Дмитрий Гудков: Президентские выборы надо превратить в референдум о недоверии Путину
И.БАБЛОЯН: «Утренний разворот». «Живой гвоздь». Маша Майерс, Ирина Баблоян, Дмитрий Гудков, политик к нам присоединяется. Дмитрий, здравствуйте!
Д.ГУДКОВ: Приветствую!
М.МАЙЕРС: Доброе утро!
И.БАБЛОЯН: Давай с выборов все равно начнем. Проходят выборы. Сегодня единый день голосования. Спрашиваю я ровно потому, что час назад разговаривала с Александром Кыневым, который анализирует обычно выборный процесс и следит за регионами, и он обвиняет буквально оппозиционных уехавших политиков, что они просто махнули рукой на россиян, забили на эти выборы и считают, что там вообще ничего не происходит. Считаете ли вы, что там, действительно, ничего не происходит, нужно игнорировать эти выборы или все-таки нет?
Д.ГУДКОВ: Я, между прочим, эфир слушал. Сейчас прямо алаверды будет.
И.БАБЛОЯН: Я так и знала.
Д.ГУДКОВ: За меня, без меня уже озвучили…
И.БАБЛОЯН: Извиняюсь. Я сказала, что, скорей всего…
Д.ГУДКОВ: Не соответствует тому, что я вообще говорил. Претензии. Меня обвинили в чем-то, а до этого мою позицию интерпретировали, которая не соответствует тому, о чем я заявлял до этого. НРЗБ.
М.МАЙЕРС: Можно я вмешаюсь? Мне нравится, что мочат Баблоян тоже, я испытываю прямо… Возмездие.
Д.ГУДКОВ: Это не претензии. Это просто, чтобы повеселей было. Во-первых, слово «выборы» надо выкинуть. Вот с этим я согласен, с Ходорковским, абсолютно со всеми. Кто уехал и остался и вообще. И, я думаю, что и даже Кынев прекрасно понимает, что это условные выборы, это некий ритуал, к которому надо и относиться как к ритуалу, а не как к возможности влиять на формирование власти в регионах, на федеральном уровне и так далее. То есть все, что я прочитал за последние два дня, это просто какой-то кошмар. Столько фальсификаций, столько задержаний, столько удалений и даже штрафов наблюдателям. Конечно, это не выборы, безусловно.
Но при этом я никогда не говорил, что они не имеют значения как ритуал. И я никогда не говорил, что в них не нужно участвовать. Это может быть принципиальное мое отличие от тех, кто эти выборы критикует и считает, что надо на них забить.
В чем я согласен с Кыневым. Начнем с региональных выборов. В 17-м году мы вместе с Максимом Кацем организовали тогда кампанию в Москве под названием «Объединенные демократы» и впервые провели 267 — огромное количество — муниципальных депутатов. Это как-то остановило войну? Это остановило нашу страну от скатывания к диктатуре? Нет, нет не остановило. Зря это всё было? Нет, конечно. Потому что, во-первых, Москва увидела огромное количество лидеров. Пусть на местном, на региональном уровне, но это те люди, которые до сих пор работают в качестве адвокатов. Пожалуйста, Михаил Бирюков — это муниципальный депутат, который прошел эту кампанию. Мы его все знаем. И таких очень много от Азара до Ильи Яшина и так далее. Это все те люди, которые помогали гражданам в своих районах, которые брали на себя ответственность, которые выходили на митинги. Это и есть тот самый актив, который в будущем себя еще проявит.
Несмотря на то, что кто-то сидит, кто-то уехал, кто-то уже продолжает бороться. Но это все было не зря, потому что благодаря этому ритуалу который еще называется выборы, мы получили… это было социальным лифтом для многих активных граждан. То же самое и в регионах.
Да, никого, может быть, не пустят. Да, я прекрасно понимаю, что сейчас могут посчитать, нарисовать и власть получит тех губернаторов или муниципальных депутатов тех, которых она хочет получить. Но на этой кампании мы увидели людей, которые вышли, себя проявили, что-то заявили, позицию политическую.
