Матвей Ганапольский: Геноцид и мир – они не совмещаются
Фрагмент «Утреннего разворота» от 1 апреля. Ведущие: Ирина Баблоян и Марфа Смирнова
М. ГАНАПОЛЬСКИЙ: Привет!
И. БАБЛОЯН: Привет!
М. СМИРНОВА: Доброе утро!
И. БАБЛОЯН: Доброе утро! Здравствуйте! Матвей Ганапольский к нам присоединяется. Марфа Смирнова, Ирина Баблоян. Матвей Юрьевич, здравствуйте!
М. ГАНАПОЛЬСКИЙ: Здрасьте, мои дорогие! Я поздоровался.
И. БАБЛОЯН: Давно мы с вами не беседовали. Я соскучилась ужасно. С Марфой я не знаю, вы вообще знакомы или нет.
М. ГАНАПОЛЬСКИЙ: Здрасьте, Марфа! То-то вы соскучились за мной, что включаете меня на 9 минут позже. Это видно. Это вы решали вопрос тоски.
И. БАБЛОЯН: Матвей Юрьевич, простите. Мы так страдали, так страдали, конечно. Мы должны были 9 минут сначала пострадать, а потом, собственно, покаяться.
М. ГАНАПОЛЬСКИЙ: Знаете, как говорят, девочки, такие девочки.
И. БАБЛОЯН: Ну вот. Рады вас видеть.
М. СМИРНОВА: Рады, что у вас хорошее настроение, судя по всему.
М. ГАНАПОЛЬСКИЙ: У меня оно, с одной стороны, хорошее, с другой стороны, не очень, потому что Россия перешла к террору, к откровенному террору, к геноциду. Извините, что я так, знаете, резко поворачиваю. Потому что сегодня был обстрел КАБами. КАБ – это управляемые бомбы, в которых от 500 до 1500 килограмм взрывчатки. И вот теперь каждый день, практически каждый день обстреливается туда, куда можно достать, чтобы все было быстро и кроваво.
И. БАБЛОЯН: Как вы сказали, мы девочки. Я можно вас спрошу, если вы знаете? А как они их? С самолетов каких-то?
М. ГАНАПОЛЬСКИЙ: Еще раз, неважно как. Дело в том, что украинцы научились сбивать очень хорошо самолеты русские. И в связи с этим они боятся обстреливать, боятся, чтобы их самолеты подходили прямо к границе, потому что могут сбить. Вы знаете, как умеют это делать украинцы. По этому поводу они придумали простую вещь – устраивать геноцид. А теперь это откровенный геноцид, вот просто убийство ради убийства, больше ничего. Никакой цели убивать людей и разрушать город Харьков нет.
Значит, Харьков, вы знаете, находится рядом с границей Российской Федерации, поэтому время подлета там три копейки. Поэтому запускается, оно летит, не успевают даже… У меня был в эфире глава Харьковской военной администрации. Там едва успевают дать сигнал воздушной тревоги, потому что летит очень быстро. Еще там баллистика и так далее и так далее. Поэтому вот что можем достать, то уничтожаем. Киев тяжело достать. Там и противовоздушная оборона. В общем, короче говоря.
Но тут дело не в этих бомбардировках. Девочки, такие девочки. Здесь дело совсем в другом. Когда у тебя нет цели войны, когда ты заявляешь, что там уже не нацисты, уже забыли про нацистов, что «мы воюем с НАТО на территории Украины, когда патриарх Кирилл говорит, что это «священная война», вдумайтесь, убийство мирных жителей Украины – это священная война, священная, это называется геноцидом, то есть уничтожение граждан другой страны по национальному признаку.
Но я бы тут сказал так. Ведь Харьков, как вы знаете, это практически русский город. Имеется в виду, что в основном там говорят по-русски. И поэтому это такая странная и удивительная вещь, когда ты уничтожаешь просто так. Это не город геев и проституток.
И. БАБЛОЯН: Нацистов.
