Матвей Ганапольский: «В Украине идет великая битва за нормальный Закон о мобилизации»
«Руководство Украины прекрасно понимает, что умирать никто не хочет. Поэтому в Украине есть уклонисты. В Украине, в общем, всё есть, как в обычной, я бы сказал, нормальной стране. Потому что выжить в войне – это естественное чувство человека, сохранение своей жизни. Поэтому кто как может, тот от войны уклоняется»
А. АХМАДИЕВ: Матвей Ганапольский, журналист, к нам подключается из Киева. Матвей Юрьевич, здравствуйте.
М. ГАНАПОЛЬСКИЙ: Здравствуйте.
М. МАЙЕРС: Да, доброе утро.
А. АХМАДИЕВ: Я чуть не сказал «доброе утро». Как-то не доброе оно, по-моему.
М. МАЙЕРС: Слушай, это уже два года одно и то же. Бомбят Украину, бомбят. Всю ночь бомбили.
А. АХМАДИЕВ: Ни одного доброго утра, это точно.
М. МАЙЕРС: Всю ночь звучала сирена. Бомбят.
А. АХМАДИЕВ: Что происходило в Украине?
М. ГАНАПОЛЬСКИЙ: Слушайте, во-первых, по поводу «доброе утро» я хочу сказать. Есть такая старая советская поговорка, ну, не поговорка, а такая фраза: «Если я на диете, это не значит, что я не могу смотреть меню». В данном случае доброе утро. Ну что, не желать доброго утра?
Ну что происходит в Украине? Опять вы меня выставляете в виде справочного бюро. Во-первых, с вашего позволения, я нахожусь не в Украине, хотя, естественно, все новости знаю. Ну, вы знаете, немцы бомбили, нам объявили, что началась война. В том смысле, что опять били по инфраструктуре, где-то не попали, где-то попали, где-то горел газ, где-то погасло электричество.
В общем, планы СВО в действии – сделать из Украины, из тех регионов сделать мертвую зону, сделать ту самую санитарную зону, о которой мечтает Владимир Владимирович Путин. И эксперимент его геноцидный абсолютно прекрасен. Почему? Потому что он хочет это сделать не с Авдеевкой, а с городом Харьковом, например. Он хочет, чтобы люди оттуда побежали, чтобы стал мертвый город. Тогда они будут этот город атаковать. И тогда это будет, например, санитарная зона в какой-то части в каком-то смысле, которую потом смогут, как полагается, город Харьков присоединить к Российской Федерации. В общем, происходит сегодня то, что происходило, то, что позавчера.
С другой стороны, президент Украины Зеленский настаивает, призывает дать больше оружия. С другой стороны, американцы начинают говорить, что у них оружие, которое сбивает аэробаллистику, ну баллистику, которую вообще тяжело сбить, и делает это только Patriot и там еще кое-что, что это сложно. Но то, что это сложно, и то, что у американцев там заканчиваются сами снаряды Patriot, это тоже правда. В общем, все правда. Идет война. И я не думаю, что если завтра вы включите меня в эфир, то что-то изменится.
Но тут надо сказать о самой войне. Война приобрела абсолютно бессмысленный характер. Знаете, я думал, что геноцид бывает только в Руанде в наши времена, потому что в Руанде одни вырезали других. Там была хотя бы какая-то идея. Правда, потом судили и так далее.
А здесь вообще нет никакой идеи, просто как в фильме «День независимости», если вы помните, где вот это злое существо, его спрашивают: «Зачем вы прибыли?» Он говорит: «Всех вас убить». А его спрашивают: «А почему убить?» Он не знает, что ответить, и говорит: «Смерть, смерть». Вот такое вот существо есть Владимир Владимирович Путин. Это вот такая вот данность. Поэтому я вам кратко ответил, что происходит в Украине. И еще раз повторяю, не думаю, что что-то изменится завтра.
