Борис Надеждин: Путин не будет главой государства 6 лет, даже если его выберут

Фрагмент «Утреннего разворота» от 14.02.2024

А. АХМАДИЕВ: К нам подключается Борис Надеждин. Борис Борисович, доброе утро. 

Б. НАДЕЖДИН: Доброе утро. 

М. МАЙЕРС: Доброе утро. Расскажите в двух словах, что будет завтра происходить, 15 февраля.

Б. НАДЕЖДИН: Завтра будут два заседания Верховного суда по тем двум искам первым, которые мы подали в понедельник. Я напомню, что мы решили в два этапа действовать. Мы сначала обжалуем сами акты, на основании которых Центризбирком проверял наши подписи и отказал мне в регистрации. Первый акт мы обжалуем – это порядок проведения экспертизы. Потому что у нас 4600 подписей заблокированы якобы на основании заключений экспертов-почерковедов, которым показалось, что не своей рукой избиратель писал фамилию, имя, отчество и дату ставил. 

Тут самое забавное, что никаких экспертов мы не видели вообще. То есть, смотрите, Центризбирком приложил к своему решению просто какие-то таблицы, на которых просто написано: вот такая-то подпись, там к ней вопросы. Но закон-то требует, чтобы было заключение эксперта-почерковеда. Это же не просто какая-то вещь. Это человек с фамилией. Более того, с лицензией почерковед. Мы не видели этих заключений. И мы обжалуем сам порядок, который утвердился, согласно которому можно и без них обойтись. Но в законе-то написано – заключение эксперта должно быть. 

А второй иск – это еще более экзотическая ситуация. Нам зарубили кучу подписей, 1700 штук, из-за того, что – вот сейчас сосредоточьтесь – сборщики из другого региона, которые подписи собирали, заверялись у нотариуса не в том регионе, где они собирали подписи. 

Докладываю, закон абсолютно не говорит, что сборщик, который собирал подписи в Москве, должен непременно быть прописанным в Москве и непременно ходить к нотариусу в городе Москва. Этой из закона не следует. А таких у нас полно было. Грубо говоря, сборщик живет, например, в Долгопрудном, где я, но он собирает подписи в Москве, а потом идет к нотариусу в Долгопрудном, где он живет, что ему удобнее. И совершенно ни из какого закона не следует, что так нельзя. 

Но я не хочу утомлять техническими подробностями. Могу сказать только, что Центризбирком, как бы мягче сказать, довольно странно интерпретировал российские законы. И вот завтра это будет обсуждать Верховный суд. Первое заседание про вот этих несуществующих экспертов будет в 10 утра, а второе, про нотариусов – в 14. Ну, днем, да. 

Там история такая. У Верховного суда есть 5 дней со дня подачи иска, чтобы принять решение. Поэтому решение должно быть принято по этим искам либо завтра, либо в субботу (это крайний срок). 

А. АХМАДИЕВ: Но надежды же нет. 

Б. НАДЕЖДИН: Надежда умирает последней, как известно. Я что хочу сказать? Смотрите, мы действуем по закону. У нас нет другого законного способа обжаловать отказ в регистрации меня кандидатом на выборы президента, кроме как идти в Верховный суд. То есть эту стадию надо пройти точно. Я могу сказать по своему огромному опыту, у меня же сотни судов было, у меня были сотни судов по выборам. Я, кстати, совсем недавно отсудился по отказу в регистрации кандидатом в губернаторы Московской области. Тоже был Верховный суд, отказал. 

Но из этих сотен судов статистика такая за много лет моих упражнений с избирательными комиссиями. 95% оставляют решения, то есть отказывают в регистрации или отказывают пересматривать итоги голосования, где были фальсификации. Такого полно. Но 5% всё-таки я выигрывал. Будем надеяться, эти 5% и будет. Тем более, что все юристы, которые читают эти иски, а мы же их опубликовали, то есть можно их прочесть, на нашем сайте nadezhdin2024.ru можно просто всё посмотреть, все юристы говорят, что мы абсолютно правы в своих исках. Но посмотрим, что Верховный суд решит. 

М. МАЙЕРС: А можете привести пример этих 5%? Если это не касается вашей личной жизни, а вашей общественной или политической жизни. В каком случае вам удавалось отстоять свою позицию? Просто какие-то примеры. 

Б. НАДЕЖДИН: В 2007 кажется году изрядно накидали бюллетеней за «Единую Россию» в городе Железнодорожной Московской области. И там суд признал, что да, были составлены фиктивные протоколы, оштрафовал там на какие-то по тем временам десятки тысяч рублей представителей избирательных комиссий. То есть были такие решения, да. 

М. МАЙЕРС: Я имею в виду, что это принципиально на исход голосования же не повлияло, правильно? То есть это, грубо говоря, какие-то совсем точечные случаи. 

Б. НАДЕЖДИН: Ну как не повлияло? Эти конкретные учительницы, я думаю, больше не фальсифицировали выборы, нет. 

А. АХМАДИЕВ: А, то есть будущее, не на результаты. 

Б. НАДЕЖДИН: Почему я в Долгопрудном всё время побеждаю на выборах? Вы думаете, меня рада там видеть администрация? Каждый раз, когда я побеждаю на выборах, там мэра города увольняют, другого присылают. Потому что такое правило. Самый плохой результат «Единой России» в Долгопрудном всегда. Почему, спрашивается? Просто потому, что они там изрядно накидали на выборах губернатора в 2018 году. Ну, у меня отнимали, передавали действующему и так далее. После этого там были уголовные дела. Целая история было. С тех пор там более-менее честно считают. 