М. ГАНАПОЛЬСКИЙ: Нацистов. Но, может, там есть какой-то один нацист. Но не знаю, что они имеют в виду. Ты просто уничтожаешь, потому что ты уничтожаешь. И вот это государство с этим лидером, оно считает, что оно победит. Хотя я не знаю. Может, он не считает, что он победит. Может, он ведет войну, потому что он не знает выхода из этой войны. Во всяком случае, ситуация очень тяжелая, очень сложная. Институт изучения войны, вот сегодня я смотрел утреннее сообщение, он вообще говорит, что они пытаются новое наступление и так далее. Они, если я не ошибаюсь, берут в армию сейчас по 10 тысяч человек в день. Понимаете? По 10 тысяч человек.
М. СМИРНОВА: Сегодня начался призыв.
И. БАБЛОЯН: 150 тысяч человек. Но это призыв, да, понятно. Подписал.
М. ГАНАПОЛЬСКИЙ: Они собирают отовсюду. Короче говоря, еще раз повторяю то, что я говорил вам тысячу раз все эти два года войны, мы с вами наблюдаем сошедшего с ума человека, сошедшую с ума страну, в которой люди соглашаются на бессмысленную войну по убийству своего соседа. Вот давайте вещи называть своими именами. Вот просто «а давайте их убьем». И продолжается вакханалия на телевидении, когда они уже со смешком: «Нет, сначала мы зайдем в Германию, потом зайдем во Францию, а потом, – Соловьев говорит, – мы уже поедем в Комо». «Ну что же, – он говорит, – где вы видели, чтобы еврей не заботился о своей собственности?» Да какой ты еврей? Ну, в общем, извините, что я с этого начал. Просто это реалии войны.
М. СМИРНОВА: Можно?
М. ГАНАПОЛЬСКИЙ: Да, давайте.
М. СМИРНОВА: Матвей Юрьевич, можно добавлю? Мы поскольку с вами первый раз в эфире, не знаю, в курсе ли вы, но я работаю тоже в том числе в Украине, у меня есть такая возможность, и как раз вы говорили про воздушную тревогу в Харькове. Я объездила всю Харьковскую область. И такое же у меня еще было ощущение в Херсоне, где местные мне всегда говорили: «Совершенно не важно, что включаются сирены. Мы все равно не успеем никуда добежать».
М. ГАНАПОЛЬСКИЙ: Естественно. Кстати, в интернете была опубликована карта времени подлета из Крыма. Из Крыма, понимаете? Ну это вот, как я вам сказал уже, три копейки. В общем, ничего хорошего нет. Хотя позитивные какие-то вещи есть. Во-первых, у Украины стало больше оружия самого разного. Нет, конечно, того, чего надо. А того, чего надо – это дальнобойные ракеты тяжелые, которые уничтожают пусковые установки. Ну и конечно F-16, которые отогнали бы российскую авиацию.
Понимаете, там, где у украинцев появляется оружие, Россия в ужасе бежит. Ну вот вы знаете, они потеряли почти практически, тут надо так именно говорить, употребляя это слово, кроме кораблей, которые спаслись в Новороссийске и которые ушли в Абхазию, они потеряли весь Черноморский флот, где-то 60%.
То есть надо суметь прожить вот этот период, когда Америка думает, давать помощь или нет. Ну, вы знаете все эти интриги. Тут, конечно, проснулась Европа. Европа, вы знаете, занимает сейчас очень жесткую позицию.
М. СМИРНОВА: Германия очень включилась.
М. ГАНАПОЛЬСКИЙ: Да все там включились. И, как там про Путина говорят, все идет по плану. Если план Путина – появление в Европе своего собственного общеевропейского ядерного оружия, кроме Франции, вы знаете, пока что единственная страна, потому что Британия не входит в европейское сообщество, если они планируют это, вот план Путина, если Путин, так сказать, его план заключается в том, что он не чувствует, что никаких красных линий уже не осталось и что Европа все поняла, ну, значит, будет так.