Тут вот что еще надо сказать. Конечно, план адов. От слова «ад». Но, с другой стороны, у меня почему-то существует твердое убеждение, что у Владимира Владимировича ничего не получится. Потому что они уже сами признаются, и вы видели это видео, где они говорят, что даже на оккупированных территориях люди их ненавидят, русских. Вот ненавидят и всё. И им всё больше и больше приходит как бы мысль, и они отчетливо о ней говорят, что они как бы теоретически хотя бы могут захватить, а вот держать 40 миллионов человек – это как-то совершенно непонятно. Но, по-моему, вот они придумали, что должно быть не 48 человек.
Эту, кстати, мысль где-то еще год назад высказал Портников, Виталик Портников. Он сказал, что у них идея… Какое он слово употребил? В общем, короче, от слов «меньше», «мало» умалить, не мольба, Украину. И он, Портников, вспоминал, например, какая ныне Венгрия. А вы помните, была Австро-Венгрия, та же Австрия, владели половиной Европы, какая была Жечь Посполита, то есть Польша. Это была такая Жечь Посполита, а сейчас просто Польша. Если в Украине останется, например, не 40 миллионов человек, а 15 миллионов человек, а остальные разбегутся, то это потерянная страна. А они понимают: «А давайте пулять эти ракеты. У страха глаза велики. И надеюсь, народ побежит».
Я мог бы сказать фразу такую: «Но зверские планы будут опрокинуты». Их опрокинет сама жизнь, потому что ни одна империя не выжила. Но это стратегически. А вот тактически народа у них много, «Путин помоги». Это я имею в виду вот эти вот крики по поводу затопления. Поэтому дела не очень хорошо, вот так бы я сказал. Но мы должны смотреть правде в глаза.
А. АХМАДИЕВ: Матвей Юрьевич, мы же не знаем, чего хочет Путин, как вы уже сказали в самом начале. Может, у него все получается. Может, он считает, что у него все получается. Вот то, что сейчас, может, это то, что нужно?
М. МАЙЕРС: То, что его устраивает, то, что ему нужно.
А. АХМАДИЕВ: То, что хочется, то, что планировалось.
М. МАЙЕРС: То, что позволяет ему решать тактические задачи, а на стратегию ему наплевать.
М. ГАНАПОЛЬСКИЙ: Давайте не пытаться заглянуть в его похабную черепушку. Ну чего мы будем тратить время на то, какие цели у Путина? У Путина вот как в этом фильме «День независимости» – смерть, смерть. Это человек, который несет смерть. Я же только что вам сказал. Ходим по кругу с вами.
М. МАЙЕРС: Окей.
М. ГАНАПОЛЬСКИЙ: Ну хорошо, он убивает. А как держать? Он об этом не думает. Поэтому убиваем себе на здоровье и всё. Что будет дальше? Дальше будет то, что «мы победили» прокричит Соловьев. И всё. А может, не победили, и тогда непобеду выдадим за победу. Вы знаете, в Швейцарии, если я не ошибаюсь, Зеленский собирается проводить мирную конференцию по Украине. Россия тут же заявила, что она на этой конференции не будет.
А. АХМАДИЕВ: При этом ее не приглашали.
М. ГАНАПОЛЬСКИЙ: Нет, ну Зеленский сказал, что если… Ну, дело здесь не в этом, что там приглашали, не приглашали. Они не сказали «если нас пригласят, то мы придем, дайте нам главные места, напоите нас тыквенным латте». Они ничего этого не говорили. Они просто сказали: «Нас там не будет». Вот и всё. Потому что их задача – уничтожить Украину. Я не знаю, это Путина идея или это Шойгу идея.
Дело здесь не в этом. Я нахожусь в Украине и вижу, чего они делают. Каждый день, каждый божий день, хотя день совсем не божий в данном случае, они бомбят, туда, куда достают, туда, куда наиболее успешно. Наиболее успешно – это Харьков, бывшая столица Украины, абсолютно русский город с точки зрения употребления языка, город культуры. В общем, понимаете. Большой. Скажем так, второй город Украины. Вот он сейчас уничтожается. Всё.
