Владимир Осечкин: Пыточный конвейер расправ продолжает работать в «Шторм Z»
В.РОМЕНСКИЙ: Так, мы продолжаем, это «Живой гвоздь», и прежде, чем продолжим, я настоятельно призываю всех ставить лайки под нашей трансляции, сейчас их 6000, а зрителей значительно больше. Кто-то не дорабатывает. Кликните прямо сейчас на тот самый большой палец вверх, это та поддержка, которую вы можете оказать, и займёт это всего секунду, не поленитесь. Нам это важно. Прежде, чем поговорим с Владимиром Осечкиным, он уже здесь, я хотел бы рассказать новость, связанную с тем, что говорила Аня Ривина из «Насилию нет». В 2020 году в Кировской области было совершено резонансное убийство молодой женщины. Двадцатилетнюю студентку колледжа на почве ревности забил молотком двадцатичетырёхлетний сотрудник ФСИН Алексей Костромин. Убийца был пойман, осуждён и отбывал наказание в одной из российских колоний. Не отсидев даже пятую часть срока, Костромин подписал контракт с ЧВК Вагнера и как наёмник отправился в Украину, а недавно вернулся домой, принялся за старое. По версии следствия, 18 августа вагнеровец жестоко избил, а затем изнасиловал двадцатишестилетнюю девушку. Насколько я понимаю, сейчас он находится в розыске. Владимир, много таких историй уже? Маша уже спрашивала.
В.ОСЕЧКИН: Новость, конечно, не очень хорошая, но сначала поприветствую вас и ваших уважаемых зрителей и подписчиков. Мне кажется, что на вашем канале отличная команда собралась, поэтому с удовольствием приветствую вас, Владимир, и Машу, конечно.
М.МАЙЕРС: Доброе утро.
В.ОСЕЧКИН: Доброе утро вам. А по поводу вот этих вот жутких моментов, мы тоже вчера сделали репост этой новости, потому что считаем, что об этом нужно и важно говорить, но здесь, к сожалению, всё подтверждается, о чём я говорил ещё начиная с июля прошлого года практически еженедельно, ежемесячно. История, когда туда начал приезжать олигарх Пригожин и вербовать в террористическую организацию ЧВК Вагнера, которую в своих интересах использует в разных странах мира. Когда они начали рекрутинг в результате этого отрицательного отбора самых опасных головорезов, самых склонных к насилию и жестокости – ну очевидно было, что это длящееся военное преступление и преступление против человечности, потому что вместо того, чтобы исправлять каким-то образом и корректировать личность тех людей, которые совершили страшные преступления, они их отправляли на войну, они говорили, что им нужны их криминальные таланты, что чем более жестокими они будут, тем лучше для в кавычки возьму некой родины, которой почему-то очень важно убивать людей, для родины-убийцы, и дальше, в общем, мы видим, что они возвращаются, их там научили ещё более профессионально убивать. Их в лагерях слаживания научили пользоваться практически всеми видами вооружения: гранатомётами, пулемётами, автоматами, ножами и так далее. Их научили проводить так называемые зачистки, в том числе мирного населения, о чём свидетельствовали бывшие вагнеровцы, что они устраивали в Бахмуте, когда они захватывали здание за зданием и просто без разбора забрасывали гранатами и расстреливали из пулемётов всё, что двигалось и произносило звуки в подвалах живых домов. Это люди, которым после возвращения выдали медали за отвагу, притом, что никакой отваги в этом не было – они просто шли и убивали тех людей, которые защищают свою страну и свой собственный дом. И вот они возвращаются, возвращаются с деньгами, которыми они не умеют пользоваться. Большинство спускает эти деньги на кутежи, на пьянки, на наркотики, на алкоголь и так далее, потом деньги заканчиваются, и всё это превращается в неконтролируемое зло, в агрессию, и лишь малая часть побывавших там могут найти в себе какие-то силы, социализироваться и вернуться в нормальную жизнь. Большинство, ещё