И пройдет время, не знаю, 3-5 лет… Я буду знать, что, наверное, в Тамбовской области есть такой-то человек, в Московской области есть вот эти люди, на которых можно будет ставить, которых нужно потом поддерживать, и которые являются нормальными людьми с нормальной политической позицией. Вот для чего это нужно. А еще я не исключаю, что кто-то и пройдет. Поэтому это не зря, это тренировка команды. Это вообще в целом поддержка людей, которые разделяют твои убеждения политические. Да, их нельзя ни в коем случае бросать. Если они решили бороться… да, кто-то уехал, кто-то сел в тюрьму, но кто-то рискует. Это такая Mission Impossible — победить на этих выборах. Но они, тем не менее, идут. Но их надо поддерживать. Это твои союзники в будущем.
Это что касается региональных выборов. Что касается федеральных «выборов»…
И.БАБЛОЯН: Как там говорили… дорогостоящий политический процесс — Песков.
Д.ГУДКОВ: Тоже это не выборы, это будет референдум о доверии Путину, по сути: хотим мы этого военного преступника еще на 6 лет или не хотим? И если вся оппозиция на самом деле консолидируется и предложит какую-то стратегию, то это не значит, что мы можем выиграть — нет, наверное выиграть невозможно в этих условиях. Никого не зарегистрируют, никуда не пустят. Но пока мои предварительные такие соображения. То есть поддерживать кого-либо еще на этих выборах бессмысленно. Но каким-то образом продемонстрировать, что половина, например, граждан России не хотят Путина, не хотят войны, можно. Даже за счет протестного голосования, когда люди придут и какими-нибудь яркими фломастерами разрисуют бюллетени: «Я против Путина. Я против войны». Это будет заметно, — вот когда просто выбрасывают эти протоколы, бюллетени на стол, начинают считать.
Понятно, что они не будут учитываться в итоговом бюллетене, но все силовики, чиновники, члены избирательных комиссия, учителя, наблюдатели — все будут понимать, что реально этих бюллетеней было до хрена. То есть если сейчас многие думают, что противников войны очень мало и то они все уехали, либо сидят. А когда эти бюллетени… просто представьте фотографии, видео с разных регионов, с разных избирательных участков, показывающие, что каждый второй, каждый третий бюллетень — это против войны, испорченный. Это просто перевернет всю ситуацию.
Это не значит, что Путин себя не переутвердит на очередной срок. Но это значит, что он будет плавить уже как Лукашенко, то есть нелегитимный президент абсолютно. Во-первых, весь мир увидит, что Россия против войны, что очень важно и для России, и для тех, кто в России и для тех, кто уехал. А, во-вторых, это все равно на каком-то очередном повороте окажет влияние на развитие страны. Потому что авторитарные режимы меняются не на выборах, но они очень часто меняются вследствие выборов. Когда каждый третий ощутит, что он не в одиночестве, когда он поймет, что оказывается. после войны-то все подряд, каждый твой второй сосед, то очередной «черный лебедь» — и это все трансформируется в какой-то мощный политический протест, который скинет эту диктатуру. Может быть, не сразу, но через какое-то время. Может быть, и не скинет, но просто если ты ничего не делаешь, то ничего и не будет происходить.
И еще один важный аргумент: люди не могут сегодня выразить свою антивоенную позицию. Тебя могут посадить, тебя могут арестовать…
И.БАБЛОЯН: Поэтому кандидаты не могут нормально выразить, если есть такие кандидаты антивоенные.
Д.ГУДКОВ: Конечно. И нельзя им предъявлять это в качестве претензий, потому что сроки дают сталинские. Совершенно очевидно, что человек будет думать о своей безопасности, о своей свободе, о своей семье и так далее.
Но прийти на участок и с помощью своего бюллетеня выразить свою позицию он может безопасно. Так почему этим не воспользоваться?
