Геннадий Гудков: Конечно, пиротехника так не взрывается
И. Баблоян: Маша Майерс, Ирина Баблоян, к нам присоединяется политик Геннадий Гудков, Геннадий Владимирович, здравствуйте.
Г. Гудков: Да, и вам приветствую, добрый день и вам, и всем, кто с нами в эфире.
М. Майерс:Здравствуйте.
И. Баблоян: Что происходит в Москве? Происходит оно теперь буквально каждый день, и хочется Вам позвонить и задать вопрос ну как так? Как так получается, что Москва и Московская область так плохо защищены, Геннадий Владимирович?
Г. Гудков: А никто же не выстраивал никогда всерьез систему защиты Москвы от воздушных атак. Просто представьте
М. Майерс: А чем мы тогда занимались последние лет 80, если широкими мазками?
Г. Гудков: Нет, вы неправы. Противоракетная оборона — да. А вся остальная система ПВО была на рубежах. Потому что предполагалось так, что есть рубежи, а в Москву ничего не пролетит. Там было южное направление, ПВО, северо-западное, и т.д. Помните, когда Руст пролетел еще в каком-то 90-м году, там всех поснимали. Потому что он не должен был там никак пролететь, там было ПВО в северо-восточном направлении, которое считалось самым уязвимым, самым опасным. А с юга там вообще была часть, стояла в Тульской области, если мне память не изменяет, серьезная ПВО Москвы. Кто с юга мог пролететь? Никто не мог. Там ракет не было никаких, крылатых ракет не было. Поэтому она была системой противоракетной, она до сих пор еще осталась, не знаю в каком она сейчас состоянии. По той кольцевой дороге вокруг Московской области в соответствии с договором об ограничении стратегических наступательных вооружений вокруг Москвы, вокруг Вашингтона устанавливались два округа противоракетной обороны диаметром по-моему 50 или 100 км, не помню сейчас уже.
М. Майерс: Это вы имеете в виду наше малое бетонное и большое бетонное кольцо?
Г. Гудков: Да, большое бетонное кольцо — это и есть система противоракетной обороны. Там стоят до сих пор ракеты в шахтах ядерные. Они сделаны специально, чтобы не промазать. То есть точность была такая, что был нужен мощный ядерный заряд, чтобы не промазать в ракету противника. Должна была быть такая же ядерная ракета, собственно говоря. По мощности может быть отличается. А ПВО такой серьезной особо не было, она была за пределами Москвы. Поэтому чтобы сейчас создавать систему ПВО Москвы по современным средствам нанесения ударов, нужны большие ресурсы. Москва же большая.
И. Баблоян: А что, у нас ресурсов что ли нет чтобы Москву защитить, Геннадий Владимирович?
Г. Гудков: Конечно нет, откуда их взять-то? Надо было меньше воровать. Да и если бы меньше воровали, тогда вообще другая страна была бы, тогда вообще бы войны не было. Все же разворовали, откуда ПВО взять-то? Ну Панцирь поставили как памятник на крышу Министерства обороны, ну может быть там его защитят, а может и нет.
М. Майерс: Ну слушайте, сразу после прилетело, ну не после, прилетело же когда на Комсомольский проспект в эти Хамовнические казармы, там же рядом все на Фрунзенской набережной, все самые главные здания, они тоже получается не справились?
И. Баблоян: И Министерство обороны.