раз подчеркну, склонны к этому насилию. Плюс ко всему, когда они возвращались, им говорили: «Вот вам телефон доверия, на которой сидит герой России Трошев, он решает вопросы. Есть две секретные телефонограммы от директора ФСБ. Если есть какой-то небольшой вопрос, то вы звоните, мы всё это замнём», – и так далее. И сформировалась практика, когда начали возвращаться первые шестимесячные , согласно которой просто по звонку из Москвы, из центральных аппаратов МВД и ФСБ заминали очень многие уголовные дела. И вот эти ребята поняли, что у них есть ещё и лицензия творить всё, что хочешь. И потом они начали ходить в этой форме ЧВК Вагнера внутри России в регионах, начали козырять своими крестами от Вагнер, которые им давали за какие-то жестокие убийства, медалью за отвагу и так далее. Тыкать любому рядовому там обычному менту участковому, что я родину защищал, а ты здесь купоны стриг с мигрантов, так что заткнись и молчи. И, собственно говоря, неоднократно показывали эти ролики, они по-русски морду били рядовым полицейским, а сверху потом приезжали какие-то кураторы, потому что ну не может герой с медалью за отвагу быть преступником и так далее. Не мог Владимир Владимирович Путин помиловать огромное количество убийц и особо опасных – поэтому стали занижать эту статистику, а Пригожин через свои телеграм-каналы активно ещё рекламировал, как замечательно ЧВК Вагнера активно ещё влияет на снижение уровня рецидива и так далее. А там, под этой статистикой, под этим телефонным правом, возрастало то зло, о котором мы сейчас с вами говорим. Ещё раз подчеркну, проблема, глобальна. Я хотел бы продолжить, я не удивлюсь, что такие персонажи как этот в последующем снова будут завербованы в так называемые формирования «Шторм z», которые формируются сейчас из заключённых, и его повторно через полгода отправят, если война ещё будет к тому моменту продолжаться – а может быть, сейчас отправят, потому что они буквально вот в эти дни даже в московских СИЗО начали уже следственно арестованным предлагать отправить на так называемую СВО, которая является самой подлой и коварной войной за последнее десятилетие.
М.МАЙЕРС: Подождите, как, ещё те, которые без приговоров?
В.РОМЕНСКИЙ: Ты ещё даже не признан преступником, ты ещё под следствием, ты арестант в этот момент, но ты можешь пойти и смыть кровью.
В.ОСЕЧКИН: Были же случаи, когда, к вашему вопросу возвращаясь, у людей отменяли приговор в судебной инстанции по поданным ранее кассационным апелляционным жалобам – а их даже доставить не могли, потому что они уже убыли для участия в войне и, соответственно, его уже и Путин помиловал, и приговор отменили как незаконный, а они там на войне и на передовой по звонку и оставались. Их отправляли на войне на первую линию вновь и вновь, чтобы они остались там и унесли с собой все эти юридические казусы с непонятными документами.
М.МАЙЕРС: Можете объяснить, как сейчас происходит набор, кто набирает вообще, кого набирают, куда отправляют?
В.ОСЕЧКИН: Сейчас полковник Смирнов из Министерства обороны ежедневно объезжает различные регионы. Летают, конечно, не с такой помпой, как сценически зависал на вертолёте над колонией Пригожин, чтобы зайти там через несколько минут со своей личной охраной без досмотра, всё это выглядит скромнее, победнее, чем у Пригожина, видимо, Смирнову там не везде, не во всех регионах вертолёты выдают, но тем не менее, команда объезжает, они рекламируют себя тем, что они специальное формирование «Шторм Z», всё то же самое промывание мозгов с зарплатным фондом, с наградами, с помилованием, со снятием всех уголовных…
В.РОМЕНСКИЙ: С помилованием, по-моему, не так, Пригожин действительно отпускал людей на волю спустя 6 месяцев, здесь, по-видимому, придётся послужить подольше, в «Шторм Z».
