Саша Филипенко: Россияне 4 года сидят с языками в жопе и не замечают войну

Подписаться на The Breakfast Show
Поддержать канал The Breakfast Show

А. ПЛЮЩЕВ: Саша, как говорится… Помните, как почтальон Печкин говорил: «Вы подождите, гражданка, целоваться, давайте сначала конфликт выясним»

С. ФИЛИПЕНКО: Давайте.

А. ПЛЮЩЕВ: Да, накануне в эфире «Дождя» вы сказали несколько слов, которые, во всяком случае, пока зрителей «Дождя», так сказать, я мягко скажу, оставили в недоумении. И, может быть, нам удастся сейчас их разъяснить. Давайте посмотрим вместе этот фрагмент.

С. ФИЛИПЕНКО: В этом смысле мне кажется, что в Москве до сих пор, спустя столько лет, не понимают, что здесь принципиально другие люди живут — мужественные люди, не люди, которые, как российское общество, не замечают войну и сидят с языками в жопе 4 года. Мне кажется, что было бы славно, если бы Путин понял когда-нибудь однажды, что невозможно победить этих людей здесь, потому что они принципиально другие, и их не напугает еще какая-то одна бомбардировка, или еще две бомбардировки.

А. ПЛЮЩЕВ: Анна Монгайт, которая вела этот выпуск новостей, публикует сейчас у себя в telegram-канале письма, которые ей приходят от россиян, которые, как они восприняли, сидят с языками в жопе. Не могли бы вы пояснить свои слова?

С. ФИЛИПЕНКО: А что здесь нужно пояснять? Россияне 4 года сидят с языками в жопе и не замечают войну. И в этом смысле там я сказал, что российское общество, сравнивая с обществом в Украине. Это совершенно точно так. Мы видим, что есть, безусловно, количество смелых россиян, которые сражаются, россияне, которые говорят о войне, россияне, которые выехали. Но в процентном соотношении с россиянами, которые делают вид, что ничего не происходит, с россиянами, которые собираются, я не знаю, в центре Москвы или в центре Петербурга и поют песни «Любэ», трогательно плачут, обнимают друг друга, рассказывают, какие они творческие ребята — ну что говорить? Российское общество не замечает эту войну 4 года и не предпринимает серьезных усилий для того, чтобы это изменить. Россияне договорились с собой, договорились с тем, что ничего нельзя сделать, ни на что нельзя повлиять. И дальше…

Я заметил, что люди, которые делают хоть что-нибудь когда-нибудь — которые рассказывают о войне, или которые говорят, что война идет, или люди, которые, я не знаю, донатят или что-нибудь в этом роде делают, — они никогда не обижаются на такие заявления, потому что они понимают, что так и есть, и нужно делать больше и больше для того, чтобы изменить ситуацию. Но люди, которые ничего не делают — они, как правило, обижаются и говорят, что ничего поменять невозможно. Там в конце этого сообщения женщина пишет про то, что — я читал это сообщение, — она пишет о том, что…

А. ПЛЮЩЕВ: Их уже нет. Их уже там три штуки.

С. ФИЛИПЕНКО: О’кей, да. Что нет оппозиции, которая их не выводит. Я очень сомневаюсь, что если бы условный Илья Яшин или Юлия Навальная сегодня сказали: «Друзья, начинаем саботаж», эта женщина 53-летняя спустя 4 года войны начала бы этот саботаж и что-то делала. У нее хватает сил на то, чтобы рассказывать, почему невозможно. И это какая-то очень длинная штука. Очень долго россияне рассказывают, почему что-то невозможно, но не сосредотачиваются на том, чтобы думать про то, что возможно.

Вот я ходил на одиночные пикеты и в Беларуси, и в России, и могу сказать, что это невозможно. Но я приезжал в Россию и выходил, например, за вашего коллегу Голунова и не задавался вопросом, что возможно, что невозможно. И мне кажется, что в этом смысле нужно сосредотачиваться на том, что возможно. Вот возможно донатить…

А. ПЛЮЩЕВ: Ну смотри… Сейчас, я последний вопрос по этому поводу уточняющий задам. Вы же тоже сосредотачиваетесь не на тех, кто что-то делает и говорит, а вы сосредотачиваетесь на тех, кто не делает и не говорит.

