«Утренний разворот» / Олег Кашин: Я не очень понимаю, как любить берёзку, возле которой стоит мент
Олег Кашин — журналист, гость эфира Лизы Аникиной и Лизы Лазерсон.
Л.АНИКИНА: Лиза Лазерсон, Лиза Аникина и Олег Кашин у нас в “Утреннем развороте”
Л.ЛАЗЕРСОН: Але, оп! Простите, какую-то неправильную барабанную дробь нам поставили, цирковую. Олег, скажи, пожалуйста, что происходит вообще в России прямо сейчас, потому что происходящее уже совсем странно.
О.КАШИН: Да, я вижу, ты в розовом, значит, ты идёшь на “Барби”, а Лиза…
Л.ЛАЗЕРСОН: Да, в Лондоне, в Лондоне. А Лиза на “Оппенгеймер”.
Л.АНИКИНА: Во Франции.
О.КАШИН: в чёрном. Нет, что происходит, умер Антон Черепенников, 40 лет, человек, ответственный за СОРМ, за прослушки, за всевозможную дичь, связанную с интернетом, один из титульных спонсоров ЦСКА, загадочный мужчина, явно конторский, близкий к Усманову при этом. И вот когда человек в 40 лет умирает, ощущение “ну конечно, его убили”, да, поэтому хочется считать это главной новостью дня. Ну а всё остальное, я думаю, вы и без меня знаете. Стрелков сидит, на войне затишье, Евгений Пригожин создал юрлицо в Белоруссии. Всё, как говорится, по плану.
Л.ЛАЗЕРСОН: Почему план настолько поражает самих тех, кто в него верил?
Л.АНИКИНА: У нас была какая-то тактика, и мы её придерживались!
О.КАШИН: Разумеется, просто давайте исходить из того, что все поехали головой, что будущего нет, как в известном фильме Триера, планета наползает на Землю, скоро мы все погибнем, а если все погибнем – зачем вообще думать там, не знаю, о родине, о морали, о добре, о чём угодно – всё равно всё уже пошло, как говорится, прахом.
Л.ЛАЗЕРСОН: Слушай, мне так не кажется. Владимир Путин как-то очень сильно избегает поездки в ЮАР, явно его не пленяет мысль сесть по ордеру и быть арестованным. То есть, человек себя очень, так сказать, бережёт физическую безопасность – вряд ли мысли о смерти у него сейчас.
О.КАШИН: Разумеется, он всего боится, да, это тоже понятно, но я бы относился и к Владимиру Путину в его нынешнем виде как к человеку, переживающему уже загробное существование, то есть, как говорится, мужик, у тебя всё было – и ничего хорошего в его жизни не произойдёт, он, конечно, проклят, как и все мы. И из этого нужно исходить.
Л.ЛАЗЕРСОН: Меланхолия – фильм, про который спрашивали в чате. А в чате спросили, я ответила и зачем-то озвучила. Мы закончили говорить перед тобой со Святом Павловым, которого ты знаешь, тоже смотрела ваш с ним эфир. Вот скажи пожалуйста, вот эта логика сама, что мы не поддерживаем ни ахматовцев, ни кадыровцев, ни советизацию, ни названия вроде Артёмовск, но мы за русского воина, и поэтому мы идём воевать за племянника Кадырова, которому отдадут что-нибудь.
О.КАШИН: Данон, да.
Л.ЛАЗЕРСОН: Насколько эта логика – не понимаю, как можно к ней подобраться. Как можно показать человеку, что не очень ок тебе с этой властью? Власть делает вид, что тебе с ней по пути, потом тебя же и нагнут, грубо говоря.
О.КАШИН: Ну как учил Аркадий Бабченко, родина тебя бросит, сынок. Логика гнилая, конечно, даже оставляя за скобками, хотя как такое оставишь за скобками, что мы поддерживаем русского воина, поэтому одобряем его ежедневное уничтожение без повода, без миссии, без ничего – нет, регулярно, естественно, слышу именно такую аргументацию, вот именно сейчас. Евгений Норин того же круга, известный автор, историк, автор хорошей книги про чеченскую войну, также выкатил такой манифест, что да, разумеется, мы тоже не одобряем войну, но просто так выйти из войны без гибели России нельзя, поэтому надо воевать. Ну эту аргументацию тоже мы слышим.