М. МАЙЕРС: Матвей Юрьевич, можно я произнесу слово «мобилизация»? Как это выглядит с обеих сторон? Я бы вас попросила прокомментировать и те процессы, которые в России происходят вокруг этого, будет, не будет, зачем, как и когда, и как в Украине это воспринимается в настоящий момент, и на чем настаивает президент Зеленский.
М. ГАНАПОЛЬСКИЙ: Ты имеешь в виду мобилизация в России и мобилизация в Украине?
М. МАЙЕРС: Да. Как бы два разных вопроса, объединенные одним словом.
М. ГАНАПОЛЬСКИЙ: Да, мобилизация. Понимаешь, все открыто. Но в российском варианте все загадочно. Почему? Потому что некоторые то, что происходит, называют мобилизацией, в России. А некоторые то, что происходит, называют, что это плановое. То есть, другими словами, им нужно собрать…
Ну вот, например, за прошедший день… Как-то мы так с этим свыклись и не очень понимаем. За прошедший день украинские войска уничтожили порядка 800 мяса. Я имею право так сказать, потому что это безумная война, и те люди, которые идут стрелять в украинцев ради каких-то социальных благ, это не более чем мясо. Не имеют значения их переживания, что они любят. Кто-то любит Моцарта и Баха, кто-то – Алену Апину или кто там сейчас звезда. Мы видим это видео, как украинские дроны охотятся практически за каждым россиянином. Тут надо сказать, что и российские дроны весьма успешны в отношении украинцев. Это правда войны. Потому что в войну играют две стороны.
Почему я это говорю? Когда у вас порядка 800 (там, по-моему, 860 человек) за один день уходит, то, конечно, вам надо людей набирать. И мы знаем каким образом это делается, не объявляя мобилизации. Ну вот сейчас надо всех узбеков, всех новополучивших российское гражданство, которые так хотели жить в великой России, а не у себя в султанате. Вот они получили русский султанат. А именно, ты получил русский паспорт – иди воевать. Поэтому мясо приобретает немножко восточный запах, когда горит. Простите меня за эти слова.
Им нужно набирать где-то, чтобы замещать и так далее, 150 тысяч человек. Они заявляют, что они это делают планомерно в рамках обычной, стандартной мобилизации. При этом, как это у них происходит в то время, как порядка, ну давайте усредним, 500 человек в день становятся двухсотыми, остальные там трехсотыми… Очень жестко все это происходит на фронте. Вы это видите. Там сейчас война такая современная. Мало не покажется. Так вот, как они восполняют это, становится загадкой. Особенно после выступления товарища министра обороны России, который говорит: «Мы сейчас готовим 300-тысячную армию». То есть где вы ее берете, эту 300-тысячную армию?
Поэтому я не готов вам ответить, что происходит в Российской Федерации. Я думаю, что украинская разведка и Запад это знают. Но я лично этого не знаю. Сия тайна великая есть, как, по-моему, в «Повести временных лет».
Что касается украинской мобилизации, то идет великая битва за нормальный Закон о мобилизации. И он идет очень-очень-очень тяжело. Потому что умирать никто не хочет. И руководство Украины прекрасно понимает, что умирать никто не хочет. Поэтому в Украине есть уклонисты. В Украине, в общем, всё есть, как в обычной, я бы сказал, нормальной стране. Потому что выжить в войне – это естественное чувство человека, сохранение своей жизни. Поэтому кто как может, тот от войны уклоняется. Это правда. Точно так же, как в России. Точно так же, как в любой стране. Но возможностей по этому поводу очень мало уклониться, потому что закрыты границы для людей возраста, когда тебя призывают в армию.
И сейчас главное вокруг этого закона происходит в Верховной Раде. В чем там самая большая проблема? Поскольку мы с вами журналисты, мы должны говорить об этом прямо. В Украине, если так подробно не считать, 40 миллионов. В России – 140 миллионов. На минуточку, на 100 больше. Поэтому сложно воевать таким количеством людей Украине.