Они очень хотят войну с НАТО. Они просто не понимают, что такое НАТО, хотя сам Путин сказал, что «у нас 78 миллиардов долларов на оборону идет, а у них 875 миллиардов долларов идет на оборону». Это только в Соединенных Штатах Америки. А есть еще Европа. Ну-ну. Жаль только людей, которые гибнут. Жаль города, которые разрушены. В общем, короче говоря.
И главный урок из этой войны. Он совсем не военный, он политический. Если как только лидер начинает проталкивать свой следующий срок, по разным причинам, не имеют значение причины, вот по Конституции два раза по пять, два раза по четыре, два раза по шесть, не имеет значения, вот как только ты видишь, как он делает первый маленький шажок в разговоре, когда его окружение, вся эта свора паршивая начинает вдруг говорить: «Ой, знаете, такой прекрасный лидер. И так вообще все у нас хорошо», или, наоборот, говорит: «Надо вот собраться и так далее», все, это начало конца, причем конца для этой страны, где это делается.
Потому что правы абсолютно все, на протяжении тысяч лет истории которые писали о том, что все это превращается в диктатуру, что все это превращается в жополизание, что все это превращается в пирамиду, где каждый пристраивается и находит, помните мой тезис, кусочек Путина.
Почему россияне так живут? Потому что каждый из россиян имеет свой кусочек Путина. Пошел на СВО – продвинулся по служебной лестнице, если не убили. Пошел в СВО – ребенка отдал в учебное заведение. Пошел в СВО и не принесли пакет, и не дали килограмм пельменей – значит, парта стоит там, не знаю. И так далее.
И. БАБЛОЯН: Пошел в СВО – вышел из тюрьмы.
М. ГАНАПОЛЬСКИЙ: Вышел из тюрьмы. Ну, а сейчас вообще, вы знаете, просто обнуляется. Там на том свете, если он на том свете, Пригожин просто завидует, как его обошли. Потом пришел убил. Ну, убил, убил.
Короче говоря, это величайший исторический урок. Это еще одно напоминание, не знаю кого, Господа Бога, истории, не знаю кого, который говорит о том, что копеечное нарушение Конституции приводит к диктатуре, к войне и к смерти – сначала людей, а потом государства.
И так оно и будет здесь. Ни одна империя не прожила, все развалились с ужасающим результатом. Что теперь Греция? Что теперь Италия? Что теперь даже, простите, Австрия? Что теперь Венгрия? А была же Австро-Венгрия. А что теперь Польша, которая была гигантская? Ржеч Посполита – это было гигантское. Нет, так это не работает, как говорят в полицейских сериалах.
И. БАБЛОЯН: Матвей Юрьевич, я хотела вас, знаете, спросить про интервью Зеленского, которое обсуждают здесь все выходные. И понятно, почему обсуждают здесь. Потому что кажется, что немножко изменилась риторика. Я про интервью, которое он дал телеканалу CBS, в котором многие услышали, что теперь речь идет о том, что можно вести переговоры, если вернуться к границам 2022 года, а не 1991 года. Как вы это трактуете? Вы наверняка его тоже смотрели.
М. ГАНАПОЛЬСКИЙ: Нет, я знаю это интервью. Я считаю, что риторика совершенно не изменилась. И никаких переговоров не будет. Потому что что значит вернуться к началу войны? Это значит изменить российскую Конституцию, вычеркнуть из нее новозахваченные территории, да? И, получается, вопрос к Путину от советского народа: «А зачем ты все это тогда устроил?» Да?
Ничего этого не будет. Зеленский делает эти заманухи вполне осознанно, правильно. И он говорит: «Ну, видите, мы же предлагаем переговоры». Но дело в том, что вы прекрасно знаете, кто такой Владимир Владимирович. Владимир Владимирович до сих пор считает, живя в своем мире, что победа близка. Ну и вы помните, мы захватим Одессу, захватим это самое, порт семи морей. Ну, в общем, короче говоря, вся эта свинота, которая у него живет в голове.