М. МАЙЕРС: Связываться с вами не хотят, наверное. 

Б. НАДЕЖДИН: Да, да, да. И, кстати, я думаю, одна из реальных проблем, почему меня не зарегистрировали – это если бы я был кандидатом, конечно, я бы расставил наблюдателей по всей стране. Потому что наблюдателей может назначать только кандидат в президенты по этому закону. А меня не будет если в бюллетене, ну как я смогу? 

А. АХМАДИЕВ: Борис Борисович, есть еще третий иск. И вот он, по-моему, самый главный. 

Б. НАДЕЖДИН: Да. Но мы-то что ждем? На третий иск у нас еще есть время. И мы специально так рассчитали, чтобы Верховный суд по первым двум искам должен был принять решение, на наш взгляд, очевидное, и тогда у нас стопроцентное основание второго иска. Потому что если сами инструкции Центризбиркома признаны незаконными, то все подписи, которые заблокировали на основании этих инструкций, надо считать законными. А мы как раз посчитали, что там 4600 по одному основанию и 1000 с чем-то по другому. Этого нам за глаза хватит, чтобы вернуться в выборы. И, соответственно, третий иск будет подан, когда мы поймем, что с первыми двумя. От этого зависит многое. 

М. МАЙЕРС: А что там сущностно в третьем иске? 

Б. НАДЕЖДИН: Там два требования. Первое – отменить решение Центризбиркома, которым мне отказано в регистрации. И из него следуют там дальнейшие шаги. То есть Центризбирком должен там дополнительную проверку подписей провести и меня таки зарегистрировать, я надеюсь. 

И второе основание. Там отдельная история связана с тем, что Центризбирком, несмотря на все мои просьбы и даже, я бы сказал, проклятия, заблокировал нам избирательный счет. Это создало нам кучу проблем. 

Я в выборах участвую много десятилетий. Никогда такого не было, чтобы блокировали избирательный счет посреди кампании. Всегда давали много времени, чтобы закончить расчеты. Потому что, смотрите, история идиотская совершенно. Мы там примерно 400 сборщикам должны заплатить, потому что, внимание, мы ждали проверки подписей в Центризбиркоме, предполагая, что у каких-то сборщиков могут быть реальные проблемы с паспортными данными и так далее, и мы им не платили со словами «мы вам заплатим, когда проверка пройдет, и мы будем знать, что всё нормально с вашими подписями». 

И всегда, когда я проводил выборы, всегда, даже если меня с регистрации снимали, как вот на выборах губернатора Московской области в прошлом году, но счет-то не закрывали, и мы могли спокойно расплачиваться с людьми, которые работали на кампании. Сейчас заблокировали. Поэтому второе требование в иске будет, очевидно, разблокировать счет и дать нам возможность расплатиться с людьми.

А. АХМАДИЕВ: А если не разблокируют эти деньги? Там же остаются деньги на этом счете, да?

Б. НАДЕЖДИН: Там еще знаете, что самое удивительное? Мы прекратили собирать на этот счет. То есть мы сказали всем громко: ребята, счет закрыт, в смысле заблокирован, больше не донатьте. Люди продолжают донатить на этот счет. Немного, но продолжают. Каждый день какие-то люди… То есть на вход работает. То есть на него можно отправлять деньги. Вот мы не можем с него ничего сделать. 

М. МАЙЕРС: А, вот так. То есть он заблокирован, на вход работает, а на выход не работает. 

Б. НАДЕЖДИН: На вход работает, да. 

А. АХМАДИЕВ: Замечательно.

Б. НАДЕЖДИН: Если кто меня сейчас слышит, дорогие друзья, вот сейчас на избирательный счет донатить нельзя. Мы сейчас собираем на другие задачи – могу отдельно про это сказать – на социологию, на наблюдение. На счет моего фонда собираем. На сайте nadezhdin2024.ru написано, как это можно сделать. Это, кстати, гораздо проще сделать, чем на избирательный счет. Поэтому донатьте туда. 

И в конце концов нам это пригодится. Потому что со сборщиками можем рассчитаться только с избирательного счета, но закон так написан, я не могу со своего фонда рассчитываться со сборщиками, но мы сейчас переводим наши штабы в режим – об этом тоже надо отдельно сказать – в режим подготовки к единому дню голосования в сентябре. Мы будем заниматься выборами в сентябре. В том числе Мосгордума, Госсовет Татарстана. Там много регионов. Где-то 12 или 13 региональных парламентов избирается. Соответственно, будем этим заниматься. Давайте я отдельно про это скажу. Это важная история. 

А. АХМАДИЕВ: Это какая-то партия будет ваша? Вот вам же Элла Памфилова посоветовала. Создайте партию, говорит. 

Б. НАДЕЖДИН: Чтобы закончить мысль, я скажу. Вот смотрите, я стою на земле. Вероятность того, что меня допустят 17 марта до бюллетеня, мне представляется невысокой. Хотя, если судить по закону, то, конечно, Верховный суд должен восстановить. Мне кажется, это очевидно абсолютно. Но мы в такой реальности живем, что всё-таки хоть это очевидно, но невероятно. 

