Дмитрий Орешкин: Лукашенко думает, что он хитрее, умнее, дальновиднее и сильнее Путина
Политолог Дмитрий Орешкин в эфире Breakfast Show
А.ПЛЮЩЕВ: Дмитрий Борисович, доброе утро!
Д.ОРЕШКИН: Доброе утро, здравствуйте!
А.ПЛЮЩЕВ: У нас, что ни день, то новости. Вчера, когда договаривались с вами, еще не имели ни малейшего понятия про атакую дронов на Москву. С другой стороны, она уже и не первая и, может быть, не такая удивительная, как была, которая вызвала нечто вроде переполоха. Мы привыкаем к тому, что атакую Москву в ходе этой войны. Получается так.
Д.ОРЕШКИН: Мы вынуждены привыкать, конечно. Поразительно то, что дроны уверенно долетают до самого города, мигрируют над городом, в кого-то целятся, а потом загадочным образом делают два противоположных действия: либо они распадаются под ударами ПВО и с помощью РЭБ, как говорит, господин Шойгу, или они попадают в какие-то здания, о чем говорит действующий мэр господин Собянин. Две прямо противоположных формулировки.
По последним данным из патриотических каналов попали в учреждение МО, не в само главное здание, а в одно из учреждений рядом с министерством и в какой-то бизнес-центр на проспекте Лихачева. В любом случае попали. Это не то, что раньше говорили — обломки сбитых дронов на кого-то рухнули. А сами самолеты, похоже, прилетели, если я правильно понимаю слова господина Собянина.
Это, конечно, новость. Раньше случалось что-то типа долета до Кремля. Сейчас, похоже, то же самое, серьезных взрывов-то не было. Но перекрыты улицы в Москве, и это означает, что работает сарафанное радио, это означает, что люди в Москве, которые опоздали на работу или еще куда-нибудь по делам, эту тему будут обсуждать.
Да, в этом смысле, конечно, серьезная новость, потому что война приходит в родной дом пока аккуратненькими, кошачьими шажками. Но если прилетели маленькие дроны, причем ну, такие… видео, которое показывают, демонстрирует, что он так уверенно летает. Может быть, он потерял цель, может быть, он под давлением РЭБ летает, бог его знает, но прилетел откуда-то. И, конечно, это восторга и подъема патриотических чувств вызвать не может, так же, как и подъема, доверия к доблестным Вооруженным силам Российской Федерации. Как ни крути, вот они здесь.
Н.РОСЕБАШВИЛИ: С другой стороны, когда дроны летели на Рублевку к большим домам и дворцам российских или путинских чиновников, как-то никто особо по этому поводу не переживал.
А.ПЛЮЩЕВ: Кроме, собственно, обитателей.
Н.РОСЕБАШВИЛИ: Это правда. Пока дроны свободно летают в московском небе, Владимир Путин встречается с Лукашенко и еще умудряется кому-то грозить. В частности, обращает на себя внимание уже Лукашенко о вагнеровцах, которые буквально на последней ниточке держатся, чтобы не вторгнутся на территорию Польши. Как вам эта встреча, Дмитрий Борисович? Начнем издалека.
Д.ОРЕШКИН: Мне кажется, что это довольно предсказуемая картинка, которая является следствием того, что война стала скучной, а Путину это опасно, война стала повседневной практикой. Вот и по Москве уже дроны летают. Ему нужно ощущение победы, а война буксует. Причем даже в смысле буксования, она буксует в сторону Украины, скорей. 190 квадратных километров худо-бедно освободили. Наши наступать не могут, как говорят сторонники Путина или как думают. Поэтому очень важным становится идеологическая составляющая. Это пункт один. То есть пропагандистская составляющая. Не зря Путин в свое время с военкорами встречался. И теперь военкоры, как подорванные рассказывают, как Российская армия доблестно уничтожает десятки тысяч наступающих. И сам Путин им подпевает.
Он на встрече с Лукашенко тот говорил — 26 тысяч украинцев погибло, а Путин ему говорил — больше. Лукашенко говорил: «Ну, значит, больше». И там десятки танков импортных, которые натовские сгорели и прочее. Людей надо кормить победной информацией. Это одна составляющая.