И я вернусь к своему исходному тезису всё-таки, да, ну вот понятно, что это слишком опереточно звучит, что Россия уже погибла и чего о ней горевать. Просто если ты абстрактно говоришь, что не поддерживаешь там ни Кадырова, ни бабку с флагом и так далее. А что такое России помимо Кадырова, бабки с флагом, помимо мента, который вчера забирал Игоря Стрелкова и так далее? Это, наверное, во всём этом кале, во всём этом зле она и сосредоточилась – и сверх этого ничего нет. Именно поэтому позиция опять же таких патриотов как Свят Павлов выглядит, наверное, максимально жалко, то есть…
Л.ЛАЗЕРСОН: Ты считаешь, патриотизма чистого помимо всех этих наносных вещей типа мента, сапога, наручников, швабры быть не может что ли?
О.КАШИН: Знаешь, я сам всегда был сторонником того, что может, но при этом чем дальше, тем сложнее это формулировать, да, потому что, что такое патриотизм без мента – ну берёзки, да, ну Пушкин, ну уж не знаю, что…
Л.ЛАЗЕРСОН: Знаешь, это интервью моё с Кариной Орловой, Олег, посмотри, кстати. Реально что за берёзки, Пушкин?
О.КАШИН: Все смотрели Карину Орлову у тебя, прекрасная беседа получилась.
Л.АНИКИНА: Я не смотрела.
О.КАШИН: Не надо в этом сознаваться.
Л.АНИКИНА: Я шёпотом сказала.
О.КАШИН: Но тем не менее, да, хорошо. Любовь к стране, когда и на каждой берёзке сидит по менту.
Л.ЛАЗЕРСОН: Висит.
О.КАШИН: Пока не висит, да, к сожалению, мент вооружён и очень опасен, поэтому как раз я не очень понимаю, как любить берёзку, на которой или возле которой стоит мент. Я вижу людей, которые думают, что умеют, но также понятно, что в итоге именно эти люди назавтра пишут в своих телеграм-каналах, что без пяти минут русорез или как же так, какие-то там демонстрации агрессивных мусульман полиция охраняет, а бедного-несчастного того же Игоря Стрелкова – задерживает.
Л.АНИКИНА: Олег, а как вам логика, которую можно услышать часто не только от националистов – я не то чтобы за войну, но она была необходима, и я в этой войне не за Путина, не за власть, не за Шойгу – я за простого русского человека, за наших русских ребят, которые там воюют?
О.КАШИН: Которых, как уже было сказано, эта война убивает ежедневно, причём, очевидно, убивает…
Л.АНИКИНА: Нужно им помочь.
Л.ЛАЗЕРСОН: Другого пути нет, уже их мобилизовали, это даже не добровольцы, которые там идеологически заряжены. Вот мобилизовали человека – судьба, всё, вот я против Путина, но я вот в ним буду в его боли, слабости, грязи и говне.
Л.АНИКИНА: Как нам говорил Свят, вот война идёт как идёт, даже СВО, он, кажется, говорил. Вот идёт как идёт, здесь нужно помогать нашим.
О.КАШИН: Помогать нашим, да, естественно, задача, чтобы они вернулись живыми, поэтому как раз разговор о том, чтобы они вернулись живыми, поэтому вот как раз разговор о том, стоит ли им посылать тёплые носки, который вёлся полгода назад или больше, во время скандала с «Дождём». Тёплые носки им нужны, естественно, наши мальчики есть наши мальчики, здесь разговора нет. Но если честно, я думал, что мы будем говорить о чём-то свежим и остром, а этот же разговор начался прямо в начале войны.
Л.АНИКИНА: Мы просто под впечатлением находимся, извините.
О.КАШИН: Ничего страшного, просто тот же самый я так же говорил, правда, риторика была, скорее, обращена на либералов, которые наших мальчиков проклинали. Что всё-таки весь XX век, начиная с Первой мировой войны, вполне выработано и в культуре, и в повседневности, понятное отношение к угоняемому на фронт парню, да, обывателю, студенту, молодому какому-нибудь рабочему, чьему-то сыну и так далее. Естественно, он жертва, угоняемая на фронт. Естественно, он нуждается и в поддержке и в сочувствии, и в том, чтобы бессмысленность бойни происходящее она каким-то образом не обернулась могилой.
