Евгения Кара-Мурза: Путину необходимо заглушить все голоса внутри страны
Евгения Кара-Мурза в эфире Breakfast show
А. ПЛЮЩЕВ: Хотел спросить, что для вас означает награждение Владимира этой премией — уже не первой, надо сказать, премией — и насколько внимание западной общественности и вообще мировой общественности важно сейчас.
Е. КАРА-МУРЗА: Для меня, знаете, получать премии за Володю и очень грустно, потому что он сам должен это делать, и все эти премии заслужены им за его работу, и поэтому мне, конечно, грустно, что это должна делать за него я. Но при этом это, конечно, очень большая поддержка и очень большая символическая поддержка. Это тоже такой, знаете, сигнал солидарности с такими людьми, как Володя, которые продолжают протестовать против войны, которые находят в себе смелость сказать «нет» тому, что российский режим творит на территории Украины, тому, что российский режим творит на территории России, уничтожая, по сути, две страны одновременно.
Каждая такая премия — это сигнал того, что демократическое сообщество понимает и принимает борьбу этих людей, таких людей, как Володя. И мне кажется, что через него они посылают сигнал солидарности и с другими людьми — с политическими заключенными в России, с активистами, с независимыми журналистами, которые продолжают работать в таких условиях, с НКО, с обычными гражданами, которые выступают против войны, которые пытаются бороться с режимом всеми доступными способами.
А. ПЛЮЩЕВ: Как раз хотел о влиянии войны спросить, потому что мы часто говорим тоже и о Владимире, и об Илье Яшине, у которого начался судебный процесс сейчас, и о Навальном часто говорим. И мы каждый раз добавляем, что война и, конечно, внимание, которое уделялось бы без войны подобным случаям, несколько меньше, к большому сожалению, потому что есть такое вот гигантское событие, которое всё вытесняет. Как вы сами чувствуете, насколько влияние войны сказывается на судьбе вашего мужа в том числе?
Е. КАРА-МУРЗА: Вы знаете, репрессии внутри страны и агрессия против наших ближайших соседей — это на самом деле две стороны одной монеты. Это два лица российского режима. Володя, кстати, многие годы как раз повторял, что внутренние репрессии неизменно приведут к внешней агрессии.
И Владимир Путин сам это несколько раз уже показал всему мировому сообществу — войной в Чечне, вторжением в Грузию, аннексией Украины, бомбежками Сирии. Он уже всё это испробовал и понял, что реакции особо никакой на это нет. Ну, там кто-то высказал какую-то обеспокоенность, где-то там пару санкций ввели тут, там, а больше ничего. И конечно, Владимир Путин понял, что да, в принципе, он может позволить себе. Если он может позволить себе аннексировать Крым, почему он не может взять и присоединить всю остальную Украину? Если он может убивать людей в Сирии, гражданское население, почему он не может то же самое делать в Украине? То есть в его совершенно таком империалистическом мышлении это вполне логично.
И опять же, недавно был принят доклад Парламентской Ассамблеи ОБСЕ, подготовленный профессором Ньюсбергером, и в этом докладе наконец-то черным по белому написано то, что Володя повторял на протяжении многих лет: что репрессии против населения России и агрессия против Украины — это две связанные между собой напрямую вещи. Поэтому говорить о том, что внимание демократического сообщества к политическим репрессиям в России меньше из-за войны, я думаю, не совсем верно. Это две стороны одной и той же монеты, и мы должны так же это и рассматривать. Это агрессия Владимира Путина и его режима против двух стран.
Конечно, то, что происходит на территории Украины, абсолютно кошмарно и абсолютно бесчеловечно. Десятки тысяч убитых людей, гражданское население, миллионы людей, которые вынуждены были покинуть свои дома и покинуть свою страну, потому что они просто убегают из-под бомб, конечно, не идет в сравнение с репрессиями внутри России. По крайней мере, россиянам на головы бомбы не падают. Но использование режимом карательной психиатрии, пыток и таких масштабных репрессий показывает, что Путину необходимо заглушить все голоса внутри страны.
Это, кстати, является, опять же, доказательством того, что поддержка Путина совсем не такая, о какой он говорит, в какую он хочет, чтобы мир поверил. Потому что если бы поддержка была действительно такой большой, то он бы не прибегал к массовым репрессиям и использованию карательной психиатрии. Ему просто не нужно было бы, потому что мало ли кто-то там попротестовал немножко, вышел и ушел. Массовые репрессии говорят о том, что протест в стране гораздо больше.
Я просто считаю, что это мой долг сейчас, когда Володя стал одним из политзаключенных… Он прекрасно делал эту работу за всю нашу семью. Но сейчас, когда он сам стал политзаключенным, я считаю, что это просто мой долг как его жены, соратницы, как российской гражданки и, в конце концов, как матери делать всё, что я могу, для того, чтобы приблизить тот день, когда этот кошмарный режим в России рухнет. И тогда, может быть, приблизить тот день, когда мы получим шанс на то, чтобы что-то изменить, чтобы построить другую систему в нашей стране и чтобы сделать так, чтобы она никогда больше не могла стать авторитарной и тоталитарной.
А. ПЛЮЩЕВ: Евгения, не могу не спросить, каковы у вас последние новости о Владимире — от адвокатов или как-то. Что с ним?
Е. КАРА-МУРЗА: Володя всё еще в 5-м СИЗО города Москвы в одиночной камере с тремя замками на двери, включая вот эту кормушку. Я уж не знаю, что, они думают, он может сделать с кормушкой, но на ней отдельный замок. У него решетка на окне и колючая проволока.
То есть понятно, что это совершенно не самое худшее, с чем сталкиваются люди, которые попадают в заключение в России. Но я понимаю, однако, что это просто психологическое давление на него, чтобы показать ему, что он изолирован от мира, что его контакт с миром ограничен максимально. Я рада, конечно, что у него есть еще возможность общаться с адвокатами. Но, например, он попросил о звонке детям и получил отказ. То есть с апреля ни я, ни дети не слышали его и не видели.
Я понимаю, что это просто психологическое давление, которое власти используют против него, чтобы сломать его. Но послушайте, какое давление используется против других — и известных фигур в оппозиции, как Илья Яшин или Алексей Навальный, и гораздо менее известных, но не менее уважаемых людей, как Алексей Горинов. Какое количество случаев! Просто когда я езжу и выступаю на разных площадках, я пытаюсь называть имена. Я всегда говорю о том, что за всеми этими цифрами — жуткими цифрами которые я называю — стоят истории, живые истории людей. Это Александра Скочиленко, это Андрей Пивоваров, это Мария Пономаренко, это Илья Яшин, это Алексей Навальный, это Алексей Горинов, это Дмитрий Талантов.
И еще сколько их — по спискам «Мемориала», сегодня 501 политзаключенный. По данным «ОВД-инфо», в районе 19,5 тысяч заключений, арестов, задержаний с февраля. И это всё истории живых людей, которые связаны с историями других людей, потому что у всех есть родители, дети, братья, сестры, близкие люди.