Илья Новиков: Уголовного дела о госизмене я ожидал с самого первого дня, когда началось вторжение
В эфире “Утреннего разворота” адвокат Илья Новиков
В. РОМЕНСКИЙ: Адвокат Илья Новиков присоединяется к утреннему эфиру «Живого гвоздя». Илья, здравствуйте.
И. НОВИКОВ: Доброе утро.
М. МАЙЕРС: Доброе утро.
В. РОМЕНСКИЙ: На Илью Федеральная служба безопасности Российской Федерации возбудила уголовное дело о госизмене в форме перехода на сторону противника в отношении Ильи Новикова. Вы удивились, не удивились? Какие чувства?
И. НОВИКОВ: Не удивился совсем. Это ожидалось с самого первого дня.
В. РОМЕНСКИЙ: А что это за статья вообще?
И. НОВИКОВ: Это госизмена, это та самая статья, которая самая ужасная. Вот то, что советский человек, для него ну ладно там напился, кого-то убил – это ничего, бывает, ладно там что-то украл, но вот если изменил Родине, то вот это уже самая крайняя грань падения, дальше некуда. Это она и есть. Я думал, что это случится раньше, потому что я ожидал с самого первого дня, когда началось вторжение. И когда я пошел в киевскую оборону, в принципе, для этого уже были все поводы. То, что у них это заняло полтора года – ну, окей, заняло.
Но это абсолютно ничего не меняет. Ситуация вот для меня не изменилась по сравнению с 25-26 февраля абсолютно никак. Я тогда знал, что я не поеду в Россию, и я сейчас знаю, что я не поеду в Россию. Заочно они могут делать все что хотят.
М. МАЙЕРС: Тем не менее означает ли это, что вы отказываетесь от какой-либо юридической процедуры? То есть признали и признали, да? Там нет смысла ни оспаривать никаким образом вот ничего, никак реагировать на это?
И. НОВИКОВ: А зачем? Это актуально для людей, которые в России, которые сидят в клетке и которые там либо хотят, как Кара-Мурза, продемонстрировать принципиальную позицию, либо хотят какие-то другие люди получить меньший приговор, меньший срок. Но когда все это происходит заочно, это не имеет ни малейшего смысла. Потому что ну зачем? Вот чего мне от них добиваться? О чем мне их просить? На чем мне настаивать? Это фарс, это полностью лишено всякого смысла.
В. РОМЕНСКИЙ: Вообще, наблюдаете за тем, как работает вот эта вот репрессивная машина сейчас, насколько вообще много дел о государственной измене? Вот в форме перехода на сторону противника – я так понимаю, что таких дел не особо много. Но вообще госизменников, мне кажется, с начала войны число увеличилось прямо-таки в разы.
И. НОВИКОВ: Ну, переходов действительно не очень много. Просто потому, что вам же требуется знать по имени и фамилии человека, который… Эта статья ровно для тех, кто воюет против России. То есть не перечислял деньги на украинскую армию, не, допустим, там сотрудничал с какой-то украинской разведкой или какой-то другой разведкой – то, что всегда традиционно было основным массивом дел по этой статье, а эта статья ровно для тех, кто своими руками что-то делал против российской армии. Точнее, не эта статья, а этот состав. То, что вы несколько раз уже повторили – переход на сторону врага.
Для того чтобы ФСБ этим делом заниматься, им нужно знать по имени и фамилии человека, который это сделал. А таких людей… Я думаю, что они активно ведут разработку этого «российского легиона», но, скорее всего, далеко не всех из них они просто знают по имени. Я никогда не скрывал, я никогда не прятался. То есть с самых первых дней я говорил журналистам, вашей братии, говорил ровно то же самое всем, кто меня спрашивал: «А что вы сейчас делаете? Почему вы это делаете? Как вы это делаете?» Поэтому я был вполне таким очевидным кандидатом на эту историю.
Еще раз, это не драма. Вот вы сейчас со мной говорите как практически с покойником.
В. РОМЕНСКИЙ: Да нет, почему же? Отнюдь.
И. НОВИКОВ: А это не совсем так.
В. РОМЕНСКИЙ: Да нет, мы прекрасно понимаем, что…
М. МАЙЕРС: Что это формальность, в общем.
