Михаил Шац: Телевизор работает на подготовленную почву
Михаил Шац в эфире Breakfast show
А.ПЛЮЩЕВ: Это Михаил Шац, как он сам представился, стендапист. Здравствуйте, Михаил!
Т.ФЕЛЬГЕНГАУЭР: Здравствуйте, Михаил!
М.ШАЦ: Здравствуйте, Александр, здравствуйте, Татьяна! «Стендапист» — это слово на иврите. Так стендап-комиков здесь называют.
А.ПЛЮЩЕВ: Может быть, там нет просто суффикса «ер»?
Т.ФЕЛЬГЕНГАУЭР: Типа стендапер.
М.ШАЦ: Там много чего нет, Александр, но много чего есть, с другой стороны. Более того, мне нравится слово «стендаписты» во множественном числе «стендапистиё». Вот оно, может быть, даже больше ко мне подходит.
А.ПЛЮЩЕВ: Михаил, поскольку вас знают как человека, имеющего самое непосредственное отношение к юмору, да и сами вы представляетесь как стендапист, то есть человек, выступающим с чем-то, так или иначе, ироничным, как минимум. Я буквально с первого своего эфире с начала войны я спрашиваю очень много людей, которые имеют отношение к такому жанру, который почему-то принято называть легким, как шутить в такое время? Каким образом можно что-либо вообще иронически рассматривать, когда гибнут люди, когда происходят отключения света по всей стране и так далее? Вы как этот вопрос для себя решаете?
М.ШАЦ: Я решаю этот вопрос таким образом, что я продолжаю жить и для того, чтобы не сойти с ума оттого, что я вижу вокруг, что я читаю, что слышу, мне нужно все равно выражать эти эмоции каким-то образом. В том числе, ирония, которая у меня присутствует, несомненно, она мне помогает пережить это, по-другому как-то сформулировать и продолжать жить дальше.
У меня есть семья, дети. Я живу ради них. И хочу это пока делать еще какое-то время.
Т.ФЕЛЬГЕНГАУЭР: Аудитория, которая приходит к вам, тоже ищет какой-то терапии просто, не имея возможности сформулировать так, как можете вы, приходит просто послушать и разделить эмоции?
М.ШАЦ: Думаю, что да, во многом. Я съездил уже на несколько концертов. Я был в Португалии, Швейцарии, Чехии и видел эту публику уже. Кроме людей, которые давно уехали, есть много людей, которые уехали в связи с последними обстоятельствами. И на самом деле им очень нужно это слово. Во всяком случае, реакция после концерта была самая разнообразная. Не в том смысле, что кому-то понравилось, кому-то нет, это понятно. Но она всегда была очень эмоциональной. Иногда приходили за кулисы потом не просто сфотографироваться, а так, обняться и поплакать. Это правда.
А.ПЛЮЩЕВ: Тут наши зрители спрашивают, когда вы уехали, Михаил? Я, кстати, помню, мы, кажется, на «Эхе» виделись незадолго до войны, если мне не изменяет память, может быть, за несколько месяцев.
М.ШАЦ: Возможно. Память мне уже как раз, в отличие от вас, изменяет, я уже не помню. Я уехал в конце марта.
А.ПЛЮЩЕВ: В конце марта, то есть с началом войны, по сути, там прошел месяц. Как себя чувствуете в этой вынужденной эмиграции?
М.ШАЦ: По-разному, я думаю, как и многие. У меня есть какие-то эмоциональные горки. Я, в общем, привыкаю к этой жизни, стараюсь себя побольше занимать различными вещами. Уделил много времени ивриту, закончил первый уровень ульпана — это языковая школа. Выступаю периодически. Делаю подкаст на YouTube. Как-то вот так.
Т.ФЕЛЬГЕНГАУЭР: Но при этом вы сталкивались со всякими проблемами и когда работали и жили в Москве. И ваша позиция гражданская не сильно соответствовала тому, что предпочитают федеральные каналы. То есть для вас какие-то проблемы с Российской Федерацией началась не 24 февраля.
М.ШАЦ: Да, это очевидный факт. Они начались у меня году в 2011-м, после Болотной. Все мои проблемы начались там. И с этими проблемами я живу уже, получается, 11 лет.
Т.ФЕЛЬГЕНГАУЭР: Поменялось отношение к вам или не поменялось? Мне интересно, чувствуете вы на себе, что вы российский гражданин? Россиян сейчас всех баз разбора относят, скажем, не к самым дорогим гостям, — сформулирую дипломатично.
М.ШАЦ: Вы имеете в виду отношение здесь?
Т.ФЕЛЬГЕНГАУЭР: Вы же не только в Израиле. Вы же в разных странах побывали с концертами.