Поэтому есть такой нюанс. Вот, например, тебя мобилизовали. Вот сколько ты должен воевать до демобилизации? И вы знаете, вот казалось бы, вот эта вот простая вещь, она вдруг стала в этом законе главной. Почему? Потому что оппозиция настаивает, что когда солдат приходит воевать, у него есть гражданские права. И эти гражданские права включают в себе понимание, сколько он будет воевать. Поэтому в начальном законе появились, например, 36 месяцев. Оппозиция закричала, что это много, что надо 18 месяцев. То есть имеется в виду мобилизация, а потом ты можешь, как у Пригожина, ну и вообще как в России, подписать мобилизационный контракт и идти воевать за деньги хоть всю свою оставшуюся жизнь.
Идет разговор о тех, кто первоначально идет воевать. Ну или, например, вот на сколько ты подписываешь контракт? Например, на год. А на год тебе могут контракт не дать. В общем, короче говоря, появилась цифра 36 месяцев. Но появился еще нюанс, что через 36 месяцев… Слушайте внимательно. Это очень важно. Украина – демократическая страна. Здесь всё обговаривается. 36 месяцев ты служишь, хотя это долго. Тебя не меняют. Тебя просто переставляют внутри, чтобы ты отдыхал и так далее, у тебя есть отпуска и прочее. После чего ты не уходишь, не демобилизуешься, а происходит следующее – указ президента о сроках демобилизации.
Оппозиция посчитала, что это бред. Ну как это? А если Зеленский не подпишет сроки демобилизации? То, что 25 лет служить, как при царском режиме в Российской империи?
И вот дорабатывали они дорабатывали, и вдруг не далее как позавчера выходит закон, в смысле ко второму чтению, в котором вообще нет нормы демобилизации. То есть говорится о том только, как люди приходят. Но как они уходят – этого нет. И вот сегодня, насколько я понимаю, будет по этому поводу большая битва. Ну как такое может быть? Человек просто не понимает, вот он пришел в армию, сколько он будет служить. Вот такая вот история. Вот я вам кратко рассказал. Это вот беды войны. Они никого не обходят.
М. МАЙЕРС: А вы не могли бы уточнить, у меня уточняющий вопрос, оппозиция это кто сейчас? Оппозиция Владимиру Зеленскому.
М. ГАНАПОЛЬСКИЙ: Оппозиция – это «Европейская солидарность», это партия «Голос». Это оппозиция Зеленскому, политическая оппозиция, которая существует и от которой никуда не денешься.
А. АХМАДИЕВ: Матвей Юрьевич, а если назвать именно персоны, кто сейчас оппозиционер в отношении Владимира Зеленского?
М. ГАНАПОЛЬСКИЙ: Понимаете, в чем дело, это сложный вопрос. Почему? Потому что есть главная оппозиционная партия – это «Европейская солидарность» во главе с Петром Порошенко. И Петро Порошенко, ну Петр Порошенко, он выходит на трибуну и т.д. А есть другие партии, где лидеры практически молчат, а выходят разные депутаты именно самих партий, которые оппозиционеры. Фамилии вы их практически не знаете. Например, из партии «Голос».
Вот партия «Батькивщина», например, которой рулит женщина с косой, Юлия Тимошенко, Тимошенко практически никогда не выходит на трибуну, ничего не говорит, но у нее есть депутаты, которые выходят и говорят, почему они против.
Поэтому не зря Порошенко, как ни крути, можно его там ненавидеть и так далее, бизнес на крови и прочее-прочее, всякие вещи говорить, но он лидер оппозиции в метафизическом смысле слова, но и лидер «Европейской солидарности». Это наиболее яркая партия, которая противостоит всяким безумным решениям Зеленского.