Вторая более существенная для Путина. Это, конечно, отношение к Пригожину. И я так понимаю, что Лукашенко приехал, во-первых, доложить, как они разрешили эти конфликты с господином Пригожиным и попросить денег, конечно, как всегда. Это главное. Что касается Пригожина, то здесь, мне кажется, традиционная путинская двух-трехходовочка кадровая, которую он освоил еще в 90-е годы. Когда появляются неприятный ему и довольно сильный политический противник, Путин для нейтрализации — и это, кстати, очень типичное мафиозное мышление — надо оторвать этого человека от его команды. Если речь о мафии, то от региональной мафии или ведомственной, которая питает деньгами, политическими ресурсами, политическими ресурсами своего лидера.
Вот вспомните, Путин позорно проиграл предвыборную кампанию 96-го года мера Петербурга, когда все ожидали легкой и свободной победы Собчака, который очень популярен, очень известен, очень говорлив. И избирательной кампанией руководил Путин и проиграл. Во втором туре, я помню, у Яковлева было 47,5%, а у Собчака — 45%. 2%… Кстати говоря, это знак того, что в 96-м году представитель власти еще мог проиграть выборы. Это к тем, кто говорит, что выборы вообще никогда, ничего…
Во-первых, Путин с тех пор стал панически бояться вторых туров. А, во-вторых, что он сделал с Яковлевым. Он, конечно, очень болезненно переживал это поражение. И вскоре, не дав досидеть до конца, Яковлева повысили, сделали заместителем председателя правительства, оторвав от питерской яковлевской команды. А потом он просидел около года, правительство было отправлено в отставку, а Яковлев был отправлен руководителем Южного федерального округа. И после этого сгинул в безвестности. Он жив-здоров, но политически уже никто.
Аналогично было с Наздратенко. Если кто помнит, такого персонажа, тоже был достаточно крупным мафиозный губернатор Дальнего Востока. Почти 8 лет он этим краем командовал и вполне был самоуправный. Для того, чтобы его оттуда вытянуть, его перевели с повышением сначала начальником Госкомитета по рыболовству, потом он там два года пытался возродить система воровства и продажи квот налево и направо. И его опять же с повышением передвинули в заместители секретаря того, что называется Совет безопасности, оторвав от местной мафии, местных корней, и повысили вроде как. И сделали политически бессильным. Где сейчас Наздратенко, кто его помнит?
Примерно эту же фигнюшку Путин реализует насчет Пригожина. Тяжелая техника у Пригожина сдана? Сдана. Позволено ему уехать? Позволено. Некоторым его людям разрешили двинуться к нему и похоже, это больше половины, посоветовали наладить отношения с Шойгу и вернуться в действующую армию.
Что сейчас Пригожин? Ну, человек, у которого сейчас, может быть, 6, может быть 8 тысяч пехотинцев, но нет никакого тяжелого вооружения. И через полгода от Пригожина останется пшик вообще. Опять же по мафиозным понятиям, когда они там начинают разборки с достаточно влиятельными людьми и не хотят кончать эти разборки стрельбой, что сейчас неактуально, обычно решают так: «Вот тебе мешок денег». Бандиты деньги, в общем-то, презирают, они считают это естественным гонораром за собственную смелость. На первом месте у них — сила, на втором месте у них — административный ресурс, на третьем месте — бабки. Вот забери, товарищ Пригожин свои 10 миллиардов, возьми тех, кого хочешь с собой, то технику военную оставь.
И сейчас что там у Пригожина? У него очень много частный легковых автомобилей, у него несколько грузовиков, несколько фур, возможно, со стрелковым оружием. Никаких танков, никаких пушек, никаких самолетов — ничего этого нет. Потому что это никогда не было ЧВК, это была государственная компания, которая сорвалась с резьбы. Для выполнения грязных дел была построена, как бы нелегальная такая. Но воевала бесплатным оружием, она его не покупала. Воевала российскими офицерами, что тоже вполне понятно.