Дальше. Но что принципиально важно? Вот важнейший результат нашей избирательной кампании – это уже у нас никак не отнять – заключается в том, что действительно сотни тысяч граждан России выстроились в очередь, чтобы поддержать, даже не лично меня, Надеждина, чтобы поддержать вот эту главную мысль, главную цель нашей деятельности – Россия должна быть мирной и свободной. Сотни тысяч людей стояли в том числе на морозе часами, чтобы этого выразить, не испугались. Они увидели сами, что таких, как они, очень много. 

Дальше. Другой результат нашей кампании. Хотя запретили публиковать предвыборные опросы… Это удивительное дело. На всех выборах, и в 2018 году, и раньше, ФОМ, ВЦИОМ, «Левада», кто у нас там есть, все публиковали рейтинги кандидатов, начиная с момента выдвижения. Все публиковали. И первый такой рейтинг ВЦИОМ опубликовал, это было где-то в конце декабря, и там у меня был 1%, потому что еще мы не начали кампанию. Так вот, когда мой рейтинг начал расти и стал 5%, 10%, 15%, рейтинг-то у Надеждина какой большой оказался, они перестали публиковать. Вот это интересно. Не было. Мы-то знаем, потому что мир тесен, там утечки идут. И мы видели. У меня рейтинг рос на 5% в неделю. Вот в чем дело. 

Что это означает? Это означает, что десятки миллионов людей в стране были готовы проголосовать за то, чтобы Россия стала мирной и свободной. Даже не за Надеждина. Я адекватно оцениваю себя как политического деятеля. Просто попал в тему, которая реально волнует людей. А это что означает? Вот здесь я говорю самое важное. Эту всю энергию, вот это всё мнение десятков миллионов людей – и это моя работа, моя ответственность перед этими людьми – мне нужно превратить в реальные результаты на выборах. Понимаете, какая история? Я абсолютно убежден, что Путин не будет главой государства 6 лет, даже если его выберут 17 марта. У него не получится по большому количеству причин еще 6 лет руководить Россией. 

И решающий момент будет – 2026 год. В 2026 году будут выборы Государственной думы Российской Федерации. И вот те люди, которые сейчас хотят, чтобы Россия была мирной и свободной, им нужно не потерять свой энтузиазм, продолжать давить, продолжать, подчеркиваю, законными, мирными средствами давить на российское государство, в том числе в форме участия в выборах. А вот это дорога к выборам 2026 года в Думу, где, я абсолютно убежден, эта точка зрения станет преобладающей. И победит на выборах та партия, которая как раз говорит именно буквально это – Россия должна быть мирной и свободной. 

Чтобы в 2026 году победить на выборах, нужно начать в сентябре этого года, когда важнейшие выборы региональные в стране. Выбирается Московская городская дума, в Санкт-Петербурге выбираются депутаты местного самоуправления, в Татарстане выбирается Государственный совет. И еще там 12 регионов. И это очень важно, чтобы на этих выборах были результаты. И вот, собственно говоря, мы этим и будем заниматься. 

Сейчас мы будем укреплять партию «Гражданская инициатива», будем кандидатам содействовать. И, возвращаясь к исходной точке, именно на эти задачи сейчас можно донатить на мой фонд, а впоследствии, когда будут выборы объявлены, это летом произойдет, точно так же на избирательные счета партии кандидатов. Мы действуем абсолютно по закону, мы ничего не нарушаем. Ровно по законам России. 

А. АХМАДИЕВ: Борис Борисович, вы сказали, что не за вас голосуют люди, вы адекватно воспринимаете, а за антивоенную Россию, за мирную Россию. Готовы ли вы, в случае если вас не допустят до президентских выборов, поделиться этим репутационным капиталом, возможно, вашим электоратом с другим кандидатом, например, с Даванковым, который вам уже предложил сотрудничество? 

Б. НАДЕЖДИН: Да, предложил. Причем публично предложил. Мы думаем, обдумываем. Тут главное – как помягче сказать-то? – Даванков живой нам нужен 17 марта. Поэтому я слишком рано ничего говорить не буду, а то будет та же история. Помните, как всё начиналось? Сначала выстрелила Дунцова Екатерина. У нее там огромная поддержка была, сотни тысяч людей на нее подписались. В результате ее не допустили. Надеждин тогда тихо сидел, никого не трогал. Был такой – тише едешь, дальше будешь. Дальше Надеждин выстрелил. Оказалось, что у него там рейтинг то ли 15%, то ли 20%. Надеждина не допускают до выборов. Догадываетесь, к чему я клоню, да? 

А. АХМАДИЕВ: Поняли. 

Б. НАДЕЖДИН: Давайте не будем торопиться. 

М. МАЙЕРС: Александра спрашивает вас в чате: «Спросите у Бориса Борисовича, в безопасности ли все те, кто поставили за него подпись?» 

Б. НАДЕЖДИН: Абсолютно. Я считаю, что никаких массовых репрессий не будет. Это невозможно абсолютно в современной России. Потом, Путин же умный человек. Путин же, у него много ошибок. Фатальная его ошибка – это специальная военная операция. Он делает много ошибок, на которых, кстати, я учусь тоже, глядя на него. Я стараюсь учиться на чужих ошибках. Но он некоторые вещи понимает очень хорошо. В частности, он понимает, что чтобы удержать власть, нельзя давать одной группе поддерживающих все полномочия. Поэтому он никогда не допустит, чтобы силовики уж совсем прям овладели всей страной и там учинили масштабные репрессии. Такого не будет. 