Но есть один важный нюанс. Как вы знаете, оппозиция ведет себя очень аккуратно, потому что понимает, что идет война. Поэтому нет таких политических споров, которые были во время выборов. Все договорились не мочить друг друга, а говорить по сути. И вот этот пример, который я вам дал, по поводу мобилизации, это и есть разговоры по сути. Вот человек пришел служить, а когда ему уходить? Потому что это очень важный вопрос.
Я скажу парадоксальную фразу, но человек когда идет на войну, он может пойти на войну, а может убежать. Если закон о мобилизации предусматривает какие-то нормы, которые превращают его службу во что-то аморфное, то есть вход рубль, а выход два, то тогда он будет уклоняться от службы всеми возможными силами.
Там есть очень много нюансов. Ну, например, кто получает бронь? Вот вдруг указ. Я не помню, в каком виде, в общем, короче говоря, бронь получили артисты цирка.
М. МАЙЕРС: Да, было. Ходило по соцсетям.
М. ГАНАПОЛЬСКИЙ: Давайте так, я не буду говорить, что это плохо или это хорошо, но это, во всяком случае, требует обсуждения. Если артисты цирка, то почему, например, не артисты театра, почему не артисты кино? Вот чем артисты цирка в данном случае отличаются? Да, для того чтобы, например, стрелой сбивать яблоко с головы или, например, быть гимнастом цирковым, или дрессировать собачек, в самом хорошем смысле этого слова, нужно пройти большой путь. А разве артист театра, он что, он просто с улицы зашел?
М. МАЙЕРС: Матвей Юрьевич, а у меня… Да, я видела, там довольно издевательские комментарии, в общем, ходили по поводу этих артистов цирка по социальным сетям. Скажите, означает ли вот эта дискуссия, безусловно, очень важная в настоящий момент, означает ли это, что действительно растет число тех, кто готовы уже поддержать усилия по переговорам, по заключению мирного соглашения?
М. ГАНАПОЛЬСКИЙ: Сразу могу прервать тебя. Нет, потому что Россия не хочет. Сейчас она не хочет. Может быть, она потом захочет, но сейчас Россия не хочет. Но одна же сторона не может говорить: «Давайте сядем за стол переговоров», если не хочет другая сторона. Путин считает, что ему подфартило. Дефицит оружия продолжается в Украине уже больше года.
А. АХМАДИЕВ: Матвей Юрьевич, учитывая вот это всё, как вы лично видите окончание этого конфликта, наиболее вероятный сценарий? Ну или два, или три.
М. ГАНАПОЛЬСКИЙ: Ребят, не задавайте, пожалуйста, такие вопросы. Потому что я вас буду спрашивать, как вы лично видите, как уйдет Путин? Ну что это такое? Чего вы меня это спрашиваете? Окончание войны… Окончание войны зависит от того, как в Ходже Насреддине, помните, когда он взялся за деньги у шаха обучить осла говорить. Когда его спросили, он сказал: «В чем разговор? Я сказал, за 20 лет его обучу. Поэтому либо ишак сдохнет, либо шах, либо я за 20 лет».
Мы не знаем, что завтра будет, а вы говорите про какое-то окончание войны. Здесь же очень много привносного. Сколько будет Путин? Уберут ли Путина свои? Уберут ли Путина чужие? Перерастет ли недовольство народа, именно недовольство, просто тупое недовольство, тот самый бунт бессмысленный и беспощадный? Мы ничего этого не знаю. Мы не знаем, на кого завтра упадет русская бомба.
Поэтому вы как-то очень разогнались. Я бы на вашем месте жил сегодняшним днем. Я понимаю, что с журналистской точки зрения есть такие комментаторы, которые расскажут вам, как это всё будет. Они вот знают и говорят. Но потом они позорятся, потому что выясняется, что они в 2022 году, когда началась большая война, сказали, что она продлится 4 месяца почему-то. И прямо разложили, почему 4 месяца. Я не занимаюсь подобной историей. Вангование не для меня.