В. РОМЕНСКИЙ: Длинные щупальцы ФСБ навряд ли смогут дотянуться до вас, схватить, перетащить обратно в какое-нибудь столичное СИЗО «Лефортово» и уже там пытать и выбивать показания. Но что касается обвинений. «Новиков после начала специальной военной операции добровольно покинул территорию России, вступил в ряды сил территориальной обороны Украины». Они, кстати, по-моему, пишут, что вы в 2022 году покинули территорию России. «Он прошел военную подготовку, участвует в боевых действиях, занимается пропагандистской работой».
И. НОВИКОВ: Секунду.
В. РОМЕНСКИЙ: Да.
И. НОВИКОВ: Владимир, вы цитируете не само дело, а релиз. Мы не знаем, что там написано. ФСБ прекрасно знает. Поскольку российская пограничная служба относится к их ведомству, они прекрасно знают, что Россию я покинул 6 февраля 2022 года. С этого момента моя нога на российскую территорию не ступала.
Я должен был 5 апреля, по-моему, мы и в ваших эфирах об этом говорили, мои вообще жизненные планы были не совсем, как у всех людей, которые проснулись утром 24 февраля и поняли, что началась война, большая война, я должен был 5 апреля 2022 года, например, быть в Москве на апелляции в Верховном суде по делу о ликвидации «Мемориала». И вот я просыпаюсь утром 24 февраля, слышу звуки сирен, слышу разрывы. Это были на самом деле звуки ПВО, но тогда еще было непонятно, еще не научились отличать одно от другого – прилеты от выстрелов противоракетных ракет. И я понимаю, что я не пойду 5 февраля в Россию на процесс «Мемориала».
Но это на самом деле, вы же понимаете, техническая подробность. Это совершенно не так, что я вступлю в какой-то диалог с ФСБ и скажу: «Господа, вы ошибаетесь. Как же так? Вы говорите, что я после начала войны поехал, а я на самом деле до начала войны поехал». Возвращаемся к пункту первому – зачем?
Меня устраивает та ситуация, что эти люди, ФСБшники, или их начальство, что они втирают очки своему начальству. То есть есть люди, есть большой репрессивный аппарат, которые получают по российским меркам хорошую зарплату. Но главное не это. Главное то, что они обладают большой властью. Основной источник благополучия ФСБшников (вот этой вот следственной части, я не знаю про всякую контрразведывательную и прочее) – это возможность взять деньги за наезд-отъезд. Те из них, кто готов этим заниматься, катаются как сыр в масле по этой причине.
При этом для того, чтобы они имели вот такой вот благополучный статус, им нужно быть готовым осуществлять репрессии по отношению к тем, кто опасен Путину, внутри России в первую очередь. Потому что вне – это вот уже по верхам.
И вместо того, чтобы отрабатывать эти деньги честно, работать на своего хозяина, искать его врагов, искать каких-нибудь там людей, которые могли бы, может быть, вынашивать, может быть, мысль, как пустить под откос какой-нибудь эшелон со взрывчаткой где-нибудь в России, то, что они занимаются имитацией и вот так вот декларативно, заочно гоняются за людьми, до которых они не доберутся…
Потому что до меня могут добраться убийцы какие-нибудь наемные, да, но это совершенно не требует уголовного дела. До меня могут добраться с большой вероятностью российские ракеты (не персонально до меня, а просто потому, что она приедет туда в Киеве, где я буду находиться). Меня вообще на этой войне много как могут убить, но это совершенно не требует уголовного дела.
И то, что они, по сути, вместо того, чтобы делать что-то полезное для Путина и его режима и вредное для всего остального мира, они занимаются вот такой вот имитацией работы, это на самом деле неплохо. Пусть лучше они занимаются мной и меня расследуют, чем они будут делать что-то реально вредное и опасное для людей, которые находятся там, на той территории, которые от них зависят.
В. РОМЕНСКИЙ: Илья, можно еще пару вопросов? Вы и дальше будете защищать Украину с оружием в руках?
И. НОВИКОВ: Ну вы же видите, что я сейчас с вами говорю не из окопа. Они мне польстили немножко. Они сказали, что я до сих пор этим занимаюсь. В том релизе, по крайней мере, было. Я не знаю, что написано в документах. Потому что релиз пишет не тот человек, у которого в руках папка с уголовным делом. Релиз пишет пресс-служба или что-то в этом духе. Я был в киевской теробороне, точнее, при киевской теробороне я был до конца вот этой полублокады Киева, то есть до начала лета. Блокада кончилась в последние дни марта – начале апреля. Вот до начала лета я там был. После этого я вернулся к цивильной жизни.