Л.АНИКИНА: Но ведь, пойдя на фронт, он сделал свой выбор?
О.КАШИН: Люди, которые идеологически заряжены, делающие свой выбор, их всё-таки мы наблюдаем, не знаю, через телеграм-канал «Горюшко» украинский или через какие-то паблики, где обсуждают умерших людей, всё-таки на каждого идейно заряженного человека, который, в общем, мразь, если он, в отличие от продвинутой и умной Кариной Орловой вполглаза следил за телевизором, посвящая свою жизнь каким-то повседневным вещам и вполне искренне, может, верит, что бандеровцы, которые сожгли в Одессе людей в доме профсоюзов, теперь, значит, посягают на Донбасс, теперь их, значит, надо останавливать. Это понятно. Ещё раз скажу, он жертвой быть не перестаёт, естественно, он заслуживает того, чтобы вернуться, быть живым и, если возможно, счастливым. Буквально сегодня, столкнувшись в Facebook с картиной Юрия Пименова, такого иконического советского художника, да, он рисовал и «Свадьба на завтрашней улице», когда молодожёны идут по какой-то новостройке по проложенной в грязи дощечке, и…
Л.ЛАЗЕРСОН: Да, такой соцреализм, от которого сияние исходит.
О.КАШИН: Да, девушка-блондинка в кабриолете возле нынешнего здания Госдумы. Я люблю его картину «Инвалиды», 20-какого-то года, когда двое страшных таких мужчин, на лицах которых печать ран, нанесённых в Первую мировую войну, ведь тогда, собственно, в эпоху Ремарка, которая, вне зависимости от границ, была в принципе одинаково утроена и в Германии, и у нас, и в Америке, и везде. Людей, поколение уничтожило в этой бессмысленной бойне, а речь ведь идёт о великой войне, которая определила облик человечества на сто лет вперёд. И относиться как-то иначе к войне, которая всё равно остаётся локальной, при всём, как говорится, уважении у украинскому народу – да нет же, прекращение войны, просто сегодня сказать там, извините, мы отводим войска, мы отводим войска на границы, уж не знаю, 23 февраля или 91 года, тут уж обсуждаемо, не упадёт небо на землю и не рухнет Россия, более того, уже сейчас на фоне той охоты, с которой Запад помогает Украине побеждать, особенно очевидно, что западные столпы, начиная с Байдена и заканчивая западно-европейскими лидерами, Макрон об этом открыто говорит, для них самый страшный кошмар – поражение России, влекущее за собой какое-то её государственное крушение.
Я, опять же, не разделяю этот страх товарища Байдена, поскольку полагаю, что бояться хаоса в ядерной державе, когда в ней уже царит хаос, который мы наблюдаем в той или иной форме, всё-таки глуповато. И речь идёт о том, чтобы была устранена причина хаоса, каковой, очевидно, является невменяемый и опасный для всего мира Владимир Путин. Но тем не менее, да, разумеется, прекращение войны – никто нам не докажет, что прекращение войны влечёт за собой какую-то национальную катастрофу, тем более, что сама война по всем признакам и количеству теряемых людей ею является. Безусловно.
Л.ЛАЗЕРСОН: Я сомневаюсь в том, что Путин сможет применить ядерное оружие, судя по тому, как он себя сильно бережёт в контексте этого ордера, но шутили все про Гаагу, да, был мем у тебя в телеграм-канале по поводу Стрелкова, Гааги, да, Боинга и того, что Путин его посадил. А может ли реально такое быть, что Стрелкова выдадут Гааге в обмен на что-то – на снятие санкций хотя бы?
Л.АНИКИНА: Я думаю, что санкции не будут снимать в обмен на какого-то одного несчастного Стрелкова, которого либо здесь посадят, либо…
Л.ЛАЗЕРСОН: Ну немножечко, одну санкцию снимите.
Л.АНИКИНА: Какую? Вернуть Макдоналдс в Россию?
Л.ЛАЗЕРСОН: Нет, лично какого-нибудь друга Путина.