В.ОСЕЧКИН: Но помилование-то Путин оформлял в первые дни, когда человека забирали. Он сначала авансом помиловал, ещё неизвестно, он там отличится, не отличится с точки зрения государства, сбежит он к украинцам, не сбежит, их только потом уже освобождали из исправительных колоний, сажали на военный борт и отправляли. Здесь то же самое. По сути дела, этот так называемый «Проект К» он передан государством от Пригожина в управление сегодня Шойгу и, кстати говоря, многим бывшим вагнеровцам, потому что управляют этими «Шторм Z» там на передовой именно бывшие вагнеровцы, которые сейчас подписали контракт с ЧВК «Редут», «Шторм» без буквы Z, Z – это только для заключённых. Далее, что касается следственно арестованных, ещё раз подчеркну, как всё происходит. Вот буквально вчера по СИЗО Москвы проходили вербовщики, которые предлагали им, в том числе, кстати, списание всех долгов, и действительно из целого ряда регионов нам сейчас сообщают, что из тех регионов, откуда отправляют на войну, приостанавливают все процедуры ФССП по взысканию, по снятию ареста с имущества и так далее. Так что ещё помимо юридической амнистии они ещё финансовую амнистию будут масштабно проводить с кредитами, с долгами, потому что хотят использовать все возможности и ресурсы российской тюрьмы, использовать все возможности для подкупа тех, кого отправят и завтра он либо останется без руки или ноги, или там же и погибнет.
В.РОМЕНСКИЙ: Я так понимаю, у тех, кто участвует в войне в подразделениях «Шторм Z», они ещё пока на волю не вернулись. Но зато очень много наёмников Вагнера, понятное дело, на свободе сейчас. А отношение к ним не поменялось после мятежа со стороны военного руководства, со стороны полицейских, со стороны чиновников? Или здесь главное, что они родину защищали, всё остальное на втором плане?
В.ОСЕЧКИН: Нет, конечно, поменялось. Когда всё это начиналось, я говорил, то, что им рассказывают, что их будут воспринимать как героев – это враньё и не нужно в это верить. Их будут ненавидеть, их будут презирать, им будут там морду в общественном транспорте, грубо говоря, бить за то, что они делали, потому что большинство пусть и громко не возмущаются этой войне, но по крайней мере в быту не одобряют эту войну. И здесь да, очень много сейчас новостей про то, как какие-то там потерпевшие нашли своего осуждённого за преступление, который когда-то в них стрелял, они ему там отомстили. Избили, нашли в каком-то там кабаке и так далее. Он это хотел вместе с губернатором преподать как избиение за участие в СВО, но там на самом деле разборка между бывшим потерпевшим и бывшим обвиняемым, и тот обидчика покарал за то, что он в него стрелял. Ну ещё раз, никто их не может уважать, потому что это террористическая организация, которая кувалдами разбивала головы, которая расстреливала своих же россиян за отказ воевать, очень многие люди посмотрели в том числе на нашем канале «Гулагу-нет!» свидетельства уже пяти бывших участников ЧВК Вагнера, которые там как есть всё рассказали, рассказали о военных преступлениях и о жуткий подробностях, когда в том числе россияне россиян убивали за отказ убивать, за попытку связаться с журналистами, за попытку вернуться домой и так далее. И вот этот пыточный конвейер расправ, он продолжает в «Шторм Z» работать с тем же самым, поэтому мы можем проводить параллели между тем, что происходило с ЧВК Вагнера и с тем, что происходит сейчас в «Шторм Z». Что касается, Владимир, вашей ремарки по поводу того, что они ещё не вернулись – многие штормовцы уже вернулись, просто они сейчас находятся с ранениями в целом ряде госпиталей военных, в том числе в Новой Москве, медицинский центр Вороновское, там более ста раненых, безногих ,безруких проходят лечение. И к ним отношение, при том, что их юридически, казалось бы, уже помиловали, освободили, и им, как полковник Смирнов говорил, что им надо что-то там кровью смыть перед родиной, казалось бы, они уже там без руки, без ноги, уже побывали там, но, тем не менее, к ним отношение как к заключённым. К ним не пускают их родственников, не пускают продуктовые передачи, телефоны не разрешают, кто-то украдкой из них звонит, и там же присутствует служба безопасности ЧВК Вагнера, которая строго следит, чтобы у них условия содержания были как у самых обычных заключённых, они там даже недавно проводили массовую акцию протеста, они на колясках съехались на плац перед одним из корпусов больницы, но тут же приехала охрана из ЧВК Вагнера, с оружием, с дубинками, очень быстро по палатам разогнали и заткнули им рот. Вот такие они герои, если их же служба безопасности к ним относится как к биороботам, которые просто должны лежать и мычать.