Опять-таки выборы в Беларуси. Я очень хорошо помню как до выдвижения Тихановской какие были настроения. А настроения были такие: Выиграть невозможно, Лукашенко все равно победит. И так далее. Но, тем не менее, когда появились очереди людей в поддержку Тихановской и Беларусь сама увидела: оказывается этого картофельного монстра поддерживает не так много людей. Потому что какое количество мечтающих о переменах. И всё это закрутилось и реально привело к революции. Просто у Лукашенко был Путин с бабками, с силовиками, который помог эту революцию подавить. А если бы не было Путина, Лукашенко бы проиграл, у меня нет даже никаких сомнений.
У Путина нет никакого второго Путина за ним. И в элитах большое недовольство самим Путиным. Потому что все под санкциями, и дети многих чиновников, бизнесменов не могут учиться за рубежом.
Сейчас они уверены. С кем ни начинаешь разговаривать: «Да, нам Путин не нравится, но он все контролирует. У него большая поддержка». Вот нам нужно сделать так — я надеюсь, что получится, — чтобы все увидели, что никакой поддержки-то нет. Король голый. Что несмотря на все репрессии, на все ужасы происходящего люди все равно выразили отношение к Путину. И эту кампанию просто надо превратить в референдум о недоверии Путину: «Россия против Путина. Россия против войны».
Вот недавно социологию читал, сейчас уже не помню, какой институт провел: Что люди хотят в России? На первом месте — справедливость, на втором — мир.
И.БАБЛОЯН: И еще была социология, что в дичайшей депрессии люди.
Д.ГУДКОВ: А то, что там духовные скрепы и все остальное — это вообще в конце списка.
Не надо надеяться на выборы. Не нужно думать, что на выборах можно что-то поменять, но консолидироваться, провести какую-то компанию о недоверии Путину надо. Потому что если мы это не сделаем, ну просто других инструментов нету никаких. Что мы, возьмем автоматы и пойдем на Кремль, на «Абрамсах» поедем? Это же несерьезно все. То есть это невозможно.
И.БАБЛОЯН: У нас «Абрамсов» нет.
Д.ГУДКОВ: А такую кампанию провести можно. Все равно есть VPN , все равно до кого-то информация дойдет. Даже среди лоялистов очень много недовольных войной. А дальше будет еще хуже. Я думаю, к марту это количество будет еще больше.
Мне кажется, этим моментом нужно просто воспользоваться.
И.БАБЛОЯН: Вы сказали, что слушали Александра Кынева сегодня. А слушали ли вы Михаила Ходорковского у нас в эфире? Михаил Борисович сказал, что эти выборы, понятно, на них не стоит обращать внимания не то что выборы в 24-м году. Возможно, там что-то будет интересное и как-то они могут переломить ход событий. На что Александр Кынев сказал, что, наоборот, там все предсказуемо и ясно, что будет, а вот как раз региональные выборы, на местах маленькие люди могут как-то что-то изменить. Как вы к этому относитесь?
Д.ГУДКОВ: Конечно, региональные выборы не могут ничего изменить. Вообще выборы не могут изменить никакие. Другое дело, что они могут стать катализатором каких-то процессов. Региональные не могут стать катализатором. Региональные выборы нужны просто для того, чтобы посмотреть людей, поддержать людей, увидеть актив, дать им возможность себя проявить. Такой социальный лифт в политике. Какой есть.
И главное, любые местные выборы полезны, потому что, я надеюсь, что когда-нибудь у нас будет нормальное местное самоуправление, федерализация и так далее. С этой точки зрения выборы важны. Но Ходорковский прав, когда говорит, что от этих выборов ничего не изменится, безусловно. И вообще от выборов ничего не изменится. Но важно, как мы себя поведем все вместе в 24-м году. Если мы сумеем консолидироваться, если у нас будет коллективная стратегия, мощная, яркая кампания, то расшатать можно очень серьезно, на мой взгляд. Я просто уверен, что большинство уж точно, даже если у них разные аргументы, зачем нужно прекратить войну, но в какой-то момент, поскольку Путин будет конкурировать с вечно молодым Зюгановым, как уже заявили, еще с какими-то неизвестными людьми, а, может быть, и фейками, то как раз протестное голосование против войны может стать массовой кампанией. И Путину придется всё себе рисовать. Это все будет заметно.