О.КАШИН: Антона Красовского, да, вчера с него снимали санкции. Я в очередной раз похвастаюсь, что у меня была об этом колонка, вчера шутил, что, естественно, Игоря Стрелкова для того и берегут, чтобы в рамках потепления отношений с Западом сдать его в Гаагу. Спорим сегодня с разными людьми, можно ли его считать политзаключённым, ведь он развязал войну и сбил самолёт.
Л.ЛАЗЕРСОН: Мы согласились утром, был об этом разговор.
Л.АНИКИНА: Нет, это другое. Развязал войну и сбил самолёт- это одно действие, его же не за это судят.
О.КАШИН: Самолёт никакой он не сбивал при этом, мы понимаем. Да, судят его не за это, его судят формально, статья такая – разжигание, при этом мы понимаем, что он за два дня до ареста недопустимо с точки зрения нашей аппаратной этики обхамил Владимира Путина, наверное, это можно считать реакцией на это, наверное, это можно считать последствиями пригожинского выступления, когда так же все умные политологи говорили, что теперь российская власть возьмётся за так называемых турбо-патриотов.
Но при этом он всё равно политзаключённый, безусловно, и этот стереотип, что если мы считаем кого-то политзаключённым, то а) мы его любим, б) он герой, в) в прекрасной России будущего он должен прийти к власти или, если не дожил – то превратиться в бронзовый памятник, да нет же, политзаключённые – это те, кого сажают по беспределу по политическим мотивам. Разумеется, Игорь Стрелков…
Л.ЛАЗЕРСОН: Иначе у нас бы не считались политзаключёнными все репрессированные, в том числе нквдшниками, мы же не считаем, что они не репрессированы, если они до этого работали.
О.КАШИН: Это же тоже был спор в своё время, когда имя Ягоды написали на стенде с именем безвинно убитых в Коммунарке. Хорошо, давайте не будем писать там Ягоду.
Л.ЛАЗЕРСОН: Последний адрес.
О.КАШИН: Последний адрес был про Уборевича, который утопил в крови тамбовское восстание, давайте не будем Ягоду писать, он лежит в могиле, мы его не считаем. Я-то вообще полагаю, что даже обычные уголовные приговоры, выносимые теми же людьми, которые творили большой террор – это очень сомнительные приговоры. Мой любимый пример – про маньяка-пионера Видничевского, который в довоенном Свердловске убивал детей. Его поймали в итоге, но, поскольку причём как бы Алексей Ракитин в известной книге пишет, поскольку за непосредственно убийство по тем временам статьи были какие-то очень вегетарианские, условно 5 лет, даже если ты убил сто человек – соответственно, ему добавили контрреволюцию и уже законно расстреляли. Но ведь и это беспредел, на самом деле, и это есть правовой нигилизм. Мои многие слушатели смеются, когда я говорю на любое преступление, связанное с войной, там кого-то украинцы в плену пытали – я говорю, что и это часть большого преступления, начатого Владимиром Путиным, я бы и сюда спроецировал эти, как мне кажется, верную логику…
Л.ЛАЗЕРСОН: Ты сюда всё подтягиваешь – была жуткая история с девочкой в Пермском крае, помнишь, ты тоже говорил, что это часть…
Л.АНИКИНА: Разумеется. Ну, может, это более спорно, потому что ну наверное рост как бы обычного насилия также в какой-то мере с войной связан, наверное. Но тут можно дискутировать, и я думаю, мы нужными фактами пока не располагаем. Но уничтожение права, уничтожение закона, превращение закона в пресловутое дышло – это одна из самых страшных исторических заслуг Владимира Путина, потому что он, гордясь, я думаю, искренне тем, что он закончил юрфак и поэтому знает, как обходить закон, он же действительно разрушил право и уж не знаю, как оно должно быть воссоздано и когда оно должно быть воссоздано, как быть с этим периодом, когда действительно и суды, и следствие, и всё на свете оказалось не более чем политическим инструментом – этот период, люди осуждённые при Путине – тоже мы говорим о политзаключённых, как их сортировать по политическим статьям, да Навальный сидит по экономической. Тогда получается, все, кто сидят по экономической – несправедливо сидят? Я думаю, да, уж не знаю…
Л.ЛАЗЕРСОН: Тотальную амнистию предлагаешь?