Г. Гудков: Не справляются. Средства сейчас такие, они малозаметны. Вернее они не такие сильные для сбития, если их вовремя обнаружить. Потому что у границы не бьют ракетами баллистическими, которые имеют высокую скорость, малое время реагирования на противодействие. Они же пускают эти дроны, которые имеют небольшую скорость. Они не могут иметь большую скорость, но за счет малозаметности, вернее даже за счет малых размеров, за счет низких высот они там летят себе и летят. И видимо украинцы знают где есть системы ПВО, где есть зоны покрытия, где нет зоны покрытия. Как мы видим они пристрелялись, дроны регулярно прилетают и бьют по различным объектам. Вот сейчас Домодедово горит, там еще что-то горит. Но эти атаки больше психологического действия. Психическая атака, помните как в фильме Чапаев? Конечно, такие дроны не могут нести большие мощные заряды, ну десяток килограмм, может 20 от силы, это не та боеголовка, которая производит колоссальные чудовищные разрушения. Ну да, показывают, что мы вас все равно достанем, что есть средства, они совершенствуются, вот плохая у вас ПВО, вернее ее почти нет. Вернее она есть, но фрагментарная, сплошной обороны нет. Нет железного купола вокруг Москвы и быть не может. Там большие ресурсы нужно вкладывать, и время нужно, и специалистов надо иметь — ничего этого в России не хватает. Поэтому отвечают просто ударами по площадям, по больницам, по всему что ни попадя, отвечают теми ракетами, которые есть. Переделывают С-300, которых немерено наплодили. И кстати говоря, эти ракеты, они же противоракетные по большому счету, это огромная ракета, очень большая, дорогая. Их переделывают в ударные и С-300 вместо того чтобы защищать, быть в ПВО страны, идут сейчас как ударные ракеты для ударов по объектам Украины, по сути для террористической атаки получается. Поскольку попадают в жилые здания, спящих людей, детей и т.д., и в вокзалы, и в рестораны, и куда только не попадают. Примерно вот такая ситуация, так что будут прилетать, прилетают и вообще никакой обороны нет. Это еще в Москве что-то есть, а возьмите какую-нибудь Коломну мою родную, откуда там ПВО взяться.
И. Баблоян: Геннадий Владимирович, вчера мы видели вот этот взрыв на территории Загорского оптико-механического завода. Я не знаю, вы знаете вообще как пиротехника взрывается? Вот такое облако может быть?
Г. Гудков: Да нет, конечно пиротехника так не взрывается, это же порох, а не взрывчатка. Порох конечно тоже взрывается, горит, но если это была бы пиротехника, все было бы по-другому и не было бы такого колоссального взрыва. Когда-то я давно в 90-е годы был совладельцем одного крошечного банка, он потом загнулся. И вот этот банк работал на Загорском оптико-механическом заводе, так что я немножко понимаю чем занимается этот завод. Это оборонный комплекс, это производство оружия, в том числе оружия нападения. Это различные боеголовки, системы наведения, я сейчас уже не помню, не сильно интересовался номенклатурой выпускаемых товаров. Но это в чистом виде оборонный комплекс, Загорский оптико-механический завод. Это абсолютно военный объект. Поэтому то, что по нему могли шибануть или провести диверсию, тут абсолютная логика стопроцентная. Вот у нас было клиента два, Подольский и Загорский завод, в этом банке, к которому я имел отношение. Оба завода оборонного комплекса. Поэтому Загорский оптико-механический завод — это оборонный комплекс России. Причем какая-то солидная у него, серьезная номенклатура, такая технологическая. Не помню, я на деталях не концентрировался, но то, что ударили по этому заводу или сделали диверсию, в логику войны абсолютно укладывается.
И. Баблоян: То есть если посмотреть последние новости, технический директор фирмы этой “Пиро-Росс”, который говорят что якобы случился взрыв, задержан, там прошли обыски, изъяты документы, об этом сообщили в Следственном комитете.
М. Майерс: Ну что Вы смеетесь? Мы Вам серьезные новости читаем, а Вы смеетесь.
Г. Гудков: Неужели пиротехника еще пострадала? Я боюсь что не только люди, не только оборудование и территория. Я не знаю как вот этот уровень вранья. Невозможно же верить стране, которая построена на лжи. Ну как можно верить стране, в которой основой цементирущей является ложь и воровство? Давайте объяснения сами давать, потому что верить официальным заявлениям нельзя. Это соврут, недорого возьмут.
И. Баблоян: Ну то есть правильно я Вас понимаю, что этот завод стратегически важный?
Г. Гудков: Да, да, серьезный завод, конечно, приличный завод. В советские годы он был вообще там крутейший завод.
И. Баблоян: А много вообще таких заводов у нас?
Г. Гудков: Хватает. Вон Ростех сколько их загубил. Там по-моему несколько тысяч заводов вошло в Ростех. Часть из них так сказать были разворованы, часть из них пущены по банкротству.