Точечные репрессии – да, они происходят. Мы видим сотни, ну порядок величины – сотни людей, которые сидят и осуждены за «фейки», за всё такое. Но это не масштабные, не массовые репрессии. Никто не будет репрессировать сотни тысяч людей. Это уже сталинский масштаб. И такого не будет. И Путин, между прочим, этого никому не позволит, потому что он понимает, что он в противном случае попадает в зависимость от этих ребят. 

М. МАЙЕРС: Простите, а как сегодня, с вашей точки зрения, устроено управление в российском государстве? Кто составляет альтернативу этому силовому блоку? Вот он разделяй и властвуй какие еще группы, кроме силовиков? 

Б. НАДЕЖДИН: Там полно разных групп. Я лично всех этих людей очень хорошо знаю, как вы понимаете. 

М. МАЙЕРС: Самое интересное, конечно. 

Б. НАДЕЖДИН: Их я знаю неплохо, и они меня знают. Я, другое дело, с ними никогда не общался. В смысле в этот период по поводу выборов никогда не общался. Но я вам так скажу, если начнутся, не дай бог, какие-то такие репрессии в отношении широкого круга людей, у меня никаких проблем нет, я пойду, и к Путину, и к Кириенко, и к Шойгу пойду. Я за себя не хожу, а людей всегда защищаю. 

А. АХМАДИЕВ: Как вы думаете, что это такое? Ну вот касаемо списка подписантов Соловьев недавно в эфире телеканала «Россия» как раз сказал. Вот я его процитирую даже. Мы, по-моему, с Машей об этом не говорили. Он говорит: «Надо публично с трибуны поблагодарить Бориса Борисовича Надеждина. Он сдал в избирком, как я понимаю, список неблагонадежных агентов влияния, врагов народа, закладок ЦИПсО, недоуничтоженных навальнят». Вот что сказал Соловьев. Это что? Это сигнал вам какой-то?  

Б. НАДЕЖДИН: Да это не сигнал. Как раз Соловьев – это рупор силовой башни. Надо просто из этого исходить. Он в своих передачах не только меня там ругает, он ругает другую башню очень активно. Постоянно в его передачах проклятия в адрес экономического блока правительства. У него там в одном ряду Надеждин, Набиуллина, Силуанов, украинское ЦИПсО, Госдеп. У него там всё это в одном ряду. Это силовая башня Кремля. Так она мыслит. Но я в этом смысле понимаю, что Путин не допустит, чтобы они уж совсем разошлись, потому что ему тоже хуже будет от этого. Он умный, он всё понимает. 

М. МАЙЕРС: РДР пишет: «По-моему, Надеждину четко дали сигнал успокоиться. Как говорится, Пушкин дописался, Гагарин долетался, Кагарлицкий и так далее и так далее». Прокомментируйте. 

Б. НАДЕЖДИН: Вот смотрите, опять же возвращаемся к Соловьеву. Вы заметили, что ЦИК-то его одернул, Соловьева? Заметили?

М. МАЙЕРС: Одернул? Нет. Я не следила. Я прошу прощения. 

Б. НАДЕЖДИН: После этого ЦИК выпустил специальное заявление, что все данные под надежным контролем, никто никакие персональные данные никому не отдаст. Правильно сделал Центризбирком, потому что Соловьев вот этим своим заявлением реально подставил Центризбирком. То есть что он, собственно, сказал? Что Центризбирком персональные данные кому-то там отдаст. Здрасьте пожалуйста. Нет, мы верим в Центризбирком. Молодец Центризбирком. Никому не отдаст персональные данные 100%. Я в этом уверен. 

М. МАЙЕРС: Татьяна пишет: «Лев Гудков прав, что активная кампания была до. Может быть, подождать надо было?» 

Б. НАДЕЖДИН: Хороший вопрос, между прочим. Слушайте, я опытный человек. Я 30 лет в политике. Поэтому, когда Дунцова резко развернулась, я сказал своему штабу: «Ребята, тише едешь – дальше будешь». И мы тихо сидели, никого не трогали. Но понимаете, какая история, если бы мы не стали расти в середине января по рейтингу и по доверию, не стало бы очередей. Понимаете, да, что я говорю? То есть мы, конечно, могли попытаться тихо и незаметно собрать 105 тысяч подписей, но это был бы хуже вариант. 

Послушайте, чудес не бывает. Востребована в обществе тема под названием «кандидат, выступающий за мир и за свободу». Она востребована. Я же не мог незаметно. Как это было сделать? Это было невозможно сделать. Более того, я, собственно, и не просил, но я никак не мог остановить поддержку меня со стороны вас, например, или со стороны Ходорковского, или со стороны Каца. Что я мог сделать? Я что должен был сказать? Что я должен был делать? Я с ними совершенно не общался никаким образом. Они сами это делали. Но я же не могу сказать: «Нет, ребята, не надо говорить ни в коем случае, боже упаси». Ну как? Как я это скажу? Невозможно сделать. Поэтому что выросло, то выросло. 

А. АХМАДИЕВ: А скажите, после отказа в регистрации как-то кто-то с вами выходил на связь? Из верхов, так скажем. 