В.РОМЕНСКИЙ: Но эти люди, они же всё равно тем не менее не на свободе, и мне интересно, их подлечат, а дальше? Их из это больницы просто отпустят, выдадут бумагу? Я просто помню, по-моему, это был юг России, не помню, что это, по каким-то домам отдыха, где их держали и не отпускали, потому что просто ещё не пришла бумажка.
В.ОСЕЧКИН: В Анапе.
В.РОМЕНСКИЙ: В Анапе. С этими-то что штормовцами?
В.ОСЕЧКИН: А они не знают, что делать. Потому что без руки или без ноги даже они с их цинизмом понимают, что они человека уже не могут уже использовать в качестве солдата на передовой. А выпускать в обычную жизнь, чтобы он начал пить и по пьяни рассказывать всё друзьям, соседям, журналистам и чтобы это всё мультиплицировалось с обратным эффектом для пропаганды – они, конечно, этого не хотят допускать. Поэтому они их держат. Эти просят: вы нас толком не лечите, хотя бы отпустите нас по домам, мы уже как бы кровью что-то там смыли, что вы там говорили. Но к ним приходят люди в форме и говорят заткнитесь и лежите молча.
М.МАЙЕРС: Слушайте, а Суровикин нашёлся?
В.ОСЕЧКИН: Честно говоря, мы его особо не искали, он нам не очень нужен, с ним всё было понятно ещё осенью прошлого года. Я говорил, что Суровикин с Пригожиным всерьёз обсуждают возможность госпереворота. Тогда очень многие думали, что мы занимаемся хайпом, самопиаром и как-то пытаемся встроиться в новостную повестку, но потом мы через несколько месяцев увидели, что это реализовалось в полном объёме. У меня нет точного подтверждения, я не могу сказать, что видел постановление о взятии его под стражу или какой-то другой мере пресечения. А слухов вокруг этого очень много, дело это засекречено, его ведёт ФСБ, контролируют это дело в том числе оперативники ФСО, которые наверх Путину всю эту историю докладывают, поэтому ограниченный круг доступа к этой информации. Пока никто ещё не осмелился эту информацию разгласить, потому что там есть гостайна.
М.МАЙЕРС: А вы понимаете, почему ему прилетело больше, чем Пригожину, или это пока рано обсуждать, потому что мы пока не понимаем, что с Пригожиным будет?
В.ОСЕЧКИН: Не уверен, что ему прямо сильно прилетело, много больше, чем Пригожину, на Пригожина было замкнуто огромное количество геопроектов Путина в Африке, невозможно было просто взять Пригожину каким-то спецназовцам набить лицо и чтобы он в камере сидел и думал там о своём поведении.
В.РОМЕНСКИЙ: Особенно когда он был в Ростове в окружении танков, простите.
В.ОСЕЧКИН: Да-да, поэтому пока у него аккуратно не заберут все активы в Африке, пока так называемый ЧВК «Редут», который финансируется российскими олигархами и минобороны по согласованию с Шойгу и Путиным, не займут их позиции и не заберут под контроль то, что контролирует ЧВК Вагнера сейчас – до этого момента пока не будет каких-то резких шагов. А то, что ему через какое-то время прилетит вот эта мстя – уж не знаю, в виде Камаза, поскользнётся в душевой или и так далее, но очевидно, что Путин предателей не забывает и всем ещё покажет.
М.МАЙЕРС: Вов, если позволишь, я ещё одного, у меня тут свои герои, спрошу известного арестанта. А что с Гиркиным?