И. Баблоян: Означает ли, что сейчас усилят охрану рядом с подобными объектами? И почему удивительно они не сделали это хотя бы за прошедшие месяцы?
Г. Гудков: А почему Вы считаете, что там проблема в охране? Мы не знаем почему произошел взрыв. Может проблема в оперативной деятельности ФСБ, а не в охране. Мы же не знаем причину взрыва: то ли прилетело, то ли диверсия, то ли раздолбайство, то ли еще чего-то. Ну сначала нужно узнать и понять, а потом уже предъявлять претензии к каким-то составляющим защиту этого объекта.
И. Баблоян: Ты не помнишь, Маша, мы с тобой сегодня обсуждали, по-моему издание “Верстка” посчитало количество взрывов за последний год, 86 по-моему.
М. Майерс: Много, но там самое главное, что значительно больше, чем за последние 10 лет или какой-то такой там солидный отрывок. Но война идет, да. Не все это признают, не все это замечают, но идет война поэтому все взрывается.
Г. Гудков: Да замечают это все, говорить не хотят. Боятся. И боятся, и психологически не готовы говорить о войне
М. Майерс: Но зато вон в Крым едут по сухопутному коридору, мы вчера это обсуждали.
Г. Гудков: Ну что тут обсуждать? Помните самое смертоносное цунами, унесшее жизни 250 тысяч с лишним человек? Знаете кто как волна схлынула первыми поехал в Пхукет?
М. Майерс: Россияне.
Г. Гудков: Да, там цены были низшие, чтобы хоть как-то туристов заманить. И первыми туда ринулись, еще вода там не успела просохнуть в некоторых акваториях и лужах, россияне. Поэтому что тут говорить? Нахаляву как говорится и уксус сладкий, знаете такую пословицу. Они хотят в Крым, там видимо демпинговые цены, попасть нахаляву, а попадают к разрушенным мостам. Попадают хрен знает куда. Мозгов для того чтобы позаботиться о своей безопасности, безопасности своих детей не много. Там есть такое, авось пронесет, что-нибудь придумаем. Ну придумывайте.
М. Майерс: Ну единственное что можно сказать, не от хорошей жизни.
Г. Гудков: Ну что значит не от хорошей, ну отдыхай ты на даче, куда ты детей потащил, чего ты детьми рискуешь. Ну сам можешь, я еще понимаю, когда едут взрослые. Каждый имеет право распоряжаться своей жизнью, своим здоровьем как хочет. А когда вы детей тащите, они же не могут сами принимать решения, вы за них принимаете решения. Как вы можете рисковать? Да я понимаю, что украинцы не наносят ударов по туристам, они не наносят ударов по гражданским объектам. Они не наносят удары по мостам, переправам, где скопились люди. Я понимаю, но идет война, и разрушается логистическая инфраструктура, это понятно, мосты, дороги, узлы, вокзалы и т.д. Поэтому а как ты добираться-то будешь? Надо об этом заранее думать. Ну а что, у нас принято думать что ли в России? Если бы было принято думать, ничего бы этого не было. Еще и память как у туфельки инфузории, уже не помню что вчера было. Вернее вчера еще помню, а позавчера — это уже слишком,
М. Майерс: Геннадий Владимирович, а что делать с этими вот, тоже тема наших последних дней, вот это уничтожение, массовая резня в Карелии и потом эти сожженные два жилых дома, что делать с этими безумцами, которые с СВО возвращаются? Как с этим справиться? Ну вплоть, по-моему голосовали, да, Ира?
И. Баблоян: Готовы к самообороне или нет.
М. Майерс: Вопрос готовы ли вы самостоятельно защищать свой дом, свою семью, взять в руки, купить себе охотничий обрез условно или пойти на курс. Парень, который с нами разговаривал, журналист карельский, сказал “Я занимаюсь боксом, но я понимаю, что чтобы я вышел против двух ребят, вернувшихся с войны, вооруженных и пьяных — это в общем довольно бессмысленная история”. Вот с этим что делать и в общественном контексте и в личном?
Г. Гудков: Ну а что делать с почкой, которая отвалилась? Поздно пить Боржоми, знаете такую пословицу?