И главное, что система сама, те люди, которые его поддерживают, они увидят, что никакой популярности, никакой поддержки нет, что этого чокнутого деда надо списывать, что никакой популярности, никакой поддержки нет. То есть это может просто стать триггером для внутриэлитного раскола и переворота как минимум. А вот когда начнется раскол, у нас будет гражданское общество мобилизовано, которое не сидит в депрессии, а которое уже занимается каким-то действием. И вот мобилизованное гражданское общество в момент раскола элит может быть одной из важнейших сил, которая повлияет на будущее страны.
Как это обычно происходит? Вот я помню 11-й год. Случается реальный раскол элит помимо выхода людей на улицу. Раскол же был. Там была серьезная партия второго срока Медведева. Алексей Пивоваров выходит в эфир НТВ, вернее заявляет начальству, что он не выйдет в эфир, если ему не дадут рассказать про протесты на Болотной площади. Ему дали рассказать.
Потом, я помню, был съезда «Справедливой России». Я еще тогда был не исключенным. Тогда мы подняли вопрос, что делегация «Справедливой России», депутаты должны поехать, поддержать Болотную площадь. И было решение съезда, никуда они не делись. Потому что было такое влияние общества на происходящие процессы. И 32 депутата из «Справедливой России» из 64-х оказались на Болотной площади. Да, не все там были очень активны, многие стояли в качестве наблюдателей. Но я очень хорошо помню. Были там депутаты ЛДПР, КПРФ и даже единороссы, прятавшиеся просто как наблюдатели там присутствовали. Вот и всё.
Гражданское общество чувствует безопасность в моменте раскола элит. Но раскол элит произойдет тогда, когда элиты поймут, что Путин не такой страшный, что Путин не такой популярный.
И.БАБЛОЯН: А есть уверенность, что это произойдет к марту 24-го года?
Д.ГУДКОВ: Я не знаю.
И.БАБЛОЯН: И какие предпосылки у таких ожиданий, что те выборы… там что-то может пойти не так?
Д.ГУДКОВ: Ну, потому что война идет. Другие обстоятельства. Это же как было с сирийским диктатором. Был же референдум: «Скажи нет третьему сроку!» Никто не верил тогда. Понятно, немножко другие условия были. Но никто не верил, что они выиграют. Но они выиграли, всё. И реально была мощная кампания. Это же зависит от гражданского общества, от его способности консолидировать, объединиться, выступить с общих позиций активно. А не просто сидеть, наблюдать и говорить: «А все равно Путин выиграет. От этого ничего не зависит…». Да, не зависит, а дальше что? Ну, на 6 лет придет Путин. А какие у нас тогда основания, что он эти 6 лет не просидит и не пойдет на очередные 6 лет?
И.БАБЛОЯН: Просто когда вы говорите — гражданское общество, вы про кого говорите — вы говорите про людей, которые внутри России находятся?
Д.ГУДКОВ: Про всех. Я не делю людей на уехавших и оставшихся. Про всех людей, которые хотят перемен. Да, одни будут говорить — за мир, другие — против войны. Неважно. То есть не нужно спорить про формулировки. Это все люди союзники, все люди единомышленники. И очевидно, что даже сохранилось «Яблоко», выступающее с антивоенной позицией, пусть не так, как хотелось тем, кто находится за рубежом, кто моет говорить без всяких ограничений. Это надо единомышленники. Лев Шлосберг и все остальные. Это люди, которые находятся просто в более ограниченных условиях, но это люди, которые явно противники войны.
Просто, мне кажется, те люди, которые сегодня находятся в безопасных местах, наверное, должны взять на себя такую функцию говорить то, что не могут говорить внутри страны. То есть, грубо говоря, чтобы уголовные дела возбуждались не на тех, кто внутри, а на тех, кто снаружи.
М.МАЙЕРС: У меня вопрос. Вы правильно говорите про раскол элит, про гражданское общество, которое должно быть готово. А если стрелять начнут, если кровь прольется?
Д.ГУДКОВ: В кого? Тех, кто приходит на избирательные участки?
