Вячеслав Ширяев: Началась битва за бензин

Подписаться на The Breakfast Show
Поддержать канал The Breakfast Show

К.ЭГГЕРТ: Ну а мы, собственно, продолжим тему с НПЗ, но продолжим с экономического угла. Обсудим вообще всё, что происходит с нефтью в России на фоне ударов украинских БПЛА с экономикой. Что происходит – с экономическим обозревателем Вячеславом Ширяевым. Вячеслав, доброе утро.

А.ПЛЮЩЕВ: Доброе утро.

В.ШИРЯЕВ: Доброе утро.

А.ПЛЮЩЕВ: На самом деле, мы отрываем Вячеслава от гораздо более, так сказать, занимательных вещей. Может быть, мы в конце обязательно спросим о них. Может быть, обязательно.

В.ШИРЯЕВ: Меня уже оторвала конференция «Антивоенного комитета России», если вы про Каннский фестиваль. Я уже в Страсбурге, если что.

А.ПЛЮЩЕВ: А, ну отлично. Вот. Тем более, значит, но всё-таки тем не менее пишут о том, что нефтепереработка в центральной России практически остановилась из-за атак БПЛА. Мы довольно часто спрашивали разных специалистов, и они говорили, что пока удары не влияли сильно на экспорт, на состояние нефтяной отрасли, ну, может быть, теперь после того, как практически всё или там большая часть перерабатывающих мощностей остановилась, возможно, теперь это влияние будет ощутимым.

В.ШИРЯЕВ: Я бы сказал так. Началась битва за бензин, и вклад кризиса топливно-энергетического комплекса в тот кризис решит всё. Я думаю, что сейчас больше 50% занимает вообще в вероятностных раскладах. То, что может произойти в ближайшей неделе с ситуацией по бензину, особенно в центральной центральной части России, это сейчас вообще непонятно, что может предотвратить этот сценарий. То есть, если я в конце апреля ещё говорил о том, что топливный кризис, конец мая, начало июня. И если Украина продолжит делать то, что она делает, если тот план, который видно, стратегический план – это операция стратегического масштаба. Я хочу это подчеркнуть, это не просто какие-то удары ради пиар-эффекта либо ради нефтяного дождя. Это стратегическая операция уровня Курской битвы. То, что мы сейчас видим, и мало кто это понимает. Внимание. Потребление России по бензинам 100 000 тонн. Сейчас в России, по разным оценкам, производится в день от 35 до 45.000 бензинов. Мы сейчас не говорим про дизельное топливо, про мазут, про нафту, про прямогонный бензин. Мы говорим про АИ92, АИ95, в первую очередь про 95 бензин. Такого не было, внимание, осенью 2025 года. Стоит восемь из десяти крупнейших производителей бензина. Ещё раз повторю, восемь из десяти крупнейших НПЗ, производящих бензины, в настоящий момент стоят. И если позавчера я говорил, что хотя бы МНПЗ, Московский нефтеперерабатывающий завод, не поражён, и это как-то сдвигает тот апокалипсис, который нам всем казался уже неизбежен, то вчера я получил информацию, что он всё-таки стоит. Итак, внимание, стоит московский нефтеперерабатывающий завод. И то, что причиной является, скорее всего, даже не поражение самого завода, а атаки на те компрессоры, те трубы, которые ведут нефть к этому московскому заводу, ситуацию-то не меняет. То есть стоит восемь из десяти заводов, остатков примерно на 7 дней, особенно в центральной части России. Республики, например, Татарстан, не хотят делиться своей нефтью, потому что говорят, простите, бензинами, потому что говорят: «Нам хотя бы Татарстан прокормить», потому что есть ещё непоражённые мощности, например, в Татарстане. Везти бензины из Сибири, с Омского нефтеперерабатывающего, с Дальневосточного, с Комсомольска-на-Амуре, это просто нужно всё останавливать. Нужно просто перекладывать все грузы в долгий ящик, пропускать вперёд составы с бензинами. А что делать Сибири в этот момент? Сибирью, конечно же, пожертвуют. Дальним Востоком пожертвуют. Сейчас главная задача власти – это не допустить бензиновой паники в Москве и в Петербурге, потому что это два самых главных потребителя бензинов. И то, что сейчас происходит из-за выбытия производственных мощностей в центральных регионах России, это уже нерешаемая проблема, в принципе. Речь идёт о приостановке торгов бензином на бирже, потому что всё, что в последнее время продаётся на бирже, это воздух. То есть люди платят деньги, через 30 дней они бензин не получат. И торговать дальше воздухом на бирже смысла нет. Независимые автозаправочные станции остаются без бензина. Вертикальные интегрированные холдинги Газпромнефть, Роснефть, Лукойл ещё как-то могут перераспределять потоки и в рамках своей сети какой-то поддерживать баланс. Но это всё тоже временно. То есть сейчас ситуация гораздо острее, чем она была осенью 2025-го. Сейчас есть стратегические планы Украины. И когда сегодня выбьет сызранский НПЗ, который входит в десятку по производству бензинов именно потому что они по переработке нефти не в первой десятке, они в первой двадцатке, но с учётом вот их разгона мощностей по переработке газового конденсата, они выходили на 8.000-9.000 в сутки. Теперь внимание, Украина смотрит на карту и видит, есть завод в центральной части России до Урала, который в данный момент конкретный закрывает 25% от оставшихся мощностей. Внимание, этот завод на вчера закрывал 25% от оставшихся в России мощностей по производству бензина. В нормальные времена он закрывал 7-8%. Но вдруг Украина видит: а тут у нас завод 25% закрывает от оставшихся мощностей. И завода утром нет, и ещё минус 25% от оставшихся мощностей по производству бензинов. Вы понимаете, что происходит? А если завтра, а я уверен, даже не если, а когда завтра Украина так планомерно выбьет оставшиеся 75% от оставшихся после всех выбытий, мощностей страна встанет в паралич. То есть мы в начале июня будем обсуждать уже не дефицит бюджета, не поездку Путина в Китай, подпишет ли «Силу Сибири-2», что там с банковским кризисом, с рынком жилья. Это всё отойдёт на второй план, потому что страна встанет без бензина. Беларусь не даст бензина. Никто не даст бензина. Ситуация на мировых рынках по бензину сейчас, сами знаете, какая из-за иранской войны. Россия просто обречена со своим потреблением 100 000 тонн оказаться с производством 15-20 000 тонн в сутки, а где Россия будет брать 80 000 тонн в сутки бензина? Кто-нибудь может ответить? Где она собирается его получить, купить за любые деньги?