М. Майерс: Знаю, но люди в этом живут.
И. Баблоян: Геннадий Владимирович, но силовики же тоже должны быть не рады тому, что такое количество людей, особенно когда это заключенные, которые вышли раньше срока, попали на войну и вернулись.
Г. Гудков: У меня только один вопрос на вопрос: а Вы кого считаете силовиками? У нас силовиков не осталось правоохранителей, у нас остались жандармы и холуи власти по большому счету. Работы нет почти никакой. Ну посмотрите как они раскрывают преступления. При наличии всех улик и доказательств они неспособны ничего сделать. У них не на это настроена система. Она настроена на подавление народа, на выискивание скверны, кто там не так перепостил, кто не с такой ленточкой вышел, кто там в трусах сине-желтого цвета ходит или в кроссовках, и т.д., у нас же на это все рассчитана система, она же не занимается борьбой с преступностью. Тем более это не преступники, а герои. Они же герои у нас.
М. Майерс: Герои.
Г. Гудков: Да, вот такие вот герои. Этот же герой, который там девушку убивал в Новосибирске, 300 ран ей нанес, несколько часов ножом резал ее. Вот он герой теперь. Конечно опасно очень жить в России, особенно если у тебя нет оружия. Да и даже если оружие есть, оно может не помочь, нужно уметь владеть. С точки сильных, здоровых мужчин владеть оружием — это одна ситуация. А с точки зрения хрупких женщин в возрасте, что она может сделать с оружием? Нужно уметь пользоваться им. Надо еще уметь стрелять. Сейчас всякие драконовские законы, власть не хочет, чтобы население вооружалось, поэтому придумывает кучу препятствий, чтобы оружия у населения не было. Россия — самая маловооруженная страна. Если мы говорим о какой-нибудь там Швейцарии, Болгарии, берем страны восточной, западной Европы, там оружия полно у населения, попробуй тронь. А в России нет ничего. Раньше-то, когда я еще был депутатом и вел закон об оружии, по-моему там максимально было 5000 единиц, включая газовое и огнестрельное оружие, вот эти вот большие охотничьи ружья. Но это на 150 миллионов — ничего. Потому что есть люди, у которых для охоты 10-12 стволов. У кого-то 10-12, а у кого-то ничего нет. Поэтому сейчас я не знаю что делать. А что сейчас можно сделать?
И. Баблоян: Не знаю, Вы скажите что делать.
Г. Гудков: Бежать.
И. Баблоян: Ну не у всех есть такая возможность.
Г. Гудков: Не у всех есть такая возможность, я понимаю. Вы хотите чтобы я соврал что-нибудь?
М. Майерс: Подождите одну секунду…
Г. Гудков: Заборы ставьте, калитки с серьезными замками, дверь с блокирующими механизмами, окна защищайте, хотя это тоже получается так что при пожаре не сбежишь.
М. Майерс: А убьют вас, простите, на улице, да, понятно.
Г. Гудков: Убьют на улице, детей старайтесь не отпускать, провожайте, встречайте детей, не ходите в одиночку, не ходите по темным местам, переходите улицу, если видите каких-то отморозков, старайтесь избегать ситуаций. Вот эти советы я могу дать каждому. Будут выполнять? Не будут. Кто-то будет, а большинство скажет “А, нет, это слишком все сложно, у нас нет такой возможности, нет денег, чтобы поставить новую дверь, заказать решетки, починить забор, поставить нормальную калитку, завести собаку какую-нибудь. Ну что можно посоветовать когда страна превращается в криминальное болото? В котором выскакивают какие-то монстры неожиданно и тащат тебя на дно? Ну что можно сейчас с этим сделать? Путин сделал так, чтобы вся эта уголовная рвань, шваль самая худшая, получила все права, полномочия. Полный беспредел, система не работает, они еще у нас героями числятся. Ну вот за что боролись, на то и напоролись.
М. Майерс: Я просто уточняю, упустила этот момент, Вы действительно выступаете за свободную продажу оружия как в Америке?
Г. Гудков: В Америке нет свободной продажи оружия. Там все равно все регистрируется, все равно все учитывается, все равно все контролируется.