М.МАЙЕРС: Тех, кто гражданское общество. Если, условно говоря, вы предполагаете, что такая форма протеста… я не знаю, может быть, я додумываю, здесь, может быть, выльется в какой-то уличный протест. То есть на ком ответственность? Потому что люди находятся в физической опасности.
Д.ГУДКОВ: Я говорю о том, что должна быть кампания, чтобы люди пришли… Я не знаю, какое действие должно быть, это надо обсуждать вместе. Я предполагаю, что это может быть действие, когда ты портишь бюллетень, но не просто портишь, а ярко пишешь, что ты против Путина, против войны, чтобы этот бюллетень оказался на столе во время подсчета, чтобы его все увидели. А потом все эти видео, эти фотографии в социальных сетях будут разноситься по всему миру, что крайне важно. Я пока говорю про это.
Соответственно, когда сама система поймет, что пропаганда не работает, что несмотря на все репрессии, люди все равно нашли возможность высказать, показать фигу из кармана. Это очень сильно ударит по самой системе и по ее желанию дальше поддерживать Путина. И когда сама система в связи с этим станет слабой, возникнет движение наверху однозначно против Путина. Ну, на хрена им Путин, если им нужно яхты свои с ареста снимать? Путин для этого не годится. Он разыскивается уже, может быть арестован во всех 122-х странах, ратифицировавших Римский статут. Он в розыске, грубо говоря, Путин. Поэтому какой-нибудь условный Мишустин, Собянин, не знаю — здесь любую фамилию поставим — окажется в какой-то момент для этих элит более приемлемой кандидатурой. И очевидно, там дальше начнется какая-нибудь борьба: силовики против не силовиков… Не знаю, как это будет, нет смысла загадывать. Какой-нибудь очередной мятеж будет, еще что-то.
И вот в этот момент, когда непонятно, кто победит, как правило, рядовые сотрудники спецслужб, они не берут на себя ответственность за разгон кого-то, за убийства, за преследования. В этот момент гражданское общество может безопасно вполне о себе заявить. Потому что на гражданское общество какая-то часть элит будет вынуждена опираться, иначе она проиграет. Обычно так вот происходит.
А дальше посмотрим. Но для того, чтобы общество было к чему-то готовым, во-первых, его нужно не вгонять в депрессию, а, наоборот, давать какую-то надежду, помогать, мобилизовывать. И дальше все равно чего-нибудь будет.
И.БАБЛОЯН: Почему вот эти выборы, которые сейчас происходят, не происходят в таком тренировочном варианте тогда?
Д.ГУДКОВ: Ну, потому что это не про Путина и не про войну. Это местные выборы. Они про лавочки…
И.БАБЛОЯН: Но это же все там ставленники Путина, «Единая Россия»…
Д.ГУДКОВ: Нет, это по-разному воспринимается. Это разный смысл выборов. Как говорили политтехнологи, когда я был молодым и пришел в политику, они говорили: «Запомни, Дима, когда выбирают президента, выбирают судьбу. Всё остальное — не про судьбу». Я сейчас точно не помню… Но президентская кампания — это то, к чему все серьезно относятся, потому что это еще на 6 лет законсервироваться. А кто там будет у тебя губернатором или муниципальным депутатом.
И.БАБЛОЯН: Это важно, конечно. Это как раз упрек Александра Кынева, что относятся со снобизмом ко всему этому. НРЗБ
Д.ГУДКОВ: Нет, подождите, почему снобизм? Очевидно, что от муниципальных депутатов не зависит, будет война дальше продолжаться или не будет. Здесь нет снобизма. Здесь есть просто экспертиза. Это не значит, что они нужны. Это же самое главное сейчас, очевидно. Слушайте, выборы разного уровня имеют разный вес политический. Это не про снобизм, это про правду жизни. И здесь нет никакого снобизма. Я занимался муниципальными выборами и поддерживал муниципальных депутатов и до сих пор считают это отличным проектом. И надеюсь, мы когда-нибудь это продолжим в других регионах. Это очень важно. Как раз я считаю, что нужно власть максимально на местах давать. Просто оценка здесь справедлива и не надо на нее обижаться. Региональные выборы, муниципальные выборы не определяют судьбу страны никогда.