В.ОСЕЧКИН: А что, рука отнимается, переживаю, чтобы дар речи не потерял, потому что я всё-таки надеюсь, что он доживёт до трибунала в Гааге, где сможет рассказать правду, что на самом деле произошло. Но всё нехорошо у него со здоровьем, становится хуже. Одышка, проблемы с сердцем, офицерская бодрость куда-то исчезла в условиях следственного изолятора, и конечно, у него происходит рефлексия и осознание очень многих своих ошибок, которые он ранее пережил. Но это не потому что он начал переживать о сбитых пассажирах Боинга и о том, что они творили на востоке Украины, а переживает, что ошибся – он думал, что этот режим за то, что он сделал в 14-15 годах, будет носить его на руках и сделает героем России, а оказалось всё ровно наоборот. И вполне возможно, что режим сейчас от него очень тихо и избавится под видом «не успели откачать с сердечным приступом». Бывает. Ну по крайней мере, им нужно, чтобы он молчал в этих условиях. Кстати, это очень показательная история для всех, кто топил за «русский мир», тех, кто пришли с оружием в руках нести его в Украину
В.РОМЕНСКИЙ: Ультрапатриоты.
В.ОСЕЧКИН: Сейчас они видят, что та система, ради которой они хотели бить и убивать украинцев, чтобы захватывать территории и их куда-то нести – эта система их и пережёвывает. Ну они плохо знают историю, что происходило в 20-30е годы прошлого века, что тогда кто-то кого-то ставил к стенке, а потом его самого уже ставили к стенке и расстреливали, каким-то образом расправлялись с ним через 10-15 лет без особой благодарности и уважения.
М.МАЙЕРС: Ну их пережёвывают-то за что? За их политические амбиции. Можно сказать, что такие персонажи, как Гиркин или даже такие персонажи как Пригожин, готовы с политическими амбициями расстаться или уже расстались?
В.ОСЕЧКИН: Мне думается, что, на самом деле. Не было у них никаких политических амбиций. Они играли свою роль, которую им отводили спецслужбы. Им давали возможность полностью отыграться. Чтобы было понятно по поводу Пригожина, даже у нас, у наших источников, которые точно не являются самыми главными, была информация об этом заговоре – соответственно, ФСБ полностью модерировала и контролировала эту ситуацию. В любой момент Пригожина могли снять на одном из рейсов, в любой момент на территории одной из колоний, где он находился, мог зайти спецназ ФСИН или ФСБ, его там блокировать, разоружить вместе с его немногочисленной охраной и запереть в любой из камер штрафного изолятора. Они этого не делали, почему? Потому что им необходимо было, чтобы это реализовалось, чтобы в какой –то момент…
В.РОМЕНСКИЙ: Чтобы в бахмутской мясорубке было мясо, которое Пригожин туда бы привозил.
В.ОСЕЧКИН: И это в том числе. Думаю, что здесь спецслужбы очень хорошо рассчитывали на эффект н Путина, чтобы он испугался и понял, что на самом деле именно они являются самыми главными его защитниками, опорой и надёжей, а никак не те миллиардеры, на которых он делал ставку, из своих там друзей из питерских. Эти очень быстро на самолётах поулетали кто шаурму есть, кто пить шампанское, кто просто прогуляться на пару дней из Москвы. Поэтому здесь, конечно, ближний круг Путина очень сильно поменялся за эти дни. Те, кто выиграл от этой рокировки, они и были этими бенефициарами, они это всё допускали, внимательно слушали и отслеживали.
В.РОМЕНСКИЙ: Ещё одна тема, о которой я хотел бы с вами поговорить, это отношение к украинским военным, оказавшимся в российском плену. Очень много материалов сейчас на эту тему, что можете рассказать? Много материалов про истязания, избиения, про давления, про пытки током. Что вам говорят люди?