Поэтому можно обсуждать, чего хотите. Просто периодически каждый лидер, в том числе и Путин говорил, что мы готовы к мирным переговорам, отдайте нам все, что мы хотим, и мы с вами будем переговариваться, вы встанете на колени, поцелуете мою задницу, и будет вам счастье, и будете Малороссией, и вообще будете счастливыми людьми. Но дело в том, что периодически для мировой общественности нужно предлагать какие-то несбыточные – а несбыточные по причине России – предложения о мирных переговорах. Вот мы их услышали. А так, ничего не меняется. Поезд стоит на том же пути, где и стоял. Всё.
И. БАБЛОЯН: Я это услышала так, что дайте нам оружие, чтобы мы забрали себе эти территории хотя бы до границ 2022 года, а дальше уже…
М. ГАНАПОЛЬСКИЙ: Ну, скажем и так.
М. СМИРНОВА: То есть о чем мы говорили, что это обращение к американцам прежде всего.
М. ГАНАПОЛЬСКИЙ: Дело в том, что это и так можно рассматривать. Потому что, конечно, мир хочет окончания этой войны. Но окончить эту войну нельзя, отдав половину территории Украины. Понимаете, да? Поэтому дайте оружие, мы отобьем так называемые исконные русские территории, которые стали исконными ровно месяц назад, а после этого посмотрим, что из этого получится.
И. БАБЛОЯН: То есть я просто, честно говоря, не очень понимаю, как можно говорить о каком-то окончании этой войны, когда, как мы с вами и вы в начале эфира говорили, что Владимиру Путину просто нужна война. У него нет цели какой-то, у него цель – война.
М. ГАНАПОЛЬСКИЙ: Совершенно верно. Ты абсолютно правильно говоришь. Поэтому я тебе говорю. Понимаешь, в чем дело, извини, значит, мудрость такая от Ганапольского: геноцид и мир – они не совмещаются. А поскольку действия России сейчас – это прямой геноцид, только, может быть, не по национальному признаку…
Понимаешь, в чем дело, тут вот еще надо очень многое в мире менять. Потому что геноцид – это, в принципе, по национальному признаку. Это было в нацистской Германии, ты знаешь, евреи, цыгане, ну и так далее и так далее. Все вот это, да? Но вот сейчас что происходит? Значит, надо по паспортному признаку, по гражданскому признаку. Эта война проявила очень многое, кроме неготовности Запада защищать Запад.
А что есть Запад? Это определенные ценности, на которых уже порядка, давай так скажем, 400 лет живет эта конгломерация народов. И это выстрадано кровью. Ведь я напомню, это сейчас, когда приезжаешь в Германию, ты видишь Федеративную Республику Германию. А 150 лет назад это были маленькие королевства и царства, которые вырезали друг друга все время. У него три квадратных метра, замок посередине стоит, и отсель он грозит шведам. Вот они резали-резали друг друга, точно так же как французы и британцы резали-резали, а теперь сделали туннель под Ла-Маншем и все, и вопрос закрыт.
Поэтому геноцид – это теперь вещь не только по национальному признаку. Все перемешано. Смешанные браки и так далее. Но чувак решил уничтожать. По какому принципу он уничтожает? То есть за что его должны судить в Гааге, Путина? За то, что он истребляет геев, или за то, что Харьков – это город сатанистов? Нет. Значит, на крови будет переделано законодательство и будет понятно, за что и за что его вешать. Прошу прощения.
Более 530 или 550 детей украинских погибли. За что они погибли? Может, это геноцид детей, связанный, например, с тем, что вывезено огромное количество детей, которых насильно ассимилируют в России? Разве это не нацистская Германия?
М. СМИРНОВА: Я хотела про фантастический украинский след и про риторику, которая вокруг этого формируется, в том числе самим Путиным. Как на это реагируют в Украине? И ждут ли усиления террора, о котором мы в самом начале с вами говорили?
М. ГАНАПОЛЬСКИЙ: Нет, ну усиление террора… Давайте так, давайте навсегда закроем вопрос про усиление террора. Я, правда, не совсем понимаю, террор – что вы имеете в виду? Какого террора?
М. СМИРНОВА: Ну, больше бомб и ракет полетит в сторону Украины.