И почему участие хоть в чем-то все равно имеет значение? Просто по цифрам. 2013 год, выборы мэра Москвы. Навальный набирает… я уж не помню, сколько, но чуть-чуть ему не хватает голосов, чтобы пойти во второй тур. Явка в Москве в условиях, когда есть конкуренция настоящая, составила 33, по-моему, процента. То есть две трети москвичей выборы проигнорировали. А если бы не проигнорировали, тогда бы Навальный победил и стал бы мэром, предположим. Давайте сейчас пофантазируем. Если был мэр Москвы оппозиционер — всё, страна бы двигалась в совершенно другом направлении.
Давайте вспомним, кто где был в 13-м году…
И.БАБЛОЯН: Ройзман был когда-то мэром.
Д.ГУДКОВ: Москва — это другая история. Все основные политические события, революции в Москве происходят. Вот кто-то не пошел на выборы, а потом был вынужден либо сесть, либо уехать в эмиграцию. И скажите мне, что лучше: оторвать задницу и сходить проголосовать или выразить свою позицию (тогда же можно было) или поехать на шашлыки, а потом просто жить в условиях войны, эмиграции, а, может быть, в тюрьме. И учить историю по учебникам Мединского.
М.МАЙЕРС: Вы можете сейчас электронно голосовать, Дима?
Д.ГУДКОВ: Сейчас уже всё.
М.МАЙЕРС: Ну, как всё? Подождите. Электронно.
Д.ГУДКОВ: О чем мы говорим? Можно, только это не блокчейн. Голосовать можно, а как считать, мы не проверим.
М.МАЙЕРС: Но вы… да или нет?
Д.ГУДКОВ: А за кого?
М.МАЙЕРС: Не знаю, за кого. За черта лысого, понятия не имею. Но надо или не надо? Вот мы с вами сидим здесь, вы москвич, я москвичка…
Д.ГУДКОВ: Маша, я можно мысль завершу, а потом отвечу.
Д.ГУДКОВ: В 13-м году, когда был выбор и были более-менее выборы, и были наблюдатели и была гражданская активность, две трети москвичей проигнорировали эти выборы. В итоге мы имеем то, что имеем.
Дальше идем, пожалуйста — 16-й год. Тоже все плевались. «Яблоко», не «Яблоко»… А был неплохой список «Яблока». И можно было 5% все-таки людей прогрессивных взглядов, все-таки преодолеть себя и поддержать «Яблоко». В 16-м году была бы хотя бы одна либеральная партия, уже были бы другие сейчас обстоятельства.
17-й год, пожалуйста. Всем говорил: Идите, проголосуйте, список «Объединенных демократов» — это люди наших взглядов. Это даже не «Умного голосования», когда за упырей надо голосовать вместо единороссов. А там были все почти прекрасные кандидаты. И в итоге явка общая была 20 с чем-то процентов общая. Нам для преодоления муниципального фильтра, чтобы в 18-м году выдвинуть своего кандидата в мэры, не хватило… угадайте, сколько процентов голосов? Ну, давайте, на всю Москву — 14 миллионов почти. Сколько нам не хватило голосов, чтобы у нас были еще в 10 районах депутаты, и чтобы мы могли спокойно без спросу у Кремля…
И.БАБЛОЯН: По пальцам, наверное, пересчитать, маленькое количество.
Д.ГУДКОВ: 11 тысяч голосов.
М.МАЙЕРС: 10 тысяч я хотела сказать.
Д.ГУДКОВ: 11 тысяч человек, которые, скорей всего, уехали в эмиграцию, могли бы тогда просто прийти и проголосовать и мы бы в 18-м году выдвинули бы кандидата в мэры.
Короче, таких развилок было много. А сегодня — как остановить войну? Да никак — с помощью выборов — да никак. А в 13-м можно было. Еще более-менее в 17-м или в 16-м. Но сейчас всё, нет. К этому сейчас не надо относиться, как к выборам. Сейчас к этому надо относиться как к возможности коллективного действия.