С. ФИЛИПЕНКО: Ну нет, Александр, это же просто был какой-то один вопрос, один момент, и вот мы сейчас его обсуждаем. Конечно, я говорю о смелых людях, которые… Я с упоением могу говорить про Петра Рузавина. Просто будто бы здесь мы сейчас смещаем акцент на квартиру мамы Кати Гордеевой, в которую может прилететь ракета. А мне интереснее говорить про Петра Рузавина и всё. И в этом смысле, конечно, я говорю про россиян, которые делают — просто их минимальное количество.

И более того, там женщина говорит, что мы не знаем, что делать, мы не знаем, как быть, и т.д. Когда я разговаривал с солдатами в Украине, первая их и главная претензия в том, что в первые дни войны им никто не говорил, что делать. Вот вчера, допустим, я разговаривал с охранником, одним из охранников из охраны Зеленского, и его главная претензия к Зеленскому, что в первые дни войны они не знали, что делать. Но при этом люди не задавались вопросами. Они открывали склады, перекрывали… Просто человек говорил: «Что случилось 24-го? Я взял автомат и пошел еб*шить русню». У него не было никаких других вопросов, но он и не занимался этими вопросами. И в этом, я считаю, огромная разница между обществом. Я не знаю, если у нас есть время, я вам расскажу одну историю, очень короткую, совершенно потрясающую.

А. ПЛЮЩЕВ: Конечно.

К. ЭГГЕРТ: Время у нас есть.

С. ФИЛИПЕНКО: Мы ехали несколько дней назад — если вы видели, был визит Светланы Тихановской в Чернобыль. И мы ехали в президентском кортеже, который состоял из семи машин, которые очень быстро, на огромной скорости (понятно, в целях безопасности) двигался по разбитым дорогам в сторону Чернобыля. Мы неслись с большой скоростью, и вдруг в какой-то момент я не знаю там, в скольких километрах от Чернобыля, перед нами была процессия, в которой хоронили солдата. Везли гроб, несколько машин буквально с флагами. И мы заехали в маленькую деревушку, в которой люди стояли на улице, плакали, были разбросаны цветы. И до этой машины мы ехали в течение 30 минут, и ни у кого в кортеже не возникло идеи обогнать эти несколько машин с героем. Потому что в машине все водители — солдаты. И президентский кортеж в течение 30 минут ехал очень медленно за этой похоронной процессией.

И я считаю, что в этом огромная разница между российским обществом, которое не замечает эту войну 4 года, и хоронит своих солдат как собак, и делает вид, что вообще не происходит ничего, и между людьми, которые рубятся здесь и каждый день понимают, что происходит. Я об этом говорю.

К. ЭГГЕРТ: Саша, теперь я перехвачу эфир, извини, у меня тоже вопрос к Саше. Потому что, с одной стороны, я тоже считаю, что большинство россиян действительно пассивно смирились с войной. Но я часто в эфирах играю роль такого адвоката дьявола. Если сравнить… Про героизм украинского общества мы не говорим, но если сравнивать ситуацию, в которой оказались российские и белорусские общества… Потому что в белорусском обществе тоже полно людей, которые абсолютно героически выходили против Лукашенко, которые подверглись репрессиям и так далее. Но можно точно так же сказать, что все-таки, к сожалению, большинство белорусского общества как будто бы смирилось с тем, что происходит, и тоже как бы находится в таком состоянии пассивного ожидания того, что произойдет дальше.

А. ПЛЮЩЕВ: Не поверишь: то же самое хотел спросить, слово в слово.

К. ЭГГЕРТ: Я считала твои мысли.

С. ФИЛИПЕНКО: Давайте, хорошо, поговорим об этом. Во-первых, я думаю, что важно сказать, что белорусское общество после двух лет репрессий выходило в том числе в 2022 году и против этой войны, хотя это вообще не наша война — сейчас уже наша, потому что мы стали соагрессорами. Так в этом и проблема, поэтому нужно говорить дальше. Если белорусы в массе своей сейчас не выходят, и мы понимаем причины, почему они не выходят, нужно не заниматься тем, что оправдывать и говорить «Мы понимаем причины, почему они не выходят», а искать новые способы.

