Breakfast show / Борис Бондарев: Удар по мосту можно трактовать как попытку подорвать зерновую сделку
Борис Бондарев — бывший российский дипломат, гость эфира Александра Плющева и Нино Росебашвили.
А.ПЛЮЩЕВ: Борис Бондарев, бывший российский дипломат, к нам присоединяется. Доброе утро, здравствуйте.
Н.РОСЕБАШВИЛИ Доброе утро.
Б.БОНДАРЕВ: Доброе утро.
А.ПЛЮЩЕВ: Мы с вами договаривались поговорить немного про другое, скажем так, но поговорим обязательно — всё, что планировали, обязательно обсудим. Вот о чём хотел сказать в контексте сегодняшнего удара по крымскому мосту. Там же сделка вот эта зерновая, и все стали предполагать, что это связано с зерновой сделкой. Просто хотел вас спросить, как принято, в какой-то день Икс, в какой должны быть подписаны какие-то международные договорённости, мощные, или продлены, или разорваны, не знаю — и вдруг происходит нечто такое, что может на это повлиять — в данном случае, удар по крымскому мосту. Как в этом случае могут развиваться события?
Б.БОНДАРЕВ: Вопрос, конечно, интересный. Мы слышали неоднократно, что вопрос о зерновой сделке находится в подвешенном состоянии, российские власти пытаются постоянно повысить свой уровень влияния на события, с другой стороны, как мы слышали, Турция уже анонсировала, что она будет продлена, со ссылкой на каких-то неназванных источников в российском руководстве, и, учитывая имеющийся опыт взаимодействия России и Турции в этом направлении, можно говорить о довольно высокой вероятности, что она будет продлена. Туркам здесь доверия больше.
Возвращаясь к вашему вопросу, безусловно, такой удар по мосту можно трактовать как попытку с какой-то стороны подорвать эту сделку, объяснить, как можно продлевать сделку, когда здесь такое происходит, вы же понимаете.
Это вот, конечно, интересно, и если это украинская акция, скорее всего, мне кажется, что это логично, видимо, они не сомневаются в том, что сделка будет продлена в том или ином виде, и это никак на неё не повлияет, и действуют исходя из своих там военных задач, военно-политических.
Если это, конечно, провокация с российской стороны, опять же, мы упираемся в то, что лишний раз показывает, что мост, который является символом присоединения Крыма по сути дела, насколько он уязвим — и это будет резко контрастировать с заявлениями о том, что украинское контрнаступление не имеет никаких успехов и так далее, ну это опять же, такой выстрел себе в ногу скорее.
Поэтому я думаю, что это не провокация, но это делали люди, которые не следят за зерновой сделкой, я бы так сказал, грубо говоря, какое-то ведомство — а МИД Украины занимается зерновой сделкой, и они как-то между собой не обсуждают. Я бы так сказал.
А.ПЛЮЩЕВ: Ну или не считают, что это как-то может повлиять, поскольку Эрдоган давал гарантии. Кстати, вот про гарантии — вообще что мы планировали обсудить-то, я даже в заголовок ввёл поначалу, а, это там и есть — «Повяжут ли Путина в ЮАР?». Ну вряд ли он туда поедет, но тем не менее, вот эта история, эта коллизия с тем, что там должен состояться саммит БРИКС, и власти ЮАР говорят «вообще желательно, чтобы вы не приезжали, Владимир Владимирович», а там говорят «нет, мы не будем менять делегации на Лаврова». Вообще насколько это, так сказать, нетипичная и выходящая из ряда вон ситуация и почему Россия отказывается, так сказать, менять главу делегации, хотя очевидно, что Путин не поедет?
Б.БОНДАРЕВ: Во-первых, мы, на самом деле, не знаем, что там происходит. То, что нам говорят, отказ менять главу делегации — это тоже вещи, которые требуют верификации. Мало ли там кто что сказал. Если Песков или кто-то из его аппарата — мы понимаем, как к этому относиться. Вообще, в принципе, саммит БРИКС — это саммит глав государств, которые обладают равным статусом.
С одной стороны, каждая страна решает, кого она пошлёт на это мероприятие, это её суверенное право, и никто не может давать ей рекомендации, кого ей посылать, кого нет, особенно Россия в последние годы щепетильно к этому относится.
С другой стороны, это происходит не где-нибудь, а происходит именно в ЮАР, а эта страна имеет свои основания и свою озабоченность. Конечно, юаровцы не хотят скандала, они хотят, чтобы всё было тихо и гладко и продуктивно, и какое-то лишнее внимание им не нужно.
Были известия, когда к ним приезжал известный суданский товарищ, тоже находившийся под ордером уголовного суда международного, нормально приехал, отработал свою программу и уехал. Но здесь ситуация несколько другая, потому что это всё-таки президент России, внимание всего мира приковано к этой истории, и тут, видимо, юаровцы боятся, что им не удастся от этого дела так откосить.