О.КАШИН: Я вот начал говорить и сам запнулся. Нейросети, наверное, в ближайшее время-то вообще дойдут до совершенства, посадить буквально нейросеть на просмотр приговоров, искусственный интеллект. Понятно, приговоров сотни тысяч, пускай сидит и шерстит – в какой мере приговор правосуден или нет. Естественно, полагаю, что большая часть, даже формально обычно криминальных, окажутся абсолютно какими-то фальшивыми.
Л.АНИКИНА: В общем-то, тема, которая у нас заявлена к видео на Олега Кашина – это предложение лишать прирождённого российского гражданства, доставшегося при рождении, за дискредитацию армии, за дезертирство и что-то там ещё было. За экстремизм.
О.КАШИН: У меня вот есть добрый знакомый, товарищ и даже отчасти родственник Демьян Кудрявцев, который в моё время был генеральным директором издательского дома «КоммерсантЪ». Биография его известна, он в молодости, ещё советской, уехал в Израиль, соответственно, остался советским гражданином, российским не стал и получил российский паспорт уже при Медведеве, чуть ли не президентским указом, когда их давали. А потом, когда он был формально владельцем газеты «Ведомости» и чем-то газета «Ведомости» задела власть, соответственно, указ Медведева был аннулирован, потому что Демьян какую-то анкету не составил –и это тоже выглядело Китай такой прототип, да, этого возрождённого советского жанра лишения гражданства за какие-то идеологические недоработки. Я понимаю, что там сенатор Клишас, который более влиятелен и транслирует, как говорят, решения силовой башни Кремля, уже одёрнул этих крымских сенаторов, этих крымских украинских сенаторов, в смысле людей из так называемых новых территорий, что это неотчу3ждаемая вещь – гражданство по рождению, но , откровенно говоря, думаю, что Клишас просто не в курсе, а уже в недрах пресловутой АП и именно в той логике, что а ведь в совке же лишали гражданства, это была как бы оправданная практика – я думаю, да, они вполне могут обсуждать это, потому что сама логика, допустим, я иноагент. Вот сначала иноагенты, потом нежелательные организации, реестр террористов-экстремистов, ну по всей логике они должны к этому прийти, лишать гражданства. Помню, конечно, в 90 году, когда Горбачёв вернул российские, советские паспорта всему этому набору от Солженицына до Владимира Войновича – но– конечно, прецедент есть, а эти люди в рамках своего реконструкторского фестиваля, очевидно, считают себя как бы вторым изданием совка, которое уже не повторит ошибок совка, сделанных в оригинале, поэтому там я большой мастер говорить прогнозы, но думаю, что такого рода решение вполне может быть принято.
Л.ЛАЗЕРСОН: Да ты что! У нас ещё такая вот в эту же сторону была новость про расширение, вернее, сдвиг изначально называлось – сдвиг призывного возраста, в итоге просто его в одну сторону растянули. Мне очень понравился мем Мотузной – обманули дурака на четыре кулака.
О.КАШИН: Это мем Путина.
Л.ЛАЗЕРСОН: То есть, так тоже можно, почему бы нет. Зачем вообще было играться с этим законом, сначала сдвигать формально его полностью, а затем, в обе стороны его растянуть, а затем уже…
О.КАШИН: Они издеваются просто, они ненавидят людей и получают наслаждение от того, что людям делают хуже. Понятно, задним умом каждый крепок, я понимаю, что надо было с самого начала насторожиться, когда они объявили, что будут сдвигать возраст и нижний, и верхний – сдвинут возраст до 21, но это реально такой большой шаг навстречу гуманизации. Понятно, что там три дополнительных года – это три шанса поступить.
Л.ЛАЗЕРСОН: Жизни.
О.КАШИН: Жизни, жизни, да. Естественно, как бы просто надо этот рефлекс, который должен уже быть у каждого человека, любая инициатива государства, даже если государство сопровождает его доброй улыбкой и словами о заботе, любая инициатива государства направлена на борьбу с человеком. Даже Госуслуги, которым все в своё время радовались, дико удобная вещь и так далее, это же в итоге оказался не более, чем инструмент, во-первых, борьбы с человеком, и в плане мобилизации, и в плане всего на свете, не знаю, судов, и кажется вполне очевидно, буквально промывание мозгов, когда томик z-поэзии всем через Госуслуги подарили. Ну понятно, всё, что от них исходит – зло. И система распознавания лиц зло, оплата лицом в метро зло, всё зло.