Украина на пороге большой победы. Ещё раз повторю и хочу это зафиксировать. Если в ближайшие дни Украина продолжит делать то, что она делала в апреле – мае, Украина победит гораздо раньше, чем кто-то думает, потому что Россия будет поставлена на колени. Она ничего не сможет противопоставить атакам по НПЗ. Я думаю, все эти бряцания ядерным оружием – именно потому, что Путин понимает, у него нет выхода. Это хуже, чем херсонское, харьковское поражение для Путина. Остаться без бензина, остаться с неездящими фурами, которые просто не могут заправиться, остаться с очередями на АЗС и просто не знать, где взять бензин – эта ситуация через 2-3 недели может остановить страну. И это страшнее, ещё раз повторю, чем поражение на фронте.

А.ПЛЮЩЕВ: Звучит невероятно впечатляюще. Но я больше чем уверен, что там у Путина тоже, в общем, над этим задумываются сейчас и выводимые из строя мощности, ну, вероятно, можно так или иначе ввести в строй, потому что тот же Сызранский уже останавливался не один раз завод, его не один раз атаковали, он останавливался, по меньшей мере один раз. И некоторые останавливались, потом запускались. Я уверен, что это, ну, такой возобновляемый процесс время от времени.

В.ШИРЯЕВ: Александр, сейчас ситуация совершенно другая. Давайте через 2 недели встретимся и посмотрим, что происходит.

А.ПЛЮЩЕВ: Да, с удовольствием. Ладно, отлично. Эту тему закрыли, отложили на 2 недели, вот охарактеризовали и решили посмотреть дальше, как будет. А хотел у вас ещё спросить про вот в целом, да, от одной отрасли ко всем. Вообще пишут нам о том, что Россия теряет экономическую устойчивость по мере продолжения войны в Украине, и в течение года российским властям придётся либо радикально усилить давление на общество, перейдя к советским методам в экономике. Правда, не очень понятно, в чём их эффективность. И, возможно, объявить мобилизацию либо умерить военные амбиции в Украине. Это значит с таким анализом выступил Международный Институт Стратегических Исследований, базирующийся в Лондоне. Что скажете по этим оценкам?