М. МАЙЕРС: Давайте еще тогда все-таки про сегодня. На ваш взгляд, остались ли у Зеленского ресурсы влияния на то, чтобы убедить, потому что такое ощущение, что все уже карты в этом смысле на столе, все козыри использованы, убедить союзников в том, что Украине нужно оружие? Уже это звучит, звучит и звучит. И не дают, и не дают, и задерживают, и тормозят, и не согласовывают. С этим что делать, есть представление?
М. ГАНАПОЛЬСКИЙ: Вот тут я могу сказать, что как бы истина в данном случае проглядывается, но она носит несколько другой характер. Это как я, когда был ребенком, просил у своего отца… Тогда самым большим подарком ребенку в советское время, в 60-е годы, когда я был еще младшим школьником, это была немецкая железная дорога. Она стояла в магазине, но она стоила две месячные зарплаты моего отца. А мы жили очень бедно. Ну, как просто обычные люди. И он не мог мне купить. Но я каждый день, Львов – город маленький, я приходил в этот магазин игрушек и смотрел на эту железную дорогу. А иногда еще она ездила. Знаете, я думаю, ваши зрители это дело знают, что такое железная дорога. Сейчас это пропало желание. Сейчас телефон нужен ребенку, а тогда – железная дорога.
Так вот, съест-то он съест, но кто ему даст? Поэтому вопрос не в злобном Западе, который не хочет что-либо дать, а вопрос в нескольких пунктах. Есть пункты положительные, а есть пункты отрицательные, которые в Украине абсолютно понятны и вообще в мире понятны.
Первое. Действительно Европа на данный момент поняла, что дело плохо и что Путин не ограничится Украиной, потому что он слетел с катушек. А у каждого государства есть обязанность защищать своих граждан. Поэтому государства Европы развернулись и посмотрели, чего у них есть И оказалось, что они совершенно не готовы к войне. Кто-то не выпускал оружие, кто-то надеялся на НАТО. Он надеется на НАТО, а там может прийти Трамп, который непонятно как себя будет вести. Кто-то вообще не думал о войне. Всё же так хорошо было. Тыквенный латте, только в их исполнении.
Поэтому прежде всего украинская власть понимает, что у Запада пока не работает модель массового производства оружия. Потому что фактически это, Путин прав, война против Запада. Только Путин к этой войне готов, а Запад к этой войне оказался не готов. Поэтому сейчас идет колоссальное развертывание производства вооружений необходимого. И тут дело не в деньгах. Если даже сейчас Сенат Соединенных Штатов утвердит помощь, хоть она будет миллиард миллиардов, это же деньги, деньгами не воюют. Нужно расположить заказы. То есть оружие выпускать. И вот это сейчас самая главная проблема.
Поэтому политическую проблему мы видим только в Соединенных Штатах Америки. В том смысле, что, вы знаете, там идет эта борьба. Но уже понятно, что они чего-то такое утвердят. Почему? Потому что если они не утвердят, Трамп не хотел бы казаться, так сказать, врагом Украины. Сейчас это не модно. Поэтому сначала он кричал, что Украине ничего не даст, а в последних его заявлениях: «Да, да, мы всё дадим. Да, мы дадим». Правда, там эти идиотства, типа прекратим войну за три дня. Ну и так далее. Но это Трамп, пусть он это говорит. Но он не хотел бы идти в предвыборную кампанию, чтобы Байден разворачивался и говорил: «Вот перед вами человек, который не даст ни копейки Украине. И в результате Европа будет захвачена». Он этого не хочет.
Поэтому они чего-то там утвердят. И оружие, конечно, дополнительное пойдет. Плюс к этому заводы, которые будут строиться на территории Украины. Плюс к этому заводы, которые будут строиться, а некоторые уже построены, знаете, отверточная сборка, находятся на территории сопредельных с Украиной государств. Там Польша, ну и прочее-прочее. В общем, знающие люди знают, военные эксперты. И постепенно украинский фронт будет насыщаться оружием.