М.ШАЦ: Да, я побывал в нескольких странах. Но основное время я провожу в Израиле. И в Израиле отношение к русскоязычному населению, как вы сами понимаете, вполне себе сносное. Здесь очень мало прямого неприятия. Понятно, что здесь есть беженцы и мигранты, в том числе, с Украины. Но я никогда еще не видел прямых конфронтаций, связанных с этим. Хотя в определенном смысле частично русская диаспора, конечно, проявляет иногда и пропутинские какие-то взгляды, бывает здесь и такое. Потому что те люди, которые, приехав сюда, не пытаются социализироваться, не пытаются интегрироваться в израильское общество, они остаются наедине с телевизором и, в общем, получаем определенный итог, который мы получаем.
Но, повторюсь, это не какое-то большинство. Есть просто такие люди. Но в основном Израиль придуман и создан для того, чтобы сюда приезжали евреи со всего мира. Поэтому они здесь переплавляются в таком котле в какое-то другое совершенно общество, которое здесь есть.
А.ПЛЮЩЕВ: Вы сказали, что люди остаются наедине с телевизором. Это открывает нам целый спектр возможных тем. Прежде всего то, что произошло, то, что люди поддерживают войну, многие люди в России — это виноват исключительно телевизор, это у него такое магическое действие? То есть, окажись телевизор в руках у хорошего человека, у абстрактного Алексея Навального или кого вы считаете хорошим человеком, неважно — у Михаила Шаца, например, окажись в руках Останкинская телебашня, всё было бы хорошо. Людей можно сделать хорошими с помощью телевизора так же, как и плохими или только плохими? Вот сколько вопросов сразу.
М.ШАЦ: Да, непонятно, на какой из них отвечать. Я думаю, что телевизор, действительно, обладает магическим свойством. Телевизор может работать как магически хорошо, так и магически плохо, мы это прекрасно понимаем. Я бы не списывал все на телевизор, если честно, потому что телевизор работает еще и на подготовленную какую-то почву. И, мне кажется, здесь еще есть какое-то свойство пытливости и любознательности, в конце концов, свойство, когда человек пытается что-то узнать, не доверяясь исключительно одному источнику и не полагаясь на все то, что он слышит там.
Мне кажется, в основном проблема в России связана с абсолютной инертностью населения в большинстве своем, с их готовностью просто принять то, что им комфортно принять и ничего, собственно, не делать и не думать об этом. Поэтому, конечно, телевизор в этом смысле очень удобная штука. Она стоит у тебя, ты ее включаешь — она все объясняет и вперед, ты идешь дальше в работу. Как-то так, мне кажется.
Т.ФЕЛЬГЕНГАУЭР: Мы вчера разговаривали с Александром Роднянским и не могли не выйти на тему состояния российской культуры в широком смысле и говорили как раз о том, кто сейчас носитель этой русской культуры, и как артисты переживают всё происходящее, кто-то остается, кто-то уезжает. И Александр Роднянский как-то очень оптимистично сказал, что, конечно, никуда ничего не денется, просто это будет всё в эмиграции. И фильмы будут снимать российские режиссеры просто за границей, и музыканты выступать…
А.ПЛЮЩЕВ: Да, им придется трудно, это пройдет через испытания, но всё это будет.
Т.ФЕЛЬГЕНГАУЭР: Вы тот самый человек, который уехал и продолжает быть артистом за границей, русскоговорящим артистом. Не очень понимаю, как это правильно сформулировать. Все равно вы выступаете на русском языке, вы несете эту культуру. Получается перестроиться? Главное, аудитория-то кто?
М.ШАЦ: Аудитория по миру разная, конечно. Всё, что нас объединяет — это, действительно, русский язык и какая-то общая история, связанная с тем, что кто-то из этих зрителей когда-либо, какое-то время проживал в России или потреблял ее культурный контент. Я думаю, всё, что нас объединяет. В остальном это разнообразная аудитория. Она даже разнообразная здесь, в Израиле, потому что есть люди, которые приехали давно, есть дети этих людей, которые тоже несут русский язык как один из языков общения, и культура, которую они потребляют, тоже частично на русском языке.
Мне сложно пока сказать, у меня небольшая выборка. Поэтому то, что я видел, мне кажется, это люди более давно или более недавно уехавшие из России. Вот, собственно, это то, что нас объединяет с этими людьми — какие-то общие культурные пласты, какие-то коды, которые более-менее понятны. Чем раньше уехал человек, тем он дальше от меня, это точно абсолютно. Я еще более-менее свежеприбывший. Но есть люди… в Швейцарии я встречал очень много людей, которые уехали лет 10-11 назад, некоторые уехали после Крыма, например. Это тоже был триггер какой-то. Все это, безусловно, нас отличает, конечно.