Сейчас там же я был на границе с Беларусью, в 10 километрах от Беларуси. И сейчас мы понимаем, что большая вероятность и ожидание того, что российские войска вместе с белорусскими войсками попытаются вторгнуться в Украину со стороны Беларуси. И нужно говорить и россиянам, и белорусам, матерям, друзьям, что ваши дети не вернутся оттуда. Там это не так, как в 2020 году — там все готово для того, чтобы встретить. Там лягут все и в мешках вернутся домой. И если вы не готовы говорить про войну, если вы не готовы противостоять войне, то хотя бы саботируйте это, не отправляйте туда своих детей, потому что они оттуда совершенно точно не вернутся. Там такие «линии Маннергейма» готовы, к которым ни российские войска не будут готовы, ни тем более белорусская армия, которая прославилась тем, что в 2020 году переодевалась в поклонников Лукашенко. Это самая главная и значимая операция пока белорусской армии. Она там поляжет и очень быстро вернется оттуда.

И про это, конечно, нужно говорить. И, конечно, нужно говорить, что общество сейчас находится в такой-то точке, а не постоянно кумулировать оправдания, почему что-то невозможно.

А. ПЛЮЩЕВ: У вас просто спрашивают здесь в чате, почему невозможно. Вы употребите это слово «невозможно», если его отнести к вам? Почему вы в Беларуси не выступаете против Лукашенко? Потому что это невозможно, видимо?

С. ФИЛИПЕНКО: Конечно, какое-то количество людей не выступает, но это не отменяет того, что…

А. ПЛЮЩЕВ: Нет, вы лично, Саша Филипенко, уехавший из Беларуси.

С. ФИЛИПЕНКО: Лично Саша Филипенко уехал из Беларуси в последний день, когда просто пришли с обыском и когда ввели вторую уголовку. Я предлагаю россиянам, которые задают эти вопросы, протестовать хотя бы до первой административки. Если выйдет на улицу 14 млн. россиян (а это всего 10% россиян), это будет принципиально другая история. Если в Москве будет стоять 14 млн. человек, то это будет принципиально другая история. Давайте выйдем до первой административки. Все, даже до уголовок можно… Это такой минимум-уровень. Это будет принципиально другая картина мира, принципиально другая страна.

Но каждый раз рассказывают про то, что… Я же не требую от людей брать оружие и делать чего-то больше, чем они могут. Я говорю о том, что есть такая-то ситуация, и каждый пусть делает то, что может. Но пока каждый находит время на то, чтобы объяснить, почему он чего-то не может; почему у него причины, что он этого не может сделать, почему у него причины, что он этого не может сделать, и так далее, и тому подобное.

Я придумал сейчас рассказ, который пишу, про то, как заканчивается война победой Украины, и россияне начинают ходить и покупать справки о том, что они донатили ВСУ. Потому что всем же придется рассказывать, что все донатили, и каждый приходит туда — Ургант и другие знаменитые люди, которые за очень дорого покупают справки и показывают, как на самом деле все помогали. И потом, когда кончится война, мы узнаем, что, оказывается, все очень много всего делали. Но на самом деле это не так. И я предлагаю людям не сосредотачиваться на этом, а делать что-нибудь, хотя бы какую-нибудь мелочь, но уж точно не ныть про то, что ничего невозможно.

А. ПЛЮЩЕВ: Подождите, в вашей книге власти Украины коррумпированы? У них можно купить справку?

С. ФИЛИПЕНКО: Нет-нет, в России будут покупать эти справки.

А. ПЛЮЩЕВ: А как? То есть справку о том, что донатил ВСУ, можно получить только у ВСУ.

К. ЭГГЕРТ: Ну так тебе будут фальшивые из-под полы продавать.

А. ПЛЮЩЕВ: А, фальшивые?

К. ЭГГЕРТ: Да. Хочешь пруф того, что ты был за Украину?

А. ПЛЮЩЕВ: Фальшивые, о’кей.

С. ФИЛИПЕНКО: Александр, в этом тоже разница. Смотрите, вы говорите, будто бы нельзя говорить, что власти Украины коррумпированные.