Сейчас, мне кажется, судьба Пригожина понятна, как и судьба Яковлева, Наздратенко. Как только он окажется бессильным — а на самом деле он сейчас уже бессилен. Что он сейчас с тысячами человек (у него все-таки было 20 с лишим тысяч человек), а сейчас не больше 10, плохо вооруженных по современным представлениям. Он будет вынужден их кормить. Деньги уйдут. Пребывание в лагерях слишком долго ведет к разложению армии или военной структуры. Пригожинские люди будут оттуда убегать или организовывать бунты против самого Пригожина.
В результате у Пригожина перспектив нет. Для Путина он уже не угроза. А для Лукашенко это удобно, потому что он получил новый дополнительный ресурс, который он может, если захочет, снабдить чем-то и куда-то направить. Я абсолютно не исключаю, что Лукашенко думает, что он хитрее, умнее, дальновиднее, сильнее Владимира Путина, и когда Владимира Путина снесут, тут на сцену может выйти Лукашенко, и тогда ему и понадобиться альтернативные силовые ресурсы. Потому что его власть сидит на штыках. Поэтому он может допустить, что угодно. НРЗБ лукашенковские подчинялись Путину. Это значит, он теряет свою собственную опору. Поэтому не будет и не собирается вступать в войну с Украиной просто потому, что это означает отдать своих военных под начало Путина.
А вот Пригожин для него дополнительный простор маневра создает. Если понадобиться, например, для контроля ядерного оружия, которое вроде как Путин туда привез, то делать это будет не лукашенковская армия, а пригожинцы. И Лукашенко сиял как медный пятак начищенный, потому что, видимо, у него сложилось впечатление, что он Пригожина держит под контролем, что он как лидер чувствует себя сильнее Пригожина. Поэтому он доволен, поэтому он давит на Путина, требуя от него какие-то еще ресурсы, что он традиционно делает. И поэтому он запугивает весь окружающий мир, объясняя ему, что именно он, Лукашенко, в общем-то, сдерживает пригожинцев, которые прямо сейчас рвутся получить по морде в Польше.
Пригожин совершенно не собирается идти в Польшу, в этом абсолютно уверен, потому что Польша — натовская страна и польская армия одна из сильнейших, после украинской, наверное, теперь уже, в Европе. Там разорвут этих, вооруженных «Буханками» вагнеровцев в клочки. И Пригожина это прекрасно понимает. Поэтому он ходит как тигр в клетке, бьет хвостом по прутьям, ничего с это клеткой сделать не может, соответственно, ощущает себя в позорной для крутого пацана зависимости от другого крутого пацана, которого зовут Лукашенко.
Н.РОСЕБАШВИЛИ: Я бы тут добавила, что у «Проекта» было очень хорошее расследование про заговоры против Владимира Путина и к вопросу о том, что он делает с командами тех, кто представляет опасность. Дмитрий Медведев, по-моему, наглядный пример. Человек, у которого всего его друзья сидят по тем или иным делам, сам Дмитрий Медведев сидит уже на приставном стульчике, что, наверное, большая удача в его случае.
Про Путина давайте продолжим. Он же в очередной раз пошел в народ. У него нет никаких инструментов получше? Это же выглядит все немного странно. Кого он собирается впечатлить этими поцелуями и случайными фотосессиями с якобы случайно проходившими людьми?
Д.ОРЕШКИН: Это входит, как мне кажется, в определение той войны, которая все больше делается информационно-пропагандистской. Путин, в общем, хорошо понимает, что он, извините, в истории с Пригожиным облажался. Ему надо компенсироваться. Облажался он почему? Он сразу с утра начал говорить о том, что это мятеж, предательство, удар в спину. А тем временем пригожинцы угрюмо сбивали путинские самолеты и вертолеты.
После таких слов положены судебные расследования и суровое наказание для господина Пригожина. Но, поскольку в реальности у Пригожина было то, что среди пацанов считается ресурсом, а именно силовой ресурс, и если начинать серьезную войну с Пригожиным, то это уже полная катастрофа для Путин, он был вынужден согласиться на том, что Пригожина эвакуируют в сторону Беларуси для того, чтобы разрядить обстановку. Но выглядел-то он перепуганным, истеричным и вынужденным идти на переговоры со своим вассалом. Вот это не царское дело по идее, рядиться с государем холопу не положено, а Пригожин рядился. Он выставил свои условия, посмел двинуть свои войска. Это было настолько странно, что многие люди думали, что это постановка. Нет, конечно, это не постановка, это чудовищный сбой системы, которая, как выяснилось, не способна такие вещи купировать.