И. Баблоян: Упрощенная просто схема очень.
Г. Гудков: Да, там нет такого издевательства над человеком как у нас в России, у них конечно другие перекосы есть. У них не отрегулирована перепродажа оружия. Это ключевой момент, где криминал получает вооружение. Но это проблема американцев. Допустим в других странах оружие хранится, регистрируется, контролируется, отстреливается, делаются экспертизы в пуле-гильзотеку, и т.д. А что вы считаете, что власть сейчас даст народу оружие?
М. Майерс: Нет-нет, я спросила Вы выступаете за? Я просто упустила этот момент.
Г. Гудков: Еще когда была надежда, что будет реформа, будет нормальная правоохранительная система, далеко не во всех странах свободная продажа оружия, но там нет проблем, преступлений, ну в той же Дании, например. Там вообще оазис правопорядка, нет никакого там оружия у них. Но когда я убедился в том, что система не только не будет реформирована, но будет деградировать и будет превращаться в саму угрозу главную для народа, я поменял свою позицию. То есть с этой властью невозможно выжить и защититься с помощью закона и системы.
И. Баблоян: Ужасно
Г. Гудков: Для кого писали Ильф и Петров? Они писали для россиян, советских граждан. Спасение утопающих — дело рук самих утопающих, лучше и не скажешь во всей этой ситуации.
М. Майерс: Геннадий Владимирович, а Вы видели кадры, которые сегодня ночью распространили все информационные агентства, как в Эквадоре убили оппозиционного политика?
Г. Гудков: Да, видел.
М. Майерс: Как это возможно объяснить? Охрана, люди, машина, это не как Вы там говорите по улице идти с ребенком навстречу пьяной компании. И получает три пули в лоб и умирает.
Г. Гудков: Ну во-первых не в лоб, а в затылок.
М. Майерс: А, в голову, извините, в голову.
Г. Гудков: Когда он сидел в машине, неожиданно. Ну как неожиданно, кто-то готовил это, это было подготовленное преступление, это покушение, которое готовится заранее. Отрабатываются люди, маршруты, оружие, обстоятельства, изучается все это. Было понятно, что он будет выступать, было понятно, что он будет садиться в машину, было понятно какая у него охрана, какая система безопасности. То есть для того чтобы защитить политиков, должностных лиц, можно создать условия для десятка, двух десятков человек, может быть сотни, не больше. А остальные все равно будут находиться в зоне риска. Потому что невозможно сконцентрировать такие силы, чтобы гарантировать эту безопасность для какого-то политика или должностного лица. В России защищен президент, в Соединенных штатах защищен президент, где-то там еще, во Франции защищен президент, а остальные не имеют такой системы безопасности. Даже иногда прецеденты происходят, всякие иногда случаи, но в целом надо понимать, что это подготовленные преступления. Как работает охрана? Она должна выявлять признаки подготовки преступления в первую очередь. Потому что когда уже преступление совершается, тут на удачу — кто окажется мощнее, сильнее, хитрее, быстрее, проворнее. Как правило у нападающих всегда есть преимущество. Если ты не выявил признаков подготовки преступления, этим как раз занимаются всякие службы безопасности, тут уже очень большой риск, что это преступление будет совершено, и результативно. Либо гигантские силы и средства, исключающие преступления. Но это только единичные люди могут быть защищены в каждой стране, не более того.
И. Баблоян: Спасибо.
М. Майерс: Да, спасибо большое. Политик, экс-депутат Государственной думы Геннадий Гудков был нашим гостем, это Маша Майерс, Ирина Баблоян. Спасибо, Геннадий Владимирович, берегите себя, будьте здоровы.
Г. Гудков: Я надеюсь вас всех увидеть.
И. Баблоян: Обращаемся к нашим зрителям, берегите себя, раз уж мы можем помочь хотя бы такими бытовыми советами, находясь сами в безопасности, то хоть как-то.
М. Майерс: Мы прощаемся, Маша Майерс, Ирина Баблоян, я так понимаю, что в следующий раз мы встречаемся в понедельник.
И. Баблоян: Во вторник
М. Майерс: Мы встречаемся во вторник, потому что в понедельник работают наши коллеги