Б. НАДЕЖДИН: Слушайте, у меня никаких контактов как не было с администрацией президента… В смысле, в этот отрезок жизни. Понятно, что я большую часть жизни с ними со всеми взаимодействовал, с 90-х годов еще. Но в этот отрезок нет. И нет у меня никаких контактов. Но, кстати, если они, например, предложат эти контакты, вряд ли я буду отказываться. Сам я не буду проситься. Это неправильно. Я же не согласовывал ни с кем свое выдвижение. Ни на какие контакты я напрашиваться не буду. Кроме случая, внимание, если мне придется защищать людей, на которых начнутся какие-то серьезные наезды. Тут я готов общаться с кем угодно. 

М. МАЙЕРС: Мария Тарасенко пишет: «Мне не нравится риторика про передачу голосов Даванкову. Мы не мебель. И аргумент про опасность Даванкова тоже так себе. Вопрос. Как вступить в партию “Гражданская инициатива”, если нет представительства?» 

Б. НАДЕЖДИН: Мы будем укреплять партию «Гражданская инициатива». Огромное спасибо Андрею Нечаеву, который эту партию создал и довел до сегодняшнего дня, что было ему очень непросто, потому что партия очень оппозиционная. Единственная партия, которая рискнула выдвинуть Надеждина в кандидаты в президенты. Некоторые другие, я с ними общался, но они не рискнули. Предпочли не участвовать в выборах некоторые известные партии и меня не поддерживать. А вот он рискнул. Поэтому партию будем укреплять. 

Я думаю, что именно от этой партии мы будем выдвигать кандидатов и в сентябрьские выборы. Еще раз повторю. Московская городская дума, Госсовет Татарстана. Еще там, по-моему, 12 регионов, где парламентские выборы. В Санкт-Петербурге будут выбирать депутатов местного самоуправления. Мы во всём этом собираемся участвовать, подчеркну, абсолютно мирно, законно. 

И это очень важно. Потому что те десятки миллионов людей, которые за мир и свободу, должны получить свое представительство легитимное. Сейчас в Думе нет ни одного депутата, который бы выступал против политики Путина. Просто ни одного нет. А люди есть. То есть десятки миллионов людей, видимо, минимум 15-20% против того курса, которым Путин ведет страну, а в Думе нет ни одного вообще. И вот это, конечно, надо исправлять. И это важно. 

М. МАЙЕРС: А вот первую часть еще вопроса прокомментируйте, пожалуйста. Действительно, мы это обсуждали, и с вашим участием, и без вас, относительно того, что вы единственный антивоенный кандидат, вас действительно поддержали многие политики оппозиционные, в том числе находящиеся в вынужденной эмиграции. И якобы вы такая символическая фигура. И в этом смысле передача своего этого символического политического капитала Даванкову – это хорошая идея. 

И мы действительно в чате получили большую… Ну, хорошая идея в том смысле, что если вас не допустят, то это просто размажется, люди не придут, люди размажутся там между Слуцким и Харитоновым, и ничего из этого интересного не получится, никаких ярких цифр мы, наверное, не увидим, двузначных, например. И действительно люди реагировали очень агрессивно, вот даже на мои реплики. Люди в чате писали: «У нас своя голова на плечах, мы не мебель». И дальше вот эта риторика, которая сейчас содержится в последнем сообщении. 

Б. НАДЕЖДИН: Маша, я абсолютно согласен с этими людьми. Вот давайте я вам важную вещь скажу. Те люди, которые за меня собирались голосовать, я примерно представляю, какие это люди. Это люди образованные, люди скорее молодые, но люди 100% самостоятельные абсолютно. В условиях нашей нынешней ситуации вообще поставить подпись за оппозиционного кандидата – это уже такое решительное действие, тем более за него публично высказываться. 

Поэтому давайте так. Я не хочу переоценивать значение своих слов. Я скромный, простой парень долгопрудненский. Я не какой-то гуру, боже упаси. Поэтому я так скажу. Большинство этих людей примут решение голосовать за Даванкова или как-то еще голосовать почти независимо от того, что я им посоветую. Я не переоцениваю влияние своих слов на умы людей. 

Но, внимание, я прекрасно понимаю, что есть определенная часть людей, которые ждут от меня какого-то определенного совета, что им делать 17 марта. Я это прекрасно понимаю. Доверьтесь мне, товарищи, братья и сестры, у меня 30 лет опыта в политике. Вот то, что мы добились вместе с вами, это говорит о том, что я в целом действую очень правильно. Согласитесь, да? Я действую правильно. Я понимаю, как надо действовать в этой ситуации в нашей замечательной стране с нашими замечательными избирательными комиссиями, судами. Я очень хорошо всё понимаю. 

Резюмирую. Вот пока я говорю только следующее. 17 марта надо участвовать в выборах. Голосовать надо именно 17 марта. Голосовать надо за тех кандидатов, которые вам наиболее близки будут из тех, что остались. Знаете, вы приходите в ресторан какой-то и там у вас меню. Что в нем написано, то и надо есть. Так вот я советую есть. Может быть, вы что-то другое, более вкусное хотели, Дунцову или Надеждина, но вот их нет. Поэтому 17 марта приходим, голосуем. Ближе к 17 марта я, возможно, уточню некоторые свои пожелания. Даже, скорее всего, уточню. Еще одна вещь – а вдруг меня Верховный суд восстановит? Чудеса же бывают. 