Но Путин медийно проиграл и теперь ему надо медийно приподниматься. Отсюда, с одной стороны, жесткие удары, куда попадет. По Одессе в белый свет, как в копеечку. По военным целям не получается высокоточных ударов, зато получается, например, по китайскому консульству, что высоко и лестно характеризует точность российских военных ракет. Так же, как попали и по греческому консульству.
А.ПЛЮЩЕВ: Они говорят, что все такие попадания — это криворукость украинского ПВО.
Д.ОРЕШКИН: Это понятно. А что им говорить-то? Но дело не в этом, дело в том, что в сухом остатке. В сухом остатке мы наблюдаем попадание по главному храму Одессы. Нарочно это было, случайно это было, промазали они туда, целились они туда — удар-то был. Храм разрушен.
То же самое с Пригожиным. Бунт был. В сухом остатке: 5 самолетов вертолетов и 2 самолета сбиты. Так что Путину просто остается делать победный вид, и он это делает. Поэтому он выходит в народ, рискуя получить какую-то заразу. Он по этому поводу очень болезненно переживает всегда. Но а что ему остается делать? Он должен делать, что он широкая грудь НРЗБ.
А.ПЛЮЩЕВ: Что-то мне подсказывает, что он вообще ничем не рискует. Но я здесь не на двойников намекаю, а на то, что публика специально подготовленная. Это не так уж сложно, мне кажется. Народ не простой.
Д.ОРЕШКИН: Но дело же не в этом. Это так же, как, мне кажутся пустыми разговоры про всяких двойников. Может быть, они есть, может, нет. Но дело в том, что мы сейчас видим нового Путина, новые фазы. Начиналось-то война как война на завоевание, а продолжается она как вона на уничтожение, потому что патриотическая общественность сучит ножонками и требует хоть кого-нибудь грохнуть где-нибудь.
Н.РОСЕБАШВИЛИ: Тот, кто громче всех сучил ножками, отправился в Лефоротово буквально на днях. К слову о патриотической общественности.
А.ПЛЮЩЕВ: Да, у нас тут был один такой.
Д.ОРЕШКИН: А потому что слишком громко кричал. И опять же Путина надо срочно починять примус. И Квачкова туда тоже задвинули.
А.ПЛЮЩЕВ: Но не туда пока. Пока только административка у Квачкова.
Д.ОРЕШКИН: Во всяком случае, дедушке дали понять, что должен сидеть, не высовываться. Это всё на самом деле серьезные признаки, потому что Путин не допускает альтернативны, но уж какая-никакая квачковская или гиркинская альтернатива, и то он их побаивается.
А что касается самого Гиркина, то это важный случай по поводу того, что Гиркин — это действующая и даже говорящая модель такого романтически совкового, несмотря на то, что он как бы монархист и как бы антисоветчик, совкового мышления. Он видит мир воображаемый, не видит мира реального. Когда он захватил Славинск, он негодовал, что оружие есть, а мужиков нет. Если помните. Он в сетях писал, что он-то думал, что сейчас русские люди встанут как один плечом к плечу, а они не пришли. И он писал: «Что же мне, женщин, чтобы вооружать?»
Точно так же Квачков, который собирался с помощь арбалетов и рогаток при помощи широких народных масс брать Москву. Вот эти глупо романтические настроения, он очень отчетливо выражены как раз в Гиркине. Он тявкал, тявкал — ну вот, дотявкался. Никакой угрозы Путинскому режиму всерьез он не представлял. Он представлял угрозу персонально Путин, что позволял себе над ним изгаляться. И в очередной раз попал в щель между вставными челюстями российского репрессивного режима. Уехать из страны он не может, его ждет пожизненный приговор. А Родина его принимает на нары. Там положено с романтически мыслящими игроками в солдатики…
А.ПЛЮЩЕВ: Спасибо большое, Дмитрий Орешкин, политолог был у нас. Спасибо!