Breakfast Show / Вадим Прохоров: Я не исключаю, что приговор Кара-Мурзе могут объявить сегодня
Вадим Прохоров — адвокат, гость эфира Татьяны Фельгенгауэр и Максима Полякова.
Т.ФЕЛЬГЕНГАУЭР: Обо всем узнаем у Вадима Прохорова, адвоката Владимира Кара-Мурзы. Вадим, здравствуйте!
В.ПРОХОРОВ: Доброе утро!
Т.ФЕЛЬГЕНГАУЭР: Сегодня должен продолжиться процесс. Какая сейчас стадия рассмотрения?
В.ПРОХОРОВ: Ну, какая статья рассмотрения сегодня. Сегодня ожидается в 16.00 в Московском городском суде… Московский городской суд, я так понимаю, совершенно сознательно выбрал космические темпы рассмотрения. Явно на судей не то что давят, но их подстегивают — давить на них не надо, они и так уже продавленные — к тому, чтобы дело было рассмотрено как можно быстрее. В общем, они с этим более-менее успешно справляются. Сегодня дошли до стадии последнего слова Владимира Кара-Мурзы. После чего, в принципе, суд может удалиться на приговор. А вот здесь интересная развилка.
Поскольку в этом деле много, как и во всем деле, так, в частности, в судебном деле в Московском городском суде многое происходит впервые. Если интересно, я могу об этом подробно рассказать. И, как правило, это возмутительные подробности — то, что происходит впервые. То я не исключаю, что и приговор могут объявить буквально прямо сегодня. Хотя все-таки полагаю, что более вероятно, во всяком случае, на сегодняшней неделе — завтра или послезавтра. Но ничего предсказать с этим судом в плане рассмотрения нельзя. Они, действительно, сознательно избрали совершенно космические и необоснованные темы рассмотрения для того, чтобы отвлечь общественное внимание от этого во многом уникального дела.
М.ПОЛЯКОВ: Вадим, вы рассказывали про то, что вам не разрешили даже огласить некоторые материалы дела. Раньше мы видели нарушение процессуальные, когда не давали приобщить какие-то материалы. А здесь вам даже огласить не дали. Я правильно понимаю, что мы теперь вообще забывает про всякие юридические приличия.
Т.ФЕЛЬГЕНГАУЭР: Про состязательность сторон, например.
В.ПРОХОРОВ: Откровенно говоря, как, кстати, и многих диссидентов… Вот Владимир Кара-Мурза, он с юности проявлял внимание к диссидентам, со многими из которых он и сам был дружен. Например, вашего покорного слугу познакомил с Владимиром Буковским, чьим адвокатом не довелось, я имел честь поработать и со многими другими диссидентами. Его папа Владимир Кара-Мурза знал многих. И во много тут есть такая прямая перекличка. И вот еще у диссидентов в советские времена был вопрос: Участвовать в этом фарсе судебном или вообще отказаться от участия, как однажды, например, сделал Александр Подрабинек. Он сидел, курил, пускал колечки во время судебного процесса. Стал что-то петь. То есть всячески пытался, чтобы его удалили. В результате его удалили.
У нас серьезно был этот вопрос. Мы все-таки приняли решение бороться открыто, используя хоть те микроскопические возможности, которые есть и доводить до сведения общественности. Кстати именно за это, что лично я, выходя из судебного заседания, все довожу до сведения общественности, собравшимся журналистам достаточно подробно, — именно за это на меня набросился на одном из заседаний председательствующий судья Подопригоров, пригрозив отчислением из адвокатской палаты и, возможно, какими-то другими карами.
В результате это всегда есть некая развилка. Не дали не только приобщить некоторые документы. Причем это документы международных инстанций, в частности, Совет по правам человека ООН. Если мне память не изменяет, Россия еще не вышла из ООН и очень кичится, что она член Совета безопасности и может наложить вето на любую дельную и правильную резолюцию Совбеза. Это управление Верховного комиссара по правам человека ООН. Это документы Парламентская ассамблеи ОБСЕ, в которую мы входим и, собственно говоря, членство в которой позволяет говорить о незыблемости послевоенных границ, в частности, о принадлежности Калининградской области к России, которая отродясь не входила в состав России. То есть даже международные документы не дали приобщить. И, наконец, такая вишенка на торте: все-таки во время следствия худо-бедно нам удалось приобщить практически два тома документов — это 7-й и 8-й тома уголовного дела, — которые тоже подтверждают, как нам представляется, нашу правоту, это доказательства в нашу пользу.