Поэтому не мудрено, я тоже по фактам полагал, что они будут пытаться довести до Москвы в лёгкой и деликатной форме, что, может быть, не стоит Владимиру Владимировичу ехать, есть же много других людей, которыми можно всегда пожертвовать, тот же Лавров или, не знаю там, Мишустин, например, могут ездить.
Но эта такая ситуация, что нет, поедет только Путин, которую мы слышим, подозрительно звучит, потому что мы знаем, что Владимир Владимирович очень аккуратно относится к своей безопасности, и при малейшем намёке, что может произойти что-то не то, он никуда не летит.
А.ПЛЮЩЕВ: Более того, мне казалось, что в принципе в ЮАР, даже если бы в принципе не было никакой опасности, он бы сейчас вряд ли полетел, потому что он сейчас мало куда вообще летает. Другое дело, что он, может быть, с целью показать, что он не изолирован…
Б.БОНДАРЕВ: А, да, такая цель может быть, и сейчас ему, кажется, было бы приятно сюда слетать, провести все встречи, показать, что он не изолирован, что БРИКС — это сила, что им плевать на США, на Запад, на этот МУС в том числе, если бы, конечно, ЮАР не была его участником. Может быть, какое-то такое искушение есть.
С другой стороны, я подозреваю, что на самом деле он, конечно, всё-таки опасается за свою безопасность, как бы там что не вышло, тем более, до ЮАР дорога не близкая, мало ли там над кем придётся лететь, и, может быть, пролетая над какой-нибудь Центрально-африканской республикой, какой-нибудь обиженный вагнеровец будет по нему стрелять из чего-нибудь неучтённого, или какая-то другая страна принудит сесть, вспомним Александра Григорьевича.
Это может быть непредсказуемо, никакая ФСО тут не спасёт. Поэтому я в любом случае сомневаюсь, что Путин полети на этот саммит, тем более, он не любит летать на дальние расстояния, это уже давно, а в ЮАР придётся там ночевать в любом случае.
А.ПЛЮЩЕВ: В ЮАР поезда не ходят.
Б.БОНДАРЕВ: Нет, ну при желании, наверное, можно, но это тоже не очень. Много границ придётся переезжать, кто там знает, что произойдёт. Может быть, будет какое-то онлайн-участие, как бы там от него ни открещивались сейчас. Может быть, как-то так произойдёт, потому что сейчас они уцепились за мятеж Пригожина как за основание не ехать. Но, мне кажется, это просто очередная такая отмазка, скажем так, чтобы подтвердить — мы очень хотим ехать, но, к сожалению, не можем.
А.ПЛЮЩЕВ: Знаете, что хотел обсудить — это чисто эстетическая штука, в общем-то. В Пхукете.
Н.РОСЕБАШВИЛИ Это слишком ужасно. Мы будем показывать?
А.ПЛЮЩЕВ: Конечно.
Н.РОСЕБАШВИЛИ Огромная неловкость, чудовищная, за другого человека.
А.ПЛЮЩЕВ: Танцы-то ладно, в конце концов.
Н.РОСЕБАШВИЛИ Нет, я про кокошники.
А.ПЛЮЩЕВ: На Пхукете с кокошниками и плясками открыли российское генконсульство. Мне кажется, это прямая компетенция комментариев Бориса. Генконсульство там открыли, там плясали «Барыню» тайские девушки, а ещё они были в кокошниках и там даже министр иностранных дел делал игривые фото и видео с ними. Ну как-то вот, давайте посмотрим, как это происходило.
Н.РОСЕБАШВИЛИ Чокнулся чужими кокошниками.
А.ПЛЮЩЕВ: Мне кажется, он прятался, изображал кукуху, вот эту вот, в часах — раз, дверки открываются.
Н.РОСЕБАШВИЛИ Борис, а вам как?
А.ПЛЮЩЕВ: Вы наверняка видели это видео.
Б.БОНДАРЕВ: Мне кажется, министр был на Пхукете в таком приподнятом настроении, всячески делился им с окружающими, мило, замечательно.
А.ПЛЮЩЕВ: Я знаете, что хотел спросить — я когда сталкиваюсь с эстетикой российских дипломатических учреждений за рубежом, ну как они проводят там какие-то встречи или мероприятия, вот открытие в данном случае генконсульства и прочее, оно почему-то всё очень какое-то аляповатое, русско-народное, немного ужасное на мой взгляд. Мне кажется, что с советских времён вообще в принципе мало что изменилось в этом смысле. Не знаю, как тогда проводилось, но, помня вообще государственную эстетику тех времён, судя по всему, она как там была в 70е годы, так примерно и осталась. Как по вашему ощущению, и откуда это всё?
Б.БОНДАРЕВ: Я думаю, что эта такая традиция пошла от того, что эти элементы российской и русской культуры — они наиболее узнаваемы в мире, эти кокошники, сарафаны, хлеб-соль, вот это всё. То есть, нужно что-то в принципе изначально было, узнаваемое, чтобы все понимали — а, это Россия, Советский союз. Это пошло, потому что не надо ничего выдумывать, вот у нас есть какие-то старые эти кокошники, лежат там у завхоза 50 лет на складе, давайте их используем.