Л.ЛАЗЕРСОН: Вчера я тоже говорила это Алексею Алексеевичу. Он сказал, в Лондоне, он самый оснащённый город по количеству камер. Расскажи, так? Есть отличия?
О.КАШИН: Я просто тот ещё географ и не знаю, насколько Лондон больше или меньше Москвы, но я также знаю и уверенно скажу, что да, камеры висят на тех улицах, по которым ходят люди, где находятся магазины, кафе, где находятся станции метро.
Л.ЛАЗЕРСОН: А работают ли они? Мне тут после эфира написала девушка, что у неё не смогли найти какого-то преступника на районе, потому что все камеры были отключены.
О.КАШИН: Если помнишь, есть нагляднейший кейс по отравлению Скрипаля, даже не в Лондоне, а в Солсбери все приключения Петрова и Баширова были запечатлены на камеру, кроме, собственно, намазывания двери «Новичком», а почему? Потому что в жилых кварталах камер нет, это стандарт.
Л.ЛАЗЕРСОН: Прайваси.
О.КАШИН: Не знаю, насколько законом запрещено, но то, что это прайваси, ты можешь дома ходить в трусах, и это может попасть в камеру или там провожаешь любовницу и можешь попасть в камеру. Этого нет, в жилых кварталах висит такой трогательный дорожный знак с сурикатами, которые смотрят по сторонам – соседи наблюдают за безопасностью живые. И я сам, когда переезжал, сталкивался с тем, что каждая бабушка считает долгом зайти, поздороваться, уточнить, как ты выглядишь, чтобы не считать тебя чужаком, а так, конечно, в плане этого самого цифрового ГУЛАГа я уже давно не живу в Москве, но самое это представление, когда и домофон тебя снимает, и камеры внутри двора, снаружи, в метро, у меня товарищ попал однажды, будучи задержан однажды в рамках такой политической зачистки, попал в базу и при каждом входе в метро у него спрашивали паспорт в Москве, поэтому он ещё до мобилизации уехал. Это, естественно, тоже то зло, которое также считается прогрессом, но никем не отрефлексировано, конечно, эта вот утопия про Большого брата, я думаю .что если бы я строил прекрасную Россию будущего, я бы буквально начал с того ,чтобы дворники с железными ломиками ходили по Москве и ломали камеры, которые, конечно, есть символ закрепощения и террора.
Л.АНИКИНА: А я вот не согласна, я считаю, что все эти камеры, я к Венедиктову в лагерь, технические новинки сами по себе прекрасны, просто вопрос, как они используются.
Л.ЛАЗЕРСОН: Распознавания лиц нет в Лондоне.
Л.АНИКИНА: Хорошо, не все технически новинки прекрасны. Ну вот есть настоящий убийца, преступник, вот его раз – и распознали по лицу, поймали. А так ты его как ловить будешь? Он взорвал детский сад и убежал. А тут его раз – и могут поймать. Всё зависит от того, как используется. Госуслуги прекрасные, МФЦ прекрасные, просто…
О.КАШИН: Я скажу. Всегда утопично, когда идею «А давайте сделаем тотальный контроль, но договоримся, что будет только для добра» – это невозможно, потому что всегда будет, когда капелька зла возникает. И будет: «Хорошо, давайте для добра, а ещё заодно сделаем…
Л.АНИКИНА: Вы упомянули, домофоны, подъезды- это же ставят сами жильцы, это же не власть спускает. У нас сами жильцы говорили – давайте камеры в лифте, все дружно соберём и поставим камеры в лифте. Это же не пришли от Путина.
Л.ЛАЗЕРСОН: А что можно сделать в лифте? Изнасиловать в лифте?