В основном это документы опять же международных организаций, доклады, отчеты, резолюции, в частности, о происходящем в Украине. Действительно, там бомбили мирные дома и все, что там происходило, все, что говорил Владимир. И плюс это совершенно дикобразное, неправомерное применение этих новых норм законодательства, которые сейчас применяются по отношению к Владимиру.
Я напомню, что Владимиру вменяется три статьи Уголовного кодекса, вы их правильно перечислили. Но дело в том, что все три статьи — одна введена 207.1 вообще марте прошлого года; вторая, которая ему вменяется 274 прим «Участие в деятельности нежелательной организации», она тоже введена несколько лет на злобу дня, чтобы люди не сотрудничали, с кем не надо; а статья 275 «Госизмена» — правильно вы заметили, что это достаточно экзотическая для нашей оппозиции статья, но боюсь, что сейчас она будет применяться — самая тяжелая — от 12 до 20 лет… Вы посмотрите, в 2012 году она была применена в новой редакции. Если вы внимательно прочитаете эту статью в новой редакции, то там кроме, собственно, шпионажа и передачи секретных сведений врагу, как я говорю простым русским языком, сейчас туда включили все, что угодно. То есть по сути любая деятельность, любое сотрудничество с зарубежной страной или даже с зарубежной организацией, которая будет признана российскими властями вредоносной. То есть она сформулирована так, что туда можно включить всё, что угодно.
М.ПОЛЯКОВ: Очередная резиновая статья.
В.ПРОХОРОВ: Абсолютно. И об этом, кстати, говорили международные органы, которые оказались умнее во многом нас, представителей российской оппозиции. Они еще тогда, в 13-м, 14-м году это отследили. Были доклады — мы сейчас уже об этом узнаем — Венецианской комиссии, многих других международных организаций о том, что статься в этой редакции совершенно дикобразная. Но правда, мы считаем, что и в этой редакции все равно Владимир ни в чем не виноват. Ему вменяются абсолютно открытые эпизоды публичной оппозиционной деятельности. Но, тем не менее, да, вы правы, резюмируя ответ на ваш вопрос, что, собственно говоря, руки практически связаны. Потому что даже уже приобщенные к материалам уголовного дела доказательства в значительной мере — во мне, например, лично на одном из прошлых заседаний — не дали огласить. И, соответственно, на них нельзя ссылаться в прениях и, соответственно, опираться.
Т.ФЕЛЬГЕНГАУЭР: Вадим, хотела еще узнать, что известно про здоровье Владимира Кара-Мурзы, потому что мы знаем, что у него довольно серьезный диагноз, который, кстати, входит в перечень заболеваний, с которыми нельзя держать под стражей.
В.ПРОХОРОВ: Да, совершенно верно. История здесь тянется к его двум сильнейшим отравлениям в 15-м и в 17-м году, а именно в мае 15-го года и в феврале 2017 год. Это не является секретом, Владимир был дважды сильнейшим образом отравлен, и шанс на его выживание в 2015 году сами медики оценивали в 5%. Слава богу, он уложился в эти 5%. Потом, правда, год учился заново ходить, сначала с этой тележкой, потом с тростью. Это не проходит бесследно для организма. Это всегда тяжелейшая реакция. Но, будучи на свободе он худо-бедно реабилитировался, во всяком случае выглядел как более-менее здоровый человек, которым, конечно, он в любом случае не являлся. Но год содержания под стражей, да еще 21 февраля этого года его упекли в карцер на 4 суток по, мы полагаем, по совершенно надуманным основаниям: он лежал на незаправленной шконке, извините. Вся тюрьма так делает, только Кара-Мурзу отправили в карцер.