В.ШИРЯЕВ: Ну, это ровно то, что я говорил весь 2025-й год и продолжаю говорить в 2026-м году. Переход к мобилизационной модели с отменой свободного ценообразования, частной собственности, ограничение на владение предприятиями. А труд 12 часов в день за чашку риса – это единственный вариант, как Путин может продолжать войну. При любом другом раскладе он её продолжать не может. Ресурсно не может. Долго говорили о том, что война ещё в 2023-м году перешла в войну на истощение, а война на истощение – это ресурсная война. А у кого из соперников окажется, у противников окажется больше ресурсов, доступных к тому, чтобы истратить на войну, тот и побеждает. Россия не имеет больше ресурсов для того, чтобы оказывать решающее воздействие на фронте. Мы это видим уже, у Украины перевес по многим параметрам. Но теперь все прекрасно понимают, что имея дефицит бюджета в два «Газпрома», ну я вот такую цитату, вернее, метафору в последнее время привожу, вот капитализация «Газпрома» 40 млрд долларов, то есть национальное достояние России стоит 40 млрд долларов. Дефицит бюджета только за 4 месяца 80 млрд долларов. Только за 4 месяца страна проела два «Газпрома». Вот как вам такая метафора?

А.ПЛЮЩЕВ: Ну в последнее время «Газпром»-то не особенно дорогая компания был, поэтому что может быть не так?

В.ШИРЯЕВ: А у нас ничего дороже-то и нету. А у нас ничего дороже-то и нету на карте, понимаете?

А.ПЛЮЩЕВ: Я помню времена, когда это была одна из самых дорогих компаний мира. Вот. А а сейчас-то в последнее время как-то, в общем, проесть «Газпром», да, не так.

Так, ничего.

В.ШИРЯЕВ: Ну хорошо, я скажу так, проели всё, что было, потому что если взять все остальные компании, там, ну, будет три «Газпрома», да. Дело не в этом, что есть, сколько стоит «Газпрома», а дело в том, что больше в России ничего нету. Оценка золотых запасов упала ниже 2022-го года. Сегодняшняя новость, да. Я всегда говорил: «Ребята, ну вот это всё про ну про попытку вытащить кролика из пустого цилиндра. Экономика, экономическая наука, economics, как говорят наши западные партнёры, да, она не про волшебство, она не про вытаскивание кролика из того цилиндра путинского, где нет ничего». Всё. Он тащит за уши, а там только как мультики: “Ну, погоди!” какие-то ленточки белые вот вытаскиваются, вытаскиваются, а кролик никак не появляется. Так что, ну, у них сбор НДС не дотягивает примерно на триллион по году. Вот сегодня вышли данные, они не добирают НДС, хотя казалось бы, повысили на 2% пункта. То есть у вас должно быть там больше денег, на несколько триллионов больше, но они вот сейчас подсчитали за май, что происходит со сбором НДС, и понимают, что у них недобор уже там миллиардов 600, а к концу года может триллион быть. А я уже молчу про все остальные доходы и про то, что расходы-то, за год могут выйти на 50 трлн рублей. А сборы не дотянут и до 37 трлн рублей. В 2027-й год Россия в такой ситуации входить не может. Я это говорил в 2025 году. Сейчас всё подтверждается. Это либо остановка войны в 2026 году, сокращение госрасходов и какие-то реформы, какие-то сделки с Западом, либо 2027 год уже, ну, даже бюджет они не смогут нарисовать на 2027 год, потому что вот он порвался уже. И у меня остаётся только одно. Давайте кто-нибудь скажет мне, как они собираются выплывать. То есть что там такого внутри в этом цилиндре? Что покроет, покроет им проблемы с нефтянкой, покроет им проблемы с дефицитом бюджета, покроет им проблемы с собираемостью налогов, с кризисом банковской системы, с обваливающимся рынком недвижимости – Хуснуллин уже чётко проартикулировал, что если государство не поможет, то губернаторы будут бегать по пустым стройкам и пытаться понять, где им взять деньги на достройку этих коробок, которые без окон, без дверей стоят в их городах. Всем всё понятно. 2026-й год – последний год, когда можно ничего не делать и по инерции куда-то двигаться.

К.ЭГГЕРТ: Вячеслав, я продолжу тему кролика, который всё никак не появится из шляпы, но под этим кроликом я имею в виду газопровод «Сила Сибири-2». Мы много в эфирах обсуждали там итоги поездки Путина в Китай, но один из, так сказать, негативных итогов – это то, что пока что договорённости по этому газопроводу так и нет. Но я так понимаю, что Москва, по крайней мере, очень сильно надеется на него. Вот вопрос к вам, если бы была достигнута договорённость по поводу этого газопровода. На что могла бы рассчитывать Москва, насколько это было бы экономически выгодно? Но Китай пока держится, воздерживается от этой договорённости.