В.ОСЕЧКИН: Во-первых, спасибо за этот очень важный вопрос, за то, что решили эту тему поднять у вас в эфире, мне кажется, что её очень важно обсуждать с русскоговорящей аудиторией. На наших с вами глазах, начиная с марта 22 года, по крайней мере, на наших, кто наблюдает за этой ситуацией изнутри с помощью наших сайтов, источников и тех людей, которые с нами сотрудничают из числа заключённых и сотрудников ФСИН, на наших глазах начали совершаться преступления против человечества и человечности, военные преступления против тысяч украинцев, которых принудительно похищали, доставляли, этапировали военными бортами Ил-76 на аэродромы России, где их из самолётов под конвоем в сопровождении спецназа ФСИН грузили в автозаки. Всё это происходило очень жёстко и жестоко. Люди и так по неделю-две-три проводили в плену в палаточных лагерях российской армии, где их избивали и с ними контрразведка работала очень жёстко, пытала их, чтобы получить какую-то информацию о позициях, о вооружении, о позывных и так далее – после этого избитых и изнемождённых людей били сотрудники ФСИН на аэродромах ,грузили их в автозаки. Военные комиссары писали письма начальникам УФСИН с просьбой организовать приезд на такой-то аэродром 7-8-10 автозаков и обеспечить этапирование в следственный изолятор и исправительные колонии лиц, противодействовавших проведению специальной военной операции на территории Украины, это всё в кавычках, конечно же, для нас с вами. Эти люди, которым даже не давали возможности поднимать голову, лай собак, тоже избиение, положение буквой Г, их грузили штабелями в автозаки, их грузили и отвозили вот в то, что мы уже называем де факто военными концлагерями. Конечно, юридически это целый ряд следственных изоляторов и исправительных колоний ФСИН, но по сути дело, это уже военные концлагеря, которые ушли под контроль ФСБ, в которых в комнатах длительных свиданий проживают оперативники центрального аппарата ФСБ и региональные опера, которые и рулят всем этим процессом. Администрация этих учреждений, их личный состав ушли под их власть, и там уже не начальники СИЗО и колоний принимают решения: кого бить, как бить, кого вести на допрос ночью, кого днём, кого кормить, кого не кормить, что с каждым из них делать. Периодически туда наведывается, когда спецназ ФСИН в порядке ротации меняется и спецназовцы устают и вовремя их приехать и подменить спецназ из других регионов не может, очень тяжело бить людей целый месяц подряд – туда ещё приезжает военная полиция, тоже бить этих пленных в те дни, когда спецназ не успеет вовремя доехать. У кого-то Камаз, у кого-то БТР по дороге сломается, у кого-то автобус сломается. Да, жестокость проявляют отделы специального назначения УФСИН, причём они прекрасно понимают, что совершают преступления, которые будут расследованы на уровне международного уголовного суда, на уровне международного трибунала. Поэтому, как любые настоящие профессиональные преступники, российские спецслужбы заранее создают схемы, чтобы затруднить расследование. Поэтому спецназ из этого региона, в котором содержатся военнопленные, он с пленными напрямую не взаимодействует. Приезжают, по месяцу прикомандировывают из других регионов. Работают они в масках без опознавательных знаков, поэтому если бы не те люди, которые покидали систему ФСИН и не становились нашими источниками, не передавали нам информацию, наверное, потом не давалось бы восстановить, какой отдел специального назначения в какой месяц в каком учреждении ураганил, пытал и проявлял жестокость. Большую часть из них мы деанонимизировали, зафиксировали в рамках нашего независимого расследования, и всем, кто на международном уровне проявляет интерес и занимается расследованием либо проверкой этой информации, мы всё это передали, я просто уверен, что со временем все эти персонажи, начиная с этих вот садистов в масках, заканчивая теми, кто давал им приказы из числа руководства ФСИН и генералитета, ну и, конечно же, мы подразумеваем, до Путина – без Путина это бы не происходило, они, конечно, будут за это привлечены к ответственности. Происходят там, конечно, страшные вещи. Помимо просто избиения на них отрабатывают все самые жестокие практики за исключением газовых камер нацистов в концлагерях Третьего рейха. Им урезают пайки, их начинают кормить меньше меньшего, доводя их до дистрофии. Люди, и гражданские, и военные, тут нужно повторить, что когда их выгружают из автозаков и заводят в СИЗО, в колонии, 50/50, около 50% гражданских, 50% военных, которые принимали участие со стороны Украины. Доводят до изнеможения, до истощения, они теряют по 20-30-40 килограмм. Изнуряют режимом, их заставляют по 17 часов стоять в неудобных позах под видеокамерами. Если кто-то пытается пошевелиться, проявить какую-то человечность, помочь другому и так далее – залетают, выводят всю камеру, жесточайшим образом избивают. Избивают причём по-хитрому, их уже даже палками резиновыми не бьют, потому что уже во время первых месяцев экзекуций и спецназ, и региональные управления ФСИН потеряли десятки резиновых палок – эти спецсредства были сломаны об пленных. А всё это же проводится в бухгалтерии по системе отчётности. И они же не могут сами на себя собрать новую доказательную базу для трибунала. Что они настолько жестоко применяют спецсредства, что у них впервые за десятилетия ломаются. Поэтому они поступают по-хитрому, нарезают пластиковые трубы по полтора, по метру в длину, засыпают это песком и бьют этим.