М. МАЙЕРС: Бывают. Татьяна пишет: «Хватит нести чушь про сдачу персональных данных. Все наши данные есть у государства. Могут хоть у ЦИКа, хоть у Сбера запросить по переводам. Мне вообще плевать. Мне скрывать нечего». 

Б. НАДЕЖДИН: Ну, тоже верно. Я думаю, что в нынешнюю эпоху искусственного интеллекта, обработки биг данных и так далее… Можно сослаться на опыт китайских товарищей, которые многим очень нравятся у нас сейчас почему-то. Там в Китае все давно посчитаны, у каждом есть социальный балл так называемый. Но, мне кажется, в России мы до этого не дойдем по большому количеству особенностей России исторических. 

А. АХМАДИЕВ: Слушатель Сковорода пишет: «Граждане, помните, сковырнуть Путина на этих выборах не получится. Поэтому какая разница, размажутся ли наши голоса или их получит Борис Борисович, если допустят? Помните об этом, и не будет разочарований». Что думаете? 

Б. НАДЕЖДИН: Понимаете, какая история, если меня не восстановят, то, конечно, победит Путин 100%. Потому что на фоне тех, кто остался, даже если я кого-то поддержу, говорить о каких-то рейтингах двузначных довольно сложно будет. Вот у меня точно двузначный рейтинг был то ли 15%, то ли 20%. Чуть позже мы узнаем тоже. В том числе мы собираем пожертвования на опрос социологический. Поскольку все службы отказались публиковать опросы со мной, сами будем делать. Скоро опубликуем. Поэтому действительно 17 марта, если меня не восстанавливают, конечно, побеждает Путин. 

Но тут вопрос в другом. Вопрос в том, как он победит, как будет достигнута, каким образом эта победа, какие будут результаты, будут они правдоподобные или совершенно неправдоподобные. Там много чего еще будет выясняться. Я вас уверяю, до 17 марта еще много чего интересного может случиться в этом смысле. 

Но еще раз. Что показала наша компания? И огромное спасибо всем, кто поддержал и подписями, и донатами. Кстати, это уникальный случай. Никогда в истории российских выборов такого не было, чтобы 45 200 человек отправляли по 100 рублей, по 500, по 1000, некоторые больше. И мы собрали на избирательный официальный счет 102 миллиона рублей. Такого вообще никогда не было в истории. Близко вообще такого не было. Никто столько денег не собирал с людей. Государственные деньги получали через партии, а так – нет. 

Так вот, важно следующее. Весь мир увидел, что в России огромное количество людей не поддерживает тот курс, которым Путин ведет страну. И это хорошо. Это очень хорошо. И вот эту всю поддержку, всё это реальное недовольство тем, что происходит, подчеркиваю, в мирных законных формах, в формах участия в выборах мы должны превратить в политический ресурс. То есть в то, чтобы в каждом парламенте, и в Мосгордуме, и в Госсовете Татарстана, были депутаты, которые открыто критикуют нынешний курс. Не как сейчас, когда все единогласно за, а реально критикуют. И таких депутатов должны быть тысячи по стране. 

И с этой платформы, с этой опоры уже можно ставить задачу выборов в Государственную думу 2026 года. 

А. АХМАДИЕВ: Борис Борисович, вот вы говорите очень много о будущем. Получится ли удержать ту аудиторию, которая у вас сейчас есть, учитывая, что вы неоднократно отмечали сами, что они голосуют не за вас, а за антивоенного кандидата?

Б. НАДЕЖДИН: Подождите, это моя работа. Я работаю политиком в России уже 30 лет. Моя работа заключается в том, чтобы у людей всегда было ясное понимание, как им надо действовать. Вот эта кампания, она в том числе чем была хороша? Она дала инструмент. То есть мой штаб создал инструмент. Он назывался так – сбор подписей. И это была легальная возможность публично выразить свое несогласие с курсом, которым Путин ведет страну. Люди им воспользовались. 

Дальше. Какие у меня еще есть инструменты? Выборы в региональные парламенты, выборы в местное самоуправление. Давайте так. Вот если из этих 211 тысяч человек, которые поставили подписи, хотя бы 1% начнет выдвигаться в местные депутаты и региональные, это уже несколько тысяч человек, как вы понимаете. 

Мы с ними будем работать, стараться им говорить, что надо делать следующий шаг абсолютно законный, легальный – подавать заявки на участие в выборах в своих регионах. И моя работа будет заключаться в том, чтобы эти люди увидели дорожную карту: делай раз, делай два. 

Вот открывается там, условно говоря, неважно, в Республике Горный Алтай… Там тоже выборы. Там избирателей в этой Республике Горный Алтай, как у меня в Химках подмосковных, даже, по-моему, меньше. Ну, маленькая республика. Там должны быть люди. Они есть. Там подписи же за меня собрали. Там несколько сот подписей, по-моему, по этой маленькой республике. И там люди должны знать, вот им нужно прийти туда-то, там заполнить такие-то документы. А мы им поможем зарегистрироваться кандидатами, поможем кампанию вести. Вот так это происходит. Всё это мирно, законно. 

Помните, был такой фильм, забыл, как он назывался, позднесоветский, «Покаяние», кажется. И там в конце говорили: «Вот эта дорога ведет к храму». Помните? Вот эта дорога, которую я показываю, путь, она ведет к храму. А некоторые другие дороги, которые кому-то, может быть, кажутся самыми правильными, бунты всякие, революции, Майданы, вот эти дороги, они, к сожалению, к храму не ведут. 