В.ШИРЯЕВ: А я за 2 дня до поездки вот всё проговорил насчёт перспектив этого визита. Ну, мой прогноз был, что ничем он не окончится, никаких обязывающих документов по цене и объёмам не будет подписано. Мы увидели абсолютный провал. Китаю по цене 200 долларов и 300 долларов за 1.000 кубометров газ не нужен. А Россия готова была бы, в принципе, рассмотреть и 70-80 долларов, то есть в разы меньше, чем стоит это в экспортных контрактах спотовых. На долгосрочные какие-то 20-30 лет контракты могли бы это рассмотреть, но Китай уже не верит, я думаю, в то, что вообще с путинским режимом можно говорить о каких-то 20-30 летних сделках. В принципе, Китаю интересна тема сжижения газа. То есть, я думаю, они очень хотели бы выстроить индустрию, даже не для себя, а для экспортных потенциалов. Просто получать за копейки российский газ, перерабатывать его в сжиженный и быть альтернативой Катару, Соединенным Штатам Америки и так далее. Но внимание, для того, чтобы войти в эту сделку, которая, безусловно, Китай интересует, стать лидером, то есть с учётом инвестиционного потенциала Китая, с учётом его промышленных возможностей, я думаю, он за 3-4 года мог бы стать лидером рынка сжиженного газа, не имея газовых месторождений вообще. Он бы просто получал по трубе российский газ там по цене 70-80 долларов, сжижал бы его, отправлял газовозами по всему миру и зарабатывал бы очень неплохо, построил бы новую индустрию.

К.ЭГГЕРТ: Что же мешает этому успеху?

В.ШИРЯЕВ: Для этого это нужны очень дорогие заводы. Для этого Китаю нужно 30-50 млрд долларов прямо сейчас проинвестировать, чтобы получить эффект через 2-3 года, а потом надеяться, что 20-30 лет это всё будет окупаться. Кто-нибудь из вменяемых экспертов, аналитиков может сказать, что на перспективу 20-30 лет Россия надёжный партнёр, Россия будет существовать, Россия будет управляема, Россия будет хоть что-то иметь возможность делать, да? То есть что за власть будет, как будут выглядеть обязательства, которые подписаны под таким давлением? Я китайских товарищей всегда предупреждаю: «Ребята, любая власть, которая придёт после Путина, пересмотрит все эти контракты, потому что это ущерб национальным интересам России». Вот если бы я был патриотом, я бы повесил Путина в первую очередь за то, что он продал национальные интересы и за бесценок гонит сырьё в Китай. За бесценок, правда, экономика всех поставок в Китай, за исключением последних вот иранского периода поставок, это просто выгребание за бесценок национального богатства. А, естественно, люди понимают в Китае, что если меняется власть, неважно, на либеральную ли, либо на фашистско- такую прилепинскую, эта власть всё равно будет говорить, что Китай не может покупать по таким ценам. Путин продался Китаю, потому что Путина будет, естественно, также развенчивать, как и Сталина. Как бы любая следующая власть должна будет свалить всё на Путина. Мне кажется, при горизонте 20-30 лет, а проекты по сжижению газа имеют именно такой горизонт планирования, надеяться на то, что контракты, подписанные с Путиным сейчас, способны поддержать такую перспективу, это самонадеянно. Я думаю, что ряд факторов, а не только желание получить цену 70 долларов то есть внутреннюю российскую цену на экспорт в Китай, останавливают Си Цзиньпина сейчас от каких бы то ни было стратегических договоренностей в энергетической сфере.

А.ПЛЮЩЕВ: Как и обещал, хочу спросить про Каннский кинофестиваль, на котором вы побывали. В частности, я знаю, что, по-моему, у нас первый в эфире человек, который посмотрел фильм Звягинцева «Минотавр». О нём много говорят. Поделитесь впечатлениями. Давайте посмотрим вашими глазами хотя бы пока.

В.ШИРЯЕВ: Да, хватит смотреть на мир глазами Сенкевича.

А.ПЛЮЩЕВ: Вот я об этом.