М. ГАНАПОЛЬСКИЙ: А вы думаете, что, простите меня, Путину нужны какие-то, не знаю, поводы для того, чтобы было больше бомб? Вот сколько он может бомб, столько он и кидает. Вот почему все разговоры о каком-то новом витке войны и так далее – это все фигня на постном масле. Потому что вот сколько они собирают, сколько они могут обучить, сколько они могут вооружить, вот это все идет в мясорубку украинскую. Это раз.
Второе. Ну, Россия уже дошла до того… Понимаете, есть такое правило, вообще-то, которое черт-те когда кто-то сформулировал: человек должен следить, чтобы смеялись вместе с ним, если он что-то говорит, а не над ним. Так вот, Россия имени Небензи. Вы знаете, что в ООН, когда он выступает, приходят абсолютно все для того, чтобы это послушать и зарядиться оптимизмом и радостью на целый день. Это такая конфета от России, такая бутылка «Столичной» водки, что-то вот такое, знаете, бесплатно – и вид этого человека, и вообще все, что он говорит.
Так вот, самое смешное – потребовать выдачу руководителей СБУ за теракт, к которому Украина не имеет никакого отношения. То есть вот это вот знаменитое выражение, что Россия построила свою действительность и в ней живет. Вот они построили действительность, что тут задуман террористический акт с помощью ИГИЛа, поэтому выдайте нам Малюка. Вот сидят люди, получают зарплату и придумывают все это. Вот такое.
Поэтому, конечно, украинцы – народ с чувством юмора. А Россия, теперь смеются над ней, а не вместе с ней. Потому что времена Ширвиндта, Державина, времена передачи «Вокруг смеха», я не иронизирую, я действительно говорю, я застал эти чудесные времена, времена Горина, все это кануло в лету, как будто этих людей не было, как будто не было того народа, который… В общем, короче. Короче говоря, реальность такова. Поэтому Украина, конечно, смеется, а эти пишут. Ну, пусть пишут. Ну что сказать? Пусть пишут.
И. БАБЛОЯН: Вообще, конечно, это было довольно-таки ожидаемо, что единственное, о чем будет говорить в эти дни Владимир Путин, это про украинский след. Вы, наверное, видели Пескова, который вчера…
М. СМИРНОВА: Он вообще на самом деле ничего особо не говорит, он через Пескова какие-то послания передает.
И. БАБЛОЯН: Пескова, который сказал, что, если вы не видите, как Путин плачет, это не значит, что он не скорбит больше, чем вы все вместе взятые, собственно.
М. ГАНАПОЛЬСКИЙ: Нет, ну есть тайное видео, где рыдает Путин. У него, собственно, потому и компьютер не работает, потому что он залил его своими слезьми. Это тоже, кстати, фраза – «скупые мужские слезы». Скупые мужские слезы Путина – это самый большой оксюморон, который только может быть. Это уже к Диме Быкову. Он достойно может на основе каких-то литературных ассоциаций про это сказать. Слезы Путина – это самое прекрасное, что может быть. Знаете, тут есть куда идти. Например, знаете, «хотя бы слезинка ребенка» надо заменить «слезинка Путина». Я бы отдал все, чтобы только не было слезинки Путина. Ах ты ж, тварюка. Нет, Песков, да. Песков – второй Небензя. Знаете, как про него? Есть эта поговорка: он не первый, но и не второй. Второй – Володин.
И. БАБЛОЯН: Второй – Володин, да. Но красиво же сказал.
М. ГАНАПОЛЬСКИЙ: Красиво, о чем вы говорите… Как ни крути, от этих людей есть польза. Мы наслаждаемся их тупостью и глупостью перед тем, как их шкуру сдерут на барабан. Вот эта вакханалия смерти, вот это упоение убийством, кровью, это же надо как-то оправдывать. А поскольку никто вопросов не задает… Я не люблю слово «быдло». Такое оскорбление я вполне знаю. И мы об этом много раз говорили, в каком лежащем, даже уже не лежащем, а стоящем в позе Г находятся российские граждане, которые, собственно, не граждане, а просто население, потому что граждане, они имеют свою точку зрения и имеют право голосовать, в смысле выражать протест. Я понимаю, что им это все не нравится. Но их так, в общем, согнули.