О.КАШИН: Знаешь, как одна артистка голая какала в лифте, да, я об этом узнал из выдачи Яндекса, когда искал просто статью про эту артистку. Нет, ну всё-таки да, естественно, мы, люди, которые уже живут в этом, когда твой айфон за тобой следить, ладно, секретов у меня нет. Но с этого «секретов у меня нет и мне так удобнее» и начинается ведь ад. Более того, мы же уже тоже общее место – упоминание о нейросети, об искусственном интеллекте в разговоре тоже было, а не это ли есть антихрист буквально, когда этот цифровой террор оборачивается против своих создателей? Возвращаясь к тому, с чего мы начали, к умершему сегодня одному из архитекторов системы буквально цифрового террора – кто удивится, если узнают, что он был убит? Либо потому что слишком много знал, либо потому что ещё что-то, опять-таки где вот это, где камеры, где СОРМ, где слежка – всегда полшага до смерти, полшага до какой-то чистой преступной деятельности.
Л.ЛАЗЕРСОН: Давай чтобы закончить на острой новой теме, не такой, конечно, острой, как у вас с Кедми было вчера, как тебе клип Шамана «Мой бой» – может быть, это к годовщине Боинга как раз?
О.КАШИН: Все же сошлись на том, что это, во-первых, «Майн кампф», во-вторых, гей-пропаганда, но при этом давай будем справедливы…
Л.ЛАЗЕРСОН: Почему гей-пропаганда? Только в русском шафле прочитала…
О.КАШИН: Мой бой потому что.
Л.ЛАЗЕРСОН: А, я прочла, что вот этот латекс, что он блонд, что вот это эстетика, знаешь, немного БДСМная гейской культуры 80х годов.
О.КАШИН: Мы же с тобой не гомофобы?
Л.ЛАЗЕРСОН: Нет, не гомофобы, я только за. При этом там есть какие-то отсылки, какой-то пранк, мне кажется, системы со стороны Шамана.
О.КАШИН: Ну уже второй раз тогда, потому что на Красной площадки бело-сине-красная повязка – тоже был пранк. Но при этом давай скажем также, не будем уподобляться тем, кто бегает, говорит, что Шаман плохой. Из массива всего, что произвела российская массовая культура официальная за подотчётный период в поддержку войны, в поддержку родины в общем виде, Шаман, наверное, есть не просто самое приличное, а единственное, что заслуживает какого-то разговора, потому что помимо него всё просто сплошной кал. И показательно, кстати, я с некоторым наслаждением наблюдаю, она ещё не закончилась, полемика Киселёва из «Землян», владельца «Русского радио» с Олегом Газмановым, потому что вот Киселёв, человек, который творчески несостоятельный, но который дружит с Путиным с давних пор и в какой-то момент, опять же, в логике…
Л.ЛАЗЕРСОН: Так это группа года по версии Муз-ТВ, на секундочку.
О.КАШИН: Вот-вот-вот-вот-вот, он именно по логике огосударствления шоу-бизнеса стал вдруг каким-то его капитаном. И теперь вот это ничтожество, да, нашего талантливого Газманова обвиняет в непатриотизме, в продажности, в плагиате и так далее. И вот естественно, понятно, что и до Шамана когда-нибудь доберутся, потому что даже если он популярен, даже если он вызывает и у нас споры о том, фашист он или нет, возникнет какой-нибудь вахтёр типа Киселёва и будет говорить: «А Шаман – пидор, а Шаман – пидор», Это логика, что они всё худшее присасывают к себе, а любое с намёком на индивидуальность или какую-то самостоятельную ценность, даже если оно лояльно, как мы наблюдали по Игорю Стрелкову, они уничтожают, портят просто, просто потому что государство так устроено, советское государство, каким бы оно бело-сине-красным сегодня ни было. Советский человек – гнида и сволочь, и об этом надо думать, когда ты говоришь, как вот Свят Павлов, правда, я не смотрел – что есть родина, есть вот это, вот они же и стали родиной. Поэтому, как говорится, родина должна быть разрушена, как говорил Катон-старший.
Л.ЛАЗЕРСОН: Очень депрессивно сегодня было, Олег. Спасибо тебе большое.
О.КАШИН: Спасибо вам, зовите, пока.
Л.АНИКИНА: Это был Олег Кашин в нашем эфире. Лиза Лазерсон, Лиза Аникина, ставьте лайки, подписывайтесь, у нас полчаса осталось до окончания сегодняшнего «Утреннего разворота».
Смотрите «Утренний разворот» на YouTube-канале «Живой Гвоздь»