Голосовать электронно — это не коллективное действие. Это вы сидите в своем смартфоне где-то и что-то там кликаете, а потом они чего-то там пересчитывают. Это не коллективное действие.
Я сейчас не утверждаю, что именно так, как я сказал, но какое-то коллективное действие в марте 24-го года, оно должно быть.
М.МАЙЕРС: Последний вопрос. Вот мы сейчас втроем тут сидим, у нас есть на троих три голоса. На нашу компанию считай, 100%. Есть ДЭГ. У нас у троих московские распорта. Проходят московские выборы. Наша с вами на троих стратегия? Господь с ними, с миллионом человек, которые сейчас смотрят «Живой гвоздь». Вот мы сейчас на кухне сидим и обсуждаем. Что говорит нам Дмитрий Гудков?
Д.ГУДКОВ: Каждый может сделать всё, что хочет на этих выборах.
М.МАЙЕРС: А мы не будем потом в 24-м или в 28-м локти кусать?
Д.ГУДКОВ: У меня была аргументация простая. Если у вас на участке есть кандидат…
И.БАБЛОЯН: Не людоед.
Д.ГУДКОВ: Грубо говоря, яблочник какой-то…
М.МАЙЕРС: Сейчас мэрские выборы. Сейчас есть какой-нибудь кандидат, за которого мы сейчас трое может согласовать, зайти в смартфон…
Д.ГУДКОВ: Выборы мэра Москвы. Я не верю в том, что там можно что-то сделать. Помимо этого идут еще местные выборы в разных регионах. Я бы сходил бы, посмотрел, кто там из нормальных кандидатов. Что, сложно, что ли, сходить, галочку поставить? Без надежды, что он победит.
М.МАЙЕРС: Подождите. Но про реальность. Вот мы с вами втроем сейчас находимся не в России, у всех троих московские прописки. Сейчас идти голосовать электронно — вот сейчас, через 15 минут после завершения разворота или нет?
И.БАБЛОЯН: Электронно невозможно испортить бюллетень.
М.МАЙЕРС: Я это все понимаю. Вот мы на троих сейчас должны решить: да — нет.
Д.ГУДКОВ: Я бы нажал кнопочку. То есть если вариант нажать или не нажать — лучше нажать. Если у нас выбор: сходить и проголосовать электронно, надо сходить. А если у нас нет кандидатов, то можно на бюллетене написать всё, что вы думаете. Это просто должно быть нормой. То есть я хоть в чем-то участвую, я не бездействую. Это принципиально Потому что люди, которые раз не пришли, два, три не пришли. Всё, политическая активность общества сходит на нет.
Я очень хорошо знаю, что расшевеливать очень сложно гражданское общество, если оно не шевелится. А когда оно активно, когда оно способно консолидироваться и так далее, то появляется хорошая идея, есть какое-нибудь объединение — и всё, и сразу очень быстро начинает работать. Действие лучше, чем бездействие. Но при этом не нужно думать, что это выборы.
М.МАЙЕРС: Кнопку нажимать идем? Это серьезный вопрос.
Д.ГУДКОВ: У нас просто нажать кнопку или не нажать. Я не верю, что от этого что-нибудь поменяется. Но чего не нажать?
М.МАЙЕРС: Пойдем. Потому что надо сохранять, как вы сами говорите, способность к действию, просто вот рука должна подняться.
Д.ГУДКОВ: Да, да. Это как ходить. Я как-то ногу ломал, если помните, в 12-м году…
М.МАЙЕРС: Да, было такое.
Д.ГУДКОВ: Я тогда три месяца не ходил. И вот первое время я целый месяц не то чтобы учился ходить, но я разрабатывал ногу после того, как… То же самое и с активностью гражданской. Либо вы сразу готовы в любой момент в нокдаун отправить кого-нибудь, либо вам нужно будет еще тренироваться 2-3 месяца и можно все пропустить.
И.БАБЛОЯН: Спасибо большое! Политик Дмитрий Гудков, Маша Майерс, Максим Курников и еще огромное количество человек, которые были с нами этим утром. Спасибо большое, всем пока!