В.ШИРЯЕВ: А смотрите, с утра проснулся, первым делом почему-то увидел в Фейсбуке в ленте статью Deutsche Welle. Я всегда считал, что немецкое СМИ, финансируемое, по-моему, государством, всё-таки обязаны соблюдать какие-то стандарты. И тут я вижу статью о том, что, оказывается в фильме про русскую буржуазию речь идёт об увольнениях, массовых увольнениях на заводе некого парня по имени Глеб. И всё это про страдание, значит, русской буржуазии. Зачем Каннской публике на пятый год войны смотреть русского режиссёра про страдание русской буржуазии? Можете себе представить? Вот такая статья в DW. Можете прямо сейчас её найти, и я в шоке. Я прошу всех, кто сейчас читает что-то про фильм Звягинцева, переспрашивать: «А люди видели фильм Звягинцева, когда они говорят вообще что-то о Звягинцеве?» Да, потому что, естественно, там никакие не массовые увольнения, а мобилизация это военная, военный ландшафт такой вот людей забирают. Главный герой вынужден 14 человек отдать в пасть минотавра, но он это делает очень хитро. Он просто их нанимает специально, чтобы не расставаться со своими сотрудниками, нанимать с рынка в два раза дороже, чтобы отдать их потом военкомату. Не буду спойлерить, просто хочу сказать, что многие ошибаются с тем, что реально в фильме происходит. Это случилось из-за того, что изначальный сценарий был изменён. Фильм должен был быть снят давным-давно. Он не снят был в своё время, и сценарий был переписан уже под военные реалии. Понимаете?

А.ПЛЮЩЕВ: Да.

В.ШИРЯЕВ: А многие пишут о фильме. «Кинопоиск», например, написал неправильно, Deutsche Welle. Нет,

А.ПЛЮЩЕВ: Кинопоиск-то ладно, они они под цензурой работают под российской. Я не то чтобы оправдывал, но понять можно.

В.ШИРЯЕВ: А Deutsche Welle, что тоже под цензурой? Нет, они взяли старый логлайн. Они взяли старый сюжет, который не снят, в итоге снят другой сюжет. И я не думаю, что даже вот в «Кинопоиске» там из принципа не написали про мобилизацию. Они могли бы написать: «Ну, во время мобилизации бизнесмен там что-то там», да? Но проблема в том, что ходят две версии про этот фильм. Первая про то, что это значит про страдания юного Вертера, простите, товарища Глеба из российской глубинки, который переживает семейную драму. «Неверная жена», был такой французский фильм, и убивает любовника. Соответственно, всё это происходит на фоне проблем на предприятии с массовыми увольнениями. На самом деле это антивоенное высказывание – это, естественно, первая попытка показать, что происходит в стране, и дать вот эту, ну, я это назвал посмертная маска. Мне очень нравится эта метафора, посмертная маска страны. Вот он делает слепок, снимает с мертвой страны вот эту гипсовую маску поднимает и нам показывает вот эти пустые глазницы. И это производит, конечно, эффект очень сильный. Звягинцев, безусловно, мастер образов, мастер художественного образа мышления, кинематографического языка. Это всё сделано очень сильно. Другое дело, что фильм сшит из двух частей, семейная драма и военная тематика падения страны вот в этот в эту пасть минотавра. Массовое жертвоприношение минотавру. Он 14 человек приносит. А народ приносит уже многомиллионные жертвы этому минотавру–государству. То есть это та же линия. «Левиафан», теперь «Минотавр». Отстранённость – это цирк ходячих мертвецов. Там нет живых лиц. Там единственная живая роль Артура Смольянинова. Это друг главного героя по сюжету. Более-менее он живой. Все остальные какие-то просто мертвецы. Это вот стиль Звягинцева, который можно узнать с любой минуты, на какой бы вы ни начали смотреть его кино. Всё те же прекрасные операторские решения. Ну и в целом это первая попытка показать миру, что происходит в стране, через большую картину, очень важную, которая действительно будет и в Оскаровской гонке, я думаю. И это прекрасно, что такой мастер открыл миру вот правду, художественную правду, осмысление начал этого процесса. Я думаю, что всё это будет продолжаться и будет ещё немало хороших картин. Пока она выглядит такой ну вот попыткой, имея старый сценарий, поговорить о том, что сейчас и поэтому вызывает какие-то противоречивые чувства и даже ошибочные подходы в оценке через серьёзные публикации в серьёзных средствах массовой информации.

К.ЭГГЕРТ: Это был Вячеслав Ширяев, который экономический обозреватель, но в этот раз также выступил у нас на breakfast show и в роли кинокритика.