А.ПЛЮЩЕВ: Михаил, здесь в Вильнюсе живет наш коллега из журналистского коллектива одного — Никита Белоголовцев. Никита сын Сергея Белоголовцева, известного вам по КВН и ОСП-студии. Вам — это я имею в виду слушателей, не Михаилу подсказываю.
Вот Никита пишет у себя в Твиттере за 12 ноября: «Вот вам кринжево это видеть, а мне примерно в 10 раз кринжевей». И там репост из Твиттера Андрея Бочарова, который пишет, как мы воюем с нацистами, и вот это всё. И про Андрея Бочарова тут много вопросов разных задают. Потому что кажется, что такие смешные, такие свободные люди, как были в ОСП-студии — как вы, как Татьяна, как Сергей Белоголовцев, — вот эти все прекрасные люди, которые так здорово шутили, они такие раскованные, они не могут быть такими несвободными, они не могут поддерживать всё это. И по Андрею спрашивали еще до войны, вообще, что, может быть, проблемы какие-то с материальным обеспечением, может быть, еще что-то. Как вы отвечаете на этот вопрос, человек, которые знаете его лучше, чем мы здесь все вместе взятые?
М.ШАЦ: Во-первых, кстати, не так уж плачевно всё. Я в том смысле, что все-таки большинство из нас, как мне кажется, разделяют одни и те же взгляды. Но да, есть Андрей Бочаров. Андрей давно вступил на этот путь, я думаю, где-то после Крыма еще. Я какое-то время наблюдал за его трансформацией в Фейсбуке. Я в Твиттере не зарегистрирован, а в Фейсбуке видел его. Я просто смотрел на это, и меня это поражало все больше и больше. Я не знаю, как, правда, не знаю. На самом деле мы разные люди совсем. И я бы сейчас не хотел его обвинять в чем-то, в чем я не уверен на сто процентов. Есть там материальная заинтересованность или нету, мне это неизвестно. Я просто видел трансформацию человеческую, видел то, что происходит у него в голове. Насколько искренне, мне сказать сложно. Насколько это материально обеспечено, мне тоже сказать сложно. Могу сказать однозначно только одно: мне это чертовски неприятно, конечно.
А.ПЛЮЩЕВ: Давайте поговорим… будет большой концертный тур или продолжается…
М.ШАЦ: Да, я на чемоданах сижу. Я завтра вылетаю. Да, я буду в Вильнюсе. Я буду выступать 4 декабря в клубе «Метелица», таком родном клубе…
А.ПЛЮЩЕВ: Популярный здесь среди гастролеров, да.
М.ШАЦ: Поэтому с удовольствием приглашаю вас на концерт. Собственно, вот вы и послушаете, о чем я думаю, над чем смеюсь и над чем плачу тоже.
А.ПЛЮЩЕВ: А после Вильнюса?
Т.ФЕЛЬГЕНГАУЭР: Помимо Вильнюса еще какие есть опции? Нас просто смотрят много где.
М.ШАЦ: Да, я буду в разных городах. Сначала начну в Вене, потом поеду в прекрасный город Гаага. Я думаю, что у всех родились уже шутки на этот счет. После Гааги я заеду в Польшу: Варшаву и Краков. И потом Прибалтика: Рига, Таллинн и Вильнюс. А потом совсем неожиданный поворот: я еду в Ереван и Тбилиси.
А.ПЛЮЩЕВ: Что же тут неожиданного? Очень даже ожиданное.
Т.ФЕЛЬГЕНГАУЭР: По дороге придется выучить, что это страны Балтии. А то вы как придете шутить, а все обидятся на «Прибалтику» и скажут: «У нас тут страны Балтии». А в Армении, я так понимаю, в Ереване практически стендап-клуб номер один переехал или сделал там какую-то резиденцию.
М.ШАЦ: Да, там Гарик Оганесян любимый, они вместе с ребятами открыли клуб, который называется Ari Stand-up. Вот в нем я буду выступать, да.
А.ПЛЮЩЕВ: Спасибо большое! Благодарим стендаписта Михаила Шаца. Вам правда обращают внимание тут, что то слово, которое вы произнесли…
Т.ФЕЛЬГЕНГАУЭР: Это про девочек.
А.ПЛЮЩЕВ: Это женский род, множественное число. Стендаперки.
М.ШАЦ: Это правда. Да, я знаю. Хорошо, что нас смотрят евреи…
Т.ФЕЛЬГЕНГАУЭР: В огромном количестве.
А.ПЛЮЩЕВ: В гигантском количестве.
Т.ФЕЛЬГЕНГАУЭР: Израиль смотрит. И кто-то уже написал, что скоро идет на ваш концерт. Наша аудитория по максимуму посетит ваши выступления. Дай бог, и мы в Вильнюсе свидимся.
А.ПЛЮЩЕВ: Спасибо, Михаил!