И, собственно говоря, это вызвало обострение этого серьезнейшего заболевания полинейропатия. Я не медик, но, грубо говоря, это онемение, отмирание нервов и нервных окончаний. Некоторые нервы на ногах у него уже не действуют. Это очень серьезная тема. Их потом надо восстанавливать. Медики, наверное, могли бы дать более подробный диагноз. Это всё ведет и к отмиранию конечностей, к возможному инфаркту, инсульту. В общем, в условиях ограничения или лишения свободы, конечно, люди, мягко говоря, не имеют возможности бороться с этим диагнозом. Более того, это и две ноги и сейчас еще левая рука. То есть, по сути, у него нормально действует только правая рука. Это подтверждено было медиками и главным неврологом Москвы, который его обследовал. Главный невролог УФСИН, то есть тюремной системы в Москве. Это подтверждено медсанчастью, это подтверждено 27 марта его обследованием в гражданской клинике. Медицинские документы, несмотря на ряд наших заявлений, нам на руки до сих пор не выдали, я думаю, совершенно сознательно. Это позиция, я так понимаю, начальника тюрьмы Дмитрия Комнова, которые тоже, надо сказать, фигурант списка Магнитского. И именно у него в свое время умер Магнитский. Он был многолетний начальник Бутырки. И, собственно, там умер Магнитский более 10 лет назад. Из-за этого он был одним из первых включен в список Магнитского, кстати, как и председательствующий на нашем процессе судья Сергей Подопригоров, избиравший и продлевавший Сергею Магнитскому меру пресечения. Вот, по крайней мере, один труп за Подопригоровым уже есть.
И, собственно говоря, в связи с этим заболеванием мы обращались неоднократно, лично я как минимум дважды, к судье на предварительном слушании и в одном из основных судебных заседаний с просьбой сначала истребовать медицинские документы и уж, по всяком случае, провести медицинское освидетельствование, которое решило, в какой степени это заболевание, подтвердило бы это факт. А мы в этом не сомневаемся, уверены, что любое обследование, любой освидетельствование, любая экспертиза подтвердил факт этого заболевание. И да, полинейропатия входит в перечень заболеваний… Но вы знаете, наши нормативно-правовые акты так хитро сформулированы. Она прямо поименована в списке заболеваний, препятствующих отмыванию наказания, но она косвенно упомянута в списке заболеваний, препятствующих нахождению в Следственном изоляторе. Это долгий разговор.
Есть два постановления правительства. Но в любом случае, так или иначе, полиневропатия — это, безусловно, заболевание, которое приводит к гибели в условиях отсутствия лечения, а условиях лишения свободы это неизбежно, к сожалению. И мы полагаем, что подлежит установлению, безусловно, при вынесении приговора. Вот председательствующий судья Подопригоров, уже много лет назад включенный в список Магнитского, как полагают, за свою роль в гибели Магнитского, в этот раз прекрасно нам отказал. Хотя даже прокурор, прости господи, Локтионов говорил: «Может быть, действительно, истребовать медицинские документы?»
Тем не менее, председательствующий судья и два рядом сидящих судьи, — как раньше это назывались судьи-кивалы в советское время, народные заседатели, так называли — нам отказали в этом. Это, кажется, приглашение на казнь. Любой приговор, который прозвучит сегодня или завтра, или послезавтра в отношении Владимира Кара-Мурзы — а очень мало сомнений, что он будет обвинительный — совершенно неважен срок — это 20, 24 года. 25 лет, как просит прокурор Локтионов — любой длительный срок — это, собственно говоря, смертный приговор Владимиру Кара-Мурзе. Это надо понимать.
М.ПОЛЯКОВ: Вадим, спасибо огромное! Мы говорили о том, как заканчивается уже судебный процесс над Владимиром Кара-Мурзой с его адвокатом Владимиром Прохоровым.
Т.ФЕЛЬГЕНГАУЭР: Спасибо большое Вадиму Прохорову и, конечно, сил и терпения Владимиру Кара-Мурзе и его близким. Следим за тем, что сегодня будет проходить в суде.
Смотрите Breakfast show на YouTube-канале Александра Плющева