негативных чувств возникли вследствие ощущения вины или стыда за его сексуальную ориентацию. Исследование разрушительного семейного раскола заняло бы в нашем взаимодействии видное место. Но на такую работу не было времени. Имея всего один час на борьбу с глубоко укоренившимися убеждениями, я постарался по-другому услышать то, что он говорит, ища более радикальный подход».
В оригинальном тексте этот фрагмент звучит иначе:
«Казалось вероятным, что многие из этих негативных чувств были вызваны чувством вины или стыда, связанными с его сексуальностью, — столкновением ценностей, навязанным ему родителями и консервативной религиозной культурой, в которой он вырос. В центре внимания должна была оказаться как эта разрушительная трещина, так и ограничивающие представления о том, каким должен быть мужчина на Юге. Но времени на такую работу не было. Имея всего час на борьбу с глубоко укоренившимися убеждениями, я слушал его иначе, пытаясь найти более радикальный подход — что-то, что могло бы встряхнуть его и ослабить хватку этих пагубных догм».
В главе «Ах, деменция, деменция» описываются размышления пациента:
«Что тут можно поделать? Старость отнимает у него воспоминания, работу, дружбу — все, что он любит».
В оригинале это звучало так:
«Что ему оставалось делать? И зачем продолжать жить, если старческое слабоумие в конце концов отнимет у него воспоминания, работу, друзей — всё, что он любил? Он сказал мне, что самоубийство казалось ему гораздо предпочтительнее медленного угасания».
Всего «Эхо» насчитало в книге семь фрагментов, помеченных сноской «Текст отличается от оригинала», а также небольшие правки, сделанные без сносок — так, в главе о пациенте-гее автор представляет его, как «молодого гея», а в переводе он — просто «молодой мужчина». При этом в одном месте слово «гей» всё же сохранилось и в переводе — там, где речь идёт о том, что родители осудили сексуальную ориентацию героя. Слово помечено сноской «Принадлежит ЛГБТ-сообществу, признанному экстремистским и запрещенным на территории РФ».
В разговоре с «Эхом» сын и соавтор Ирвина Ялома, психотерапевт Бенджамин Ялом рассказал, что издательство обсуждало с ним эти изменения.
«Издатель связался со мной и прислал список изменений в тексте. Мне не все они нравятся, но я понимаю некоторые требования российской цензуры. В нескольких случаях я предложил немного скорректировать формулировки, и эти изменения были приняты», — сказал он.
В России с 2022 года действует полный запрет на так называемую «пропаганду нетрадиционных сексуальных отношений». Из-за него российские магазины и маркетплейсы уже снимали с продажи сотни книг, в которых власти или участники книжного рынка усматривали ЛГБТ-тематику. В начале августа несколько бывших сотрудников издательств Popcorn Books и Individuum получили условные сроки за публикацию книг «Лето в пионерском галстуке», «О чём молчит ласточка» и комикса Heartstopper. Многие российские издательства вымарывают «нежелательные» фрагменты текста чёрными плашками. Так, недавно стало известно о том, что издательство «Альпина Паблишер» подвергло подобной цензуре автобиографию Папы Франциска. А издательство АСТ подвергло цензуре биографию итальянского режиссёра и поэта Пьера Паоло Пазолини. По некоторым подсчётам, зачёркнутой оказалась примерно пятая часть текста.