В.РОМЕНСКИЙ: Это чеченская практика, кадыровцы так избивают людей.
В.ОСЕЧКИН: Избивают какой-то этап, потом этот этап ломают, потом их сбрасывают в котельную, сжигают с тем, чтобы потом, вдруг в случае чего-то там они не были найдены, эти резиновые палки, на которых следы сотен ДНК, которые покажут, какое число людей ими там лупили и избивали. Здесь важный момент, который я хотел бы сказать. Всё-таки палка резиновая – рассчитана так, чтобы она наносила расслабляющий удар, в теории, но не травмировала, не разрывала внутри – она достаточно толстая и упругая. А вот эти вот трубы – они более тонкие, и они пробивают вглубь, они оставляют очень серьёзные внутренние гематомы, и при отсутствии нормального питания, вентиляции и медицинской помощи ослабшие организмы не справляются с этим, и люди там заживо сгнивают – начинается гангрена и заражение крови, есть целый ряд уже погибших, которых не возвращают в Украину, которых хоронят, скажем так, в секретных местах ,чтобы скрыть вот это всё, и тем, кому повезло в результате отмены вернуться в Украину – они мне присылали видео, я с ними разговаривал сразу после освобождения, там без слёз не взглянуть на это. Люди действительно, у них там ноги в дырах по несколько сантиметров вглубь, нарушение деятельности опорно-двигательной системы, массовое заражение, и вот например Алексей Аноля, который побывал в плену с марта по декабрь прошлого года, он до сих пор проходит в одной из европейских клиник лечение и реабилитацию, на протяжении восьми уже месяцев его пытаются поставить на ноги и лечить. А кто-то не справляется и кто-то не выживает. Это страшный пыточный конвейер, это лютое зло, которое перекрыло по масштабу то, что творил Путин и Путинские ФСБ и ФСИН даже с российскими заключёнными в саратовской втб-1 и иркутском СИЗО-1, хотя тогда в 21 году, когда я всё это публиковал и мы с вами, Маша и Владимир, обсуждали это в прямом эфире – тогда я думал, что ничего ужаснее этого представить невозможно. Сейчас, когда мы изучаем вот эту тему и расследуем, собираем по крупицам материалы – я точно знаю, что это самый настоящий ад, более жестокого периода за историю России последних 50-60 лет точно не было.
М.МАЙЕРС: А спастись оттуда можно, и как?
В.ОСЕЧКИН: Обмен – единственный шанс.
М.МАЙЕРС: Какой есть процент? Обмены иногда всплывают в новостях, иногда, видимо, нет. Сколько было обменяно, по вашей информации, не знаю, за месяц, за два? Какой процент? Содержится 10000, меняют 10 человек? Можно себе представить хотя бы относительные цифры?
В.ОСЕЧКИН: В плену на данный момент по нашей информации минимум более 2000 человек, точно в плену. Но по предварительной непроверенной информации, которую мы по крупицам собираем, более 7000. Почему такая разная информация – потому что когда ФСБ, управление М узнали, что мы занимаемся этой темой и собираем материал, зная способность «Гулагу-нет!» и наших коллег проникать в их систему электронного документооборота, они приехали в эти лагеря, спецы, и они обнулили полностью все почты, все памяти, все документы, и в случае, когда необходим файлообмен между житной и региональными управлениями или региональным органом ФСИН и конкретным концлагерем, то помимо офицера ФСИН, который обменивается каким-то документом, находится и с той, и с другой стороны контрразведка ФСБ, которая контролирует этот созвон, эту отправку этого файла, получение и уничтожение этого документа по какой-то отчётности. Грубо говоря, хакнуть какое-то учреждение, чтобы сказать «мы вскрыли вас, сейчас мы с калькулятором посчитаем, я знаю, что там 7632 человека» – конечно же. Мы так сказать сейчас не можем. Конечно, возможно, потом кто-то из центральных аппаратов ФСИН или ФСБ сбежит из России и в обмен там на иммунитет даст показания, предоставит документы, тогда мы будем обладать полнотой информации. Но пока по предварительным данным – более 7000 человек. Обменивают – пока речь идёт о сотнях человек в лучшем случае, и большая часть остаётся там. Те же самые бывшие пленные, которые дали нам свидетельства за последнее время, они рассказывали, что на момент обмена, с декабря 22 года, января 23 года, целый ряд людей, которые вместе с ними проходили через пытки, у них там отказывали ноги, отказывали почки – их до сих пор не обменяли. А с учётом того, как мы знаем, им не оказывается медицинская помощь там и как над ними измываются и как могут развиваться подобные заболевания от нахождения внутри тюремной системы, мы понимаем, что мы этих людей никогда уже не найдём.