М. МАЙЕРС: Ну, как-то к храму сейчас в нынешней риторике-то и не очень хочется. Но я понимаю, что вы имеете в виду. Скажите, бунты, революции, Майданы, а когда вы говорите, извините, вы это говорили уже, но я спрошу еще раз, когда вы говорите о том, что Путин не досидит этот шестилетний срок, если он даже выиграет выборы нынешние в 2024 году мартовские, что вы имеете в виду? Какие сценарии вы предполагаете? 

Б. НАДЕЖДИН: Давайте честно. Я предполагаю такой сценарий, что в 2026 году мы вместе с нашими кандидатами… И смотрите, те люди, которые вырастут в кандидатах и в реальных депутатах выиграют выборы в сентябре 2024 года и в сентябре 2025 года, там же полстраны через выборы пройдет за два года, вот эти люди и будут самые реальные кандидаты на участие в выборах Государственной думы. Понимаете, да? Я же всё рассчитал. У меня там уже такой план есть, дорожная карта абсолютно четкая. Сейчас начнем этим заниматься сразу после 17 марта. 

Вот первый шаг – создать, как бы забросить в эти десятки региональных парламентов и в сотни муниципалитетов людей, которые сознательно пойдут с повесткой, которую я сейчас излагал. Следующий шаг – эти люди вырастают за два года до вполне серьезных региональных политиков, которые пойдут в Государственную думу. 

А теперь представьте себе, что в 2026 году в Государственной думе оказывается не вот как сейчас 100% лояльное большинство, все эти партии, коммунисты, ЛДПР, там все остальные. Они абсолютно лояльны и поддерживают всегда всё, что внесет Путин в Государственную Думу. Так вот, если Государственная дума будет другой, это будет совершенно другая страна. На секундочку, правительство уже сформировать без Государственной думы будет сложновато, да? Конституцию в 2020 году написали, что Дума теперь всех утверждает. Ну вот будем утверждать. Другая совершенно история. 

Дальше. Ситуация в стране, к сожалению, экономическая будет хуже и хуже становиться. К сожалению. Говорю это с болью. Я не из тех, кто считает, что чем хуже на родине, тем лучше. То есть рейтинг Путина держится на ощущении, что он принес стране стабильность и безопасность. Увы, увы, это обидно. Но эти иллюзии рассеиваются у людей. Люди видят каждый день, что цены на еду и лекарства растут, а еды и лекарств становится меньше. Увы, это так. Я это очень хорошо вижу. Поэтому поддержка Путина будет, как шагреневая кожа, уменьшаться, и в какой-то момент Владимир Владимирович, он умный человек, он примет решение, что нужно передавать власть какому-то преемнику. 

М. МАЙЕРС: Борис Борисович, а можно такой оффтоп? Раз уж зашел разговор о том, как, соответственно, может разворачиваться ситуация вокруг президента и неконтролируемого им парламента, как вы трактуете события 1993 года, если коротко? Можете ответить? Кто был прав, кто виноват? Что тогда случилось и чем это обернулось для России? 

Б. НАДЕЖДИН: Что вас выгодно отличает от Владимира Владимировича, вы не пытаетесь задать вопрос о событиях раннего Средневековья. 

М. МАЙЕРС: Нет, про Рюрика мы с вами в другой раз поговорим. Я обещаю подготовиться. 

Б. НАДЕЖДИН: Знаете, события 1993 года, они, конечно, ближе, чем Рюрик, но примерно такое же отношение. 

М. МАЙЕРС: Да ну ладно, да бросьте. Да вы уже в политике были. Борис Борисович, ну что вы! 

Б. НАДЕЖДИН: Я в 1993 году работал в администрации Ельцина. Где я мог, спрашивается, быть, на какой стороне? 

М. МАЙЕРС: Ну то есть что? 

Б. НАДЕЖДИН: Раз уж вы спросили… 

М. МАЙЕРС: Да, пожалуйста. 

Б. НАДЕЖДИН: 1993 год, конечно, был величайшей трагедий. Но обращаю ваше внимание, во-первых, Ельцину удалось не допустить гражданской войны. Это важно.

М. МАЙЕРС: Большого числа жертв, да.

Б. НАДЕЖДИН: Она была на пороге абсолютно точно. Она была на пороге. А цена этого, того, что он не допустил гражданской войны, тяжелейшая была. Но там просто погибли люди при обстреле. 

М. МАЙЕРС: Да. И много. 

Б. НАДЕЖДИН: Много, да. И я многих этих людей знал, кстати, лично, между прочим, потому что у меня биография такая была. Я очень хорошо и Руцкого Александра знаю, и основных фигурантов, которые там были. 

Но что важно? Важно же, как Ельцин из этого вышел. Так вот, он вышел из этого максимально правильным образом. Во-первых, он провел референдум, если вы помните, 1993 года. И самое принципиально важное. Знаете, когда стало понятно, что гражданской войны не будет? Когда в выборах 1993 года, которые назначил Ельцин, да, нарушив Конституцию, это всё понятно, стали участвовать все. Вот с того момента, когда Компартия Российской Федерации согласилась участвовать в выборах 1993 года, это и был путь к миру. Это точно совершенно. Вот. 