А. ПЛЮЩЕВ: Нет, мне просто интересно.

С. ФИЛИПЕНКО: 100% в Украине есть во власти коррумпированные люди. Я вчера точно так же… Например, я разговаривал с парнем, который… Ну, это что-то типа охранника ФСО из Украины, который очень близко… Он, например, был охранником. Когда очень известные принцы и президенты приезжают в Украину, он их лично сопровождает. Он говорит открыто совершенно, что Зеленский должен уйти, потому что мы очень уважаем Зеленского за все, что он сделал, но на фоне сейчас какого-то конфликта он должен уйти.

И в этом тоже принципиальная разница в уровне свободы людей. Они сражаются, и я ему задаю вопрос: «Лучше какой-то такой худой мир с Порошенко был бы, если бы Порошенко был, или с Зеленским то, что началась война?». И он на это отвечает: «Конечно, лучше Зеленский, потому что мы сражаемся за свою свободу. Но сейчас Зеленский должен уйти, потому что есть коррупционные скандалы. И будет кто-то другой».

И в этом смысле, конечно, есть в Украине коррупция, но люди в Украине об этом прямо и открыто говорят, шутят, пишут рассказы. И было бы славно, если бы и в России люди тоже потихонечку научались это делать, а не искать постоянно оправдания и не возмущаться по поводу того, хороший спектакль «Гамлет» или нехороший с Борисовым.

А. ПЛЮЩЕВ: Я не спрашивал, есть ли в Украине коррупция или нет. Как в вашей книге это отражено, вот я о чем.

К. ЭГГЕРТ: Но я, кстати, про книгу завершу вопросом, вернувшись к визиту Светланы Тихановской. Потому что почитала статьи белорусских изданий — говорят, что вы были самым таким неожиданным членом делегации (вот прямо в нескольких статьях это читала), и вы, значит, загадочно говорили, что, возможно, материал на новую книжку. Это как раз вот эта книжка про Россию и Украину или что-то другое?

С. ФИЛИПЕНКО: Я здесь, потому что я пишу новую книгу и разговариваю в том числе с солдатами многими, кто воюет на стороне Украины. Мне кажется, мы обо всем должны говорить. Например, на стороне России погибло больше белорусов, которые воюют за Россию, чем на стороне Украины. И мы должны об этом говорить, и мы должны говорить об этом с нашим обществом. Я здесь потому, что я для книжки собираю какие-то материалы и хочу обо всем об этом говорить.

Мне кажется, важно говорить о проблеме. Потому что у нас будто бы есть большая раковая опухоль, а люди некоторые в обществе предпочитают не говорить об этой опухоли, а обсуждать насморк или говорить, что это потрясающая опухоль, и никто так хорошо от нее не умирал, как мы будем умирать.

А. ПЛЮЩЕВ: Вас, Саша, поддерживают 55% наших зрителей полностью. То есть это победа — как это? — абсолютная, 55%. Частично поддерживают 22%. То есть так или иначе 77% аудитории с вами согласны. Категорически нет 14%, и 9% предпочли спрятаться за ответом «Все сложно».

С. ФИЛИПЕНКО: Ну видите, я, как Александр Лукашенко, не набрал 83%. Есть над чем работать.

К. ЭГГЕРТ: Все равно довольно убеждает.

А. ПЛЮЩЕВ: Интересные у вас ориентиры, Саша, интересные.

С. ФИЛИПЕНКО: Как у всех белорусов.

А. ПЛЮЩЕВ: Ориентир все равно у них Лукашенко. Нужно подумать. Спасибо большое!

С. ФИЛИПЕНКО: Спасибо большое! Хорошего вам дня, пусть никто не обижается.

К. ЭГГЕРТ: Спасибо, Саша!

А. ПЛЮЩЕВ: Спасибо, счастливо! Ну вот, не знаю, как зрители «Дождя», которые пишут Анне Монгайт, удовлетворены они или нет, но надеюсь, что так или иначе. Главное, что разговор…

К. ЭГГЕРТ: Ну, мы вопрос задали.

А. ПЛЮЩЕВ: Для меня самое главное, что продолжается разговор. И это самое важное.