В.РОМЕНСКИЙ: Много там людей погибает просто? Я хочу понять, известно ли вам об этих случаях, вы их фиксируете, когда люди это заключение, эти пытки не переживают?
В.ОСЕЧКИН: Эта система, о некоторых случаях нам известно. Не обо всех, о некоторых. Особый цинизм, когда мы узнали, что они делают, чтобы скрыть подобные смерти. Во-первых, что приводит к смерти: сначала избиения, потом неоказание медпомощи. Местные медики тюремные, многие из них забыли про клятву Гиппократа. Половина из них плачет и говорит: «Ну, блин, садисты, ничего не могу сделать», – и хотя бы мазью Вишневского раз в месяц украдкой что-то мажет. А половина, насмотревшись этой пропаганды, приходит к спецназу и говорит, молодая медсестра: «А вот я не видела, как вы их били. Можете ещё раз повторить?» И они это повторяют в тюремном дворике, бравые спецназовцы, чтобы эту медсестру удивить и показать, как они здорово могут беззащитных пленных бить и так далее. Что касается этого, это самый настоящий нацизм. Это не громкое слово, их уничтожают, их пытают, их мучают именно потому что они украинцы, а не почему-либо ещё. Среди них нет каких-то нацистов, националистов, самых обычных пленных мучают просто в угоду какой-то там медички, которая хочет посмотреть, как кто-то там искривляется и так далее. Соответственно, месяцы, всё это там, загноение, мучения и так далее, и потом люди погибают – от сепсиса, от сердечной недостаточности, в муках, в боли всё это сопровождается. Потом их выносят на одеяле, и что дальше делают с телом? В Украину их вернуть – тело является стопроцентным доказательством вот этих вот бесчеловечных преступлений. Сами они на себя явку с повинной таким образом не выдадут. Что они делают? ФСБшники, которые контролируют в том числе, по многим расследованиям ваших коллег, похоронный бизнес в России, для чего они это контролируют? Все думают, это история про деньги, заработать деньги на гробах. А это история о том, как жертв пыток повсеместно хоронить без огласки. Они знают, что завтра в этой могиле они должны похоронить какую-то старенькую бабушку, которая в какой-то деревне или городе России умерла. Дают команду землекопам, они вырывают в полтора раза глубже яму, куда заносится тело погибшего пленного, присыпается землёй, туда на следующий день приезжает процессия, торжественно отправляют в последний путь, ставится на могиле крестик – и никогда никакие родственники какой-то бабушки или дедушки не дадут согласие, чтобы рыли могилу и трогали кости, прах и останки их родственников. Всё, система ниппель. И когда вот этот момент мы узнали и смогли в одном из случаев перепроверить – ну что я могу сказать, волосы дыбом, и дна нет.
М.МАЙЕРС: А что значит перепроверить, извините?
В.ОСЕЧКИН: Ну копать мы не копали, просто собрали информацию про этих людей, которые в этом принимали участие. Регион пока не буду говорить, потому что наша цель – вывезти всех людей, которые знали это, видели, чтобы их показания в том числе звучали на трибунале со временем.
М.МАЙЕРС: Спасибо вам большое, Владимир Осечкин, основатель проекта «Гулагу-нет!», спасибо вам.
В.ОСЕЧКИН: Спасибо