И второе. Обращаю ваше внимание, что Борис Николаевич Ельцин всех своих политических оппонентов в итоге помиловал. Знаете, да? На свободу вышли и Руцкой, и Хасбулатов, и все остальные. И Александр Руцкой стал губернатором Курской области, между прочим. Это сильно отличает стиль правления Бориса Николаевича от стиля правления Владимира Владимировича. Борис Николаевич был человек великодушный и, в общем, всех своих политических противников совершенно не загнобил, а наоборот, они участвовали потом в региональной политике. 

Я, кстати, когда стану президентом, буду точно так же действовать. Обращаю ваше внимание, я выпущу не только Навального. Я также выпущу и Стрелкова, и Кагарлицкого, конечно, выпущу, хотя он не либерал совсем. Потому что я считаю, что плохая история – политических оппонентов сажать в тюрьму, потому что ничего хорошего в этом нет. 

М. МАЙЕРС: А с «вагнерами» что делать будете, Борис Борисович, которые помилованы указом нынешнего президента? 

Б. НАДЕЖДИН: Ну, если они ничего другого не натворят, то пусть живут, потому что нет юридического способа отменить помилование, его не существует. Но никакой поблажки им не будет, если они что-то натворят. 

М. МАЙЕРС: Но возвращаясь к ельцинской эпохе, да, вы меня простите за такой исторический экскурс, но всё-таки вот именно то, что вы сказали, что Борис Николаевич был политиком совершенно другого склада и другого стиля правления, чем Владимир Владимирович Путин, именно поэтому верится с трудом, что Владимир Владимирович Путин допустит неконтролируемый им парламент или позволит этому парламенту, соответственно, играть первую скрипку. Борис Николаевич Ельцин поступил жестко, мягко говоря, и на это, как вы знаете, есть совершенно другой взгляд, гораздо более суровый, чем то, что вы сейчас транслировали. Но Владимир Владимирович, в общем, от него ожидать мягкости не приходится. 

Б. НАДЕЖДИН: Я всё это один раз уже видел. Я это видел всё один раз, просто дежавю. Я начал участвовать в политике в Советском Союзе. Уверяю вас, КПСС образца 1987 года, когда я начал участвовать в политике, была куда круче, чем «Единая Россия» образца 2024 года. Намного круче. 

М. МАЙЕРС: Круче в каком смысле? 

Б. НАДЕЖДИН: Потому что результаты выборов были в советское время, если вы помните, такие – 99% явка и 99% за КПСС. 

М. МАЙЕРС: Круче в этом смысле, я поняла. 

Б. НАДЕЖДИН: Я участвовал в этих выборах в 80-е годы, я всё это видел. А потом, в 1990 году, я, совершенно такой молодой ученый советский, кандидат наук и Физтех, такой взял и выиграл округ в 1990 году. Я выиграл округ у кандидата от КПСС, который статусно был круче меня на порядок. Он был мастер цеха на оборонном заводе, а округ состоял в основном из работников этого завода. 

М. МАЙЕРС: Но был запрос на перемены, Борис Борисович. Времена-то были какие! 

Б. НАДЕЖДИН: Здрасьте. А сейчас его нет, что ли? Вы чего? Сейчас огромный запрос на перемены. А очереди эти откуда взялись-то? Потому что огромный запрос на перемены. И с этим запросом сделать толком ничего нельзя. 

А Владимир Владимирович Путин, можно к нему по-разному относиться, он человек очень умный и здравый, между прочим. И он, я абсолютно в этом уверен, искренне желает добра своей стране. И вот сейчас он думает, что у него огромная поддержка, и исходя из этого он действует. Но эти иллюзии, они рассеиваются не только у людей, но они у него тоже. Он будет более адекватно оценивать ситуацию в стране. Я уверен, что он примет правильное решение. Просто нельзя бесконечно удерживать власть в ситуации, когда всё больше людей хотят, чтобы был другой курс. Это невозможно сделать. Он это поймет и поступит совершенно правильно. 

М. МАЙЕРС: Спасибо вам большое. Извините, я повторюсь, займусь самоцитированием, я тут недавно уже заканчивала один гостевой эфир словами «ваши слова да богу в уши», как говорится. 

Б. НАДЕЖДИН: А бог есть. Маша, бог есть. И он на нашей стороне. Уж очень много чудес было в ходе этой кампании. Такие чудеса, что иначе как вмешательством Господа я объяснить не могу. 

М. МАЙЕРС: А он на нашей стороне, не на стороне патриарха Кирилла? Или у нас какие-то разные боги: один у него, другой у нас? Вы меня простите

Б. НАДЕЖДИН: Бог один. Просто патриарх Кирилл немножко… Как бы это объяснить-то? В патриарха Кирилла Ветхий Завет зашел хорошо, где бог огненный, там всех жжет, карает. А Новый Завет и Нагорная проповедь, они в патриарха как-то не зашли. А в меня зашли. И у меня в роду 300 лет православных священников, если что. Поэтому бог на нашей стороне. И бог Россию любит. Так что все будет хорошо. 

А. АХМАДИЕВ: Спасибо большое. 

М. МАЙЕРС: Спасибо. Политик Борис Надеждин наш гость. Завтра Верховный суд, 15 февраля. Ждем результатов. Желаем вам удачи. 

Б. НАДЕЖДИН: Спасибо.

М. МАЙЕРС: Спасибо. Всего доброго.