Но, конечно, в любой момент может оказаться, что мне нужно будет туда возвращаться. И у меня нет ни малейших колебаний, что как же это так плохо, как же можно выступать с оружием в руках против своих бывших сограждан? Можно, конечно. Если они пришли убивать, насиловать и жечь, то, конечно, их нужно убивать. Какие здесь могут быть разговоры? Собственно, про меня ничего плохого ФСБ не сказала.
Какая-то часть вашей аудитории, может быть, как-то ужаснется тому, что как же так? Нет, ничего такого. Эти люди, ну, 24 февраля, может быть, действительно кто-то из них не знал, куда они идут, куда их везут. Все эти истории про то, что «нас везли на учения, а мы не знали», вот они для части этих людей, может быть, 24-25 февраля были еще актуальны. А сейчас каждый, кто ездит воевать в Украину, прекрасно понимает, куда и зачем он едет. Этот человек не заслуживает того, чтобы о его жизни кто-то заботился и думал о том, как же несправедливо, что он такой несчастный, а его здесь убьют.
В. РОМЕНСКИЙ: Многие в нашем чате выражают вам свое уважение, пишут «респект». Таких людей действительно несколько. И еще один вопрос. Вы в дальнейшем намерены после падения путинского режима возвращаться в Россию или вы свое будущее связываете исключительно с Украиной?
И. НОВИКОВ: Таких планов у меня нет. Мне сложно представить, что я буду жить в городе, ходить по улицам с людьми, смотреть им в лица и знать, что это те самые люди, которые…не все, да, и, может быть, даже не большинство из них, но многие из них, которые активно эту войну поддерживают. Поэтому я допускаю, что я могу еще в Москву когда-то приехать, увидеть кого-то из друзей, хотя друзья мои тоже большей частью разъехались из России. Но прямо вот планировать какое-то возвращение и то, что я буду участвовать в каком-то строительстве прекрасной новой России – это совершенно не то, о чем я сейчас думаю.
И понятно, что Украина после конца этой войны будет нуждаться во всех людях, которые смогут быть чем-то здесь полезны, для того чтобы восстановить разрушенное, сожженное. И мне будет чем здесь заниматься. У меня сейчас здесь есть с чем заниматься.
М. МАЙЕРС: Илья, можно вопрос по текущей ситуации? Как в Украине восприняли, что пишут, что говорят о ситуации в Израиле?
И. НОВИКОВ: Ну, каждый в меру того, насколько болезненно его задела сама эта война. Нужно понимать, что люди не полностью адекватны. То есть болевой шок длительностью полтора года не проходит даром. Есть и такие, которые пишут: «Да что нам этот Израиль? Они нам не поставляли оружие. Пусть сами о себе думают. У нас есть другие дела». Я не понимаю эту реакцию. Точнее, я понимаю, но я не разделяю.
Совершенно понятно, что Израиль точно так же атакован злом, таким злом с большой буквы. Оно, может быть, по-другому маркирует себя, оно не рисует буквы Z и V, у них какие-то другие кричалки и позывные, но суть та же самая. Они атакованы таким вот мировым злом, причем, скорее всего, находящимся в координации с Москвой, с Ираном. Это такая вполне прозрачная связь, которая, что бы там ни говорили Лавров и другие люди, она просматривается вполне отчетливо.
И единственная возможная реакция здесь – это полное сочувствие, поддержка и солидарность, потому что мы люди, а не потому, что есть какие-то корыстные сиюминутные соображения, что вот сначала вы нам оружие, а потом мы вам поддержку. Ну вот как можно просто по-другому на это реагировать? Злорадствовать, да, что вот а вы нам не помогали, а теперь?.. Ну да, наверное, это находится в диапазоне возможного, но это не то, чего требуется от нас ни в моменте, ни с точки зрения какой-то большой человечности.
Конечно, Израиль в этом смысле полностью прав, а вот эти палестинцы, хамасовцы, как бы они себя ни называли, те, кто воюет и нападает на Израиль, они то же самое, что Россия. Нет никаких оправданий, нет никаких причин нормальных человеческих, почему это должно было случиться.
М. МАЙЕРС: Спасибо. Спасибо большое. Я напомню, нашим гостем был адвокат Илья Новиков. Спасибо, Илья.
И. НОВИКОВ: Спасибо. Всего хорошо.
М. МАЙЕРС: Берегите себя.