Но тут есть два момента. Дожить бы до этого. Вот это сложно. Но я вам хочу сказать, что самое главное… Вот знаете, говорят, победа, она в уме. Прежде всего ты должен понять, что ты побеждаешь. И вот это осознание Западом того, что Путину абсолютно всё равно. Это абсолютно нацистская Германия сейчас Россия. Разговоры о том, что «что вы, что вы, мы не намерены воевать с Западом»… А с кем еще воевать? С кем еще Путину воевать?
Он поставил страну всю… Послушайте Липсица, например, экономиста, да любого другого, Алексашенко послушайте. Путин совершил жуткую вещь – он, не объявляя военного положения, поставил страну исключительно на военные рельсы. Причем как в производстве, потому что Россия больше ничего не производит, только оружие. Но проблема в том, что производство оружия – это не инвестиция. Оружие сделано для того, чтобы сгореть на поле боя.
Так и ментально. Вы знаете, что теперь социальная лестница исключительно для участников СВО, которые сначала зарежут или изнасилуют девочку, а потом они идут по социальной лестнице. И вообще трудно себе представить в натуре в комендатуре, кто будет сейчас в органах власти. Это такой эффект Литвиненко, когда ты бандит и убийца, но ты в Государственной Думе и выпускаешь чудовищный ролик про то, что Казахстан стал фашистским. Это что-то такое вообще.
Но я не об этом. Я говорю о том, что Россия повернулась к тому, о чем говорили все. Путин сделал войну обыденностью. Тут плачет какая-то женщина. Здесь выходят «Путин, помоги». Паводок затапливает регионы. Песков говорит, что Путин не поедет в эти регионы, но он держит руку на пульсе. Ах ты ж, мать твою, ты на пульсе держишь? На чьем пульсе? Пескова, что ли, или кого?
Ведь визит президента туда, где происходит несчастье и бедствие, а это бедствие просто чудовищное… Вот я сейчас там цифры читал. Там вывозят людей десятками тысяч с подтопленных районов. Ты должен какое-то обращение сделать, что-то такое сказать, поддержать людей, которые стоят на улице и кричат «Путин, помоги». Они же называют твою фамилию. Да какать он хотел на это всё, потому что он не человек. Он не человек. Это такой какой-то гомункулус, ну вот что-то вот такое совершенно непонятное, который и человеческих качеств не имеет, и не понимает, что такое президент. Президент – это папа страны в президентской стране, это такой отец. Не знаю. Мне кажется, что Иосиф Виссарионович как бы несколько по-другому себя вел.
Поэтому, возвращаясь к тому, о чем мы говорили, всё понятно Западу. Спасение утопающего – дело рук самого утопающего. Поэтому, опять же возвращаясь к тому вопросу, который вы задали. Там не в том смысле, что они не знают. Знаете, как Незнайка. Помните, в мультфильме там: «Я нашла клубничку» Та говорит: «И я нашла клубничку». А Незнайка из кустов выходит, у него на шапке клубничка, он говорит: «А я не знаю, нашел я или не нашел».
Нет, такого нет. Есть просто жесткое понимание того, что Европа оказалась не готова к войне. Она не знала, и это трудно было предполагать, что страну огромную с ядерным оружием возглавит человек психически больной. Но проблема в том, что и великий российский народ оказался не очень великим, потому что великий народ всегда имеет чувство собственного достоинства. Здесь оно абсолютно выжжено. Люди только просят помощи у того же, кто их убивает, ну, типа пощади. Это описано и в классической литературе о России и так далее. Поэтому готовятся. Готовятся. Я не знаю военных планов, но все лежит на тарелке, на столе.
М. МАЙЕРС: Спасибо.
А. АХМАДИЕВ: Спасибо большое.
М. МАЙЕРС: Спасибо. Матвей Ганапольский, наш коллега, журналист, был с нами в «Утреннем развороте» Спасибо, Матвей Юрьевич.
А. АХМАДИЕВ: Да. Маша Майерс, Айдар Ахмадиев. Мы продолжаем «Утренний разворот».