Такое бывало в истории, и такое есть сейчас. И, кстати, есть это сейчас во многих странах. Вот есть такое, например, в Венгрии, которая выходит многотысячными демонстрациями, протестуя против Орбана и его клики, как принято говорить, из-за фактов покрытия пидорастии какой-то, что-то вот такое. А то, что рядом есть, а Венгрия граничит с Украиной, и то, что Орбан говорит на всё «нет», ничего не подписывает и саботирует помощь Украине, которая истекает кровью, они не выходят. Но они имеют право выходить. Поэтому чего обвинять русских-то, если венгры не выходят в своей стране?
Вот такая вот история. Так мир устроен. Он не идеален. Поэтому делаем то, что можем. У нас две минутки остается.
М. СМИРНОВА: Давайте все-таки напоследок вы, может быть, скажите свое мнение по поводу версии относительно того, кто стоит за этим терактом. Ну, наверное, сейчас две основные версии – это либо сами игиловцы, это ответвление «Вилаят Хорасан», либо, есть такое мнение, это сами российские спецслужбы устроили.
М. ГАНАПОЛЬСКИЙ: Я не могу вам ответить на этот вопрос, потому что мы с вами одной профессии, и журналистика не предполагает такие отчаянные догадки. Это было бы уж слишком. Но мне кажется, что это все-таки. Позвольте, я выскажу свое мнение коротко так. Мне кажется, что все-таки это ИГИЛ. И знаете, это результат чего? Это результат вот этой политики Российской Федерации, которая запускает свои щупальца куда угодно. Понимаете, да? Ну, например, бомбит Сирию. Потом она уходит из Сирии, ну, к примеру, но она почему-то думает…
И. БАБЛОЯН: Думает, что там все забыли об этом.
М. ГАНАПОЛЬСКИЙ: Там все забыли, потому что, не знаю, там они дружат с Асадом. Еще раз, это просто пример, потому что ИГИЛ – это несколько другое. Но выясняется, что где-то, где-то, где-то люди заимели большой исламский зуб и сделали такой теракт. Вот я какую умную штуку придумал. Как называется это в России, когда заменяют импортное на свое?
И. БАБЛОЯН: Импортозамещение.
М. ГАНАПОЛЬСКИЙ: Да. Импортозамещения в политике не существует. Импорт сам придет и наведет порядок и скажет свое ответное слово. А ты уже потом будешь хоронить людей и придумывать Украину.
Поэтому для меня, конечно, это будет… Понимаете, почему для меня, как ни парадоксально, вот это ФСБ-ФСБ… Дело в том, что это было нужно в свое время, во время взрыва жилых домов, для консолидации российского общества вокруг Путина. Сейчас консолидация не нужна, потому что все уже консолидировано насильственно в течение 24 лет. Ну зачем? Зачем вот этот народ и так далее? Все, кого нужно было взять в армию, взяли. Все, кого должны были погибнуть, погибли. Все обнулили. Путин снова президент. Зачем этот взрыв? Не вижу смысла. А вот импортозамещение пришло. Так оно и будет. Ну, такая моя точка зрения.
И. БАБЛОЯН: Спасибо большое.
М. ГАНАПОЛЬСКИЙ: Прощаемся, говорим ласковые слова Ганапольскому.
И. БАБЛОЯН: Прощаемся. Любим.
М. СМИРНОВА: Хорошего вам дня.
И. БАБЛОЯН: Обожаем.
М. ГАНАПОЛЬСКИЙ: Хорошего дня, девочки. Всего наилучшего. Успехов вам.
И. БАБЛОЯН: Обнимаем. Пока, пока.
М. СМИРНОВА: До свидания.
И. БАБЛОЯН: Матвей Ганапольский в утреннем эфире. Все лайки Матвею Ганапольскому.