Я знаю лично, у меня знакомые задействованы неоднократно в таких мероприятиях в разных странах, в том числе девушки надевали сарафаны пыльные, которым тоже было много лет в обед, заштопанные, кокошники аляповатые чуть ли не пластмассовые, вот это всё — ну надо было где-то стоять, улыбаться. Многим гостям иностранным это нравится. О, Россия, это мы знаем, это вот такая культура древняя.
Если вы будете в Пхукете цитировать им Пушкина в оригинале, это всё-таки вызовет не такой ажиотаж, а тут всё такое наглядное. Нам это кажется таким аляповатым, китчевым, но для иностранной публики, которая не достигла наших с вами высот познания русской культуры, это до сих пор прокатывает.
Этот вопрос, конечно, более глубокий, как современной России себя позиционировать сейчас, отличительные черты, о которых мы можем говорить — это российское такое. Это сложнее, конечно. Используют, видимо, то, что есть — а насчёт нового думать команды не было.
А.ПЛЮЩЕВ: А вообще в принципе открытие генконсульства — это какое-то большое обязательное событие, которое надо обставить ну какой-то такой художественной показухой, или в принципе достаточно какую-то презентацию провести, людей собрать, карточками обменяться, фуршетик небольшой, туда-сюда?
Б.БОНДАРЕВ: Во-первых, это открытие нового загранпредставительства, это уже довольно серьёзное событие даже в двухсторонних отношениях. У нас в Таиланде пока было, по-моему, только посольство в Бангкоке, не уверен, было ли ещё какое-то генконсульство, я не следил за этим регионом, но новое генконсульство, особенно в Пхукете, если отвлечься от всех конъюнктурных сообщений — это очень важная вещь.
Мы знаем, что россиян там очень много, место очень популярное, необходимость такой точки обсуждалась очень давно. Это открытие состоялось не потому что его подготовили в последний месяц, об этом шла речь уже несколько лет — потому что открытие нового генконсульства, не говоря уж е о посольстве, очень требует большой подготовительной работы, требует переговоров со стороной пребывания, предоставления земли, выделение финансирования, понимание того, кто туда поедет, кто этим будет заниматься, размеры консульского округа и так далее. Всё это готовилось несколько лет.
Но это всё-таки отличительный признак того, что российская политика пытается следовать за россиянами по всему миру и пытаться всё-таки хоть как-то предлагать консульские услуги там, где они востребованы. Как, например, в советское время было только посольство в Турции только в Анкаре и генконсульство в Стамбуле, но когда у нас полез туризм в Анталию, через какое-то время открыли генконсульство в Анталии.
И люди, которые там работают, жалуются, что они ехали в Анталию отдохнуть, на самом деле не вылезают из тюрем, полицейских участков и медицинских всяких учреждений, помогая множеству российских туристов — по крайней мере, это было до войны, не знаю, как сейчас. То есть, это, безусловно, мероприятие серьёзное, я не вижу, на самом деле, криминала, что сделали такое открытие, пусть оно не соответствует какому-то тонкому вкусу ценителей…
А.ПЛЮЩЕВ: Да там не тонкий вкус, а как вы выразились, очень дипломатично, разумеется, приподнятое настроение Сергея Лаврова, которым он делился со всеми.
Б.БОНДАРЕВ: И смотри, тут ещё есть момент, что, опять же, когда говорят, что у нас изолирована Россия, а мы открываем новую точку в одной из стран, которая к нам относится позитивно, это позволяет сказать, что всё не так плохо во внешнеполитической сфере, что мы открываем новые позиции, у нас есть деньги для этого и люди, и у нас есть же задача в МИДе куда-то девать десятки дипломатов, которые потеряли свои, были высланы в Европе, вот кто-то из них поедет работать в Пхукет, будет там трудоустроен.
Опять будет посыл, что Россия своих не бросает, вот у нас много людей уехало в Таиланд, теперь будет пункт, куда они могут обратиться. Поэтому, я думаю, у Лаврова было такое настроение, почему бы нет — продемонстрировать наши успехи. Тем более, действительно, можно сказать, это определённый успех.
А.ПЛЮЩЕВ: Спасибо большое, Борис Бондарев, бывший российский дипломат сегодня комментировал дипломатическую практику, скажем так.
Н.РОСЕБАШВИЛИ Спасибо большое. Прочитаешь сообщение в чате?
А.ПЛЮЩЕВ: Да, в чате пишет Настя Чевкина: «Выйду на Пхукете с конём, конь бухой, кокошник на нём».
Н.РОСЕБАШВИЛИ Именно так, мне кажется, открываются генконсульства после 24 февраля.
А.ПЛЮЩЕВ: Что тебя больше всего кринжануло? Ты как-то особенно трепетно.
Н.РОСЕБАШВИЛИ Я просто очень эмоциональный человек, поэтому на меня такие вещи производят впечатления куда более серьёзные.
Смотрите Breakfast show на YouTube-канале Александра Плющева