Аббас Галлямов: Это милитаризация образа Путина
Подписаться на The Breakfast Show
Поддержать канал The Breakfast Show
М. ПОЛЯКОВ: Что же такое для Владимира Путина и «Единой России» базовый минимум и роскошный максимум на выборах, мы, наверное, спросим у Аббаса Галлямова. Он к нам присоединяется. Аббас, доброе утро.
А. ФИЛИППЕНКО: Аббас, здравствуйте.
А. ГАЛЛЯМОВ: Здравствуйте.
М. ПОЛЯКОВ: Мы знаем, что вы тоже обратили внимание на этот плакат. Немножко шире хочется спросить. То, что этот съезд «Единой России» прошел здесь сейчас, то, что там было озвучено, это ожидаемо? Ожидаем базовый минимум — получить 50-60% на выборах?
А. ГАЛЛЯМОВ: Тот факт, что съезд прошел сейчас, это совершенно ожидаемо. Он прошел в соответствии с законодательством. Сейчас все партии, которые будут участвовать в выборах, будут проводить съезды, будут выдвигать списки. В соответствии с законодательством они обязаны это делать. Партийный список должен быть утвержден съездом. Поэтому, строго говоря, единороссы собрались с этой целью — сформировать список. Но заодно, конечно, и поговорили.
То есть всегда партийный съезд превращается в такое пафосное мероприятие. Это, знаете, с претензией на послание президента Федеральному Собранию. Это директивы на ближайшее время. Особенно сейчас, в преддверии выборов, когда формируется партийная программа, соответственно, вот те директивы, в соответствии с которыми страна будет жить ближайшие годы, следующий цикл политический, сейчас все это оформляется. Поэтому это естественно, что они собрались.
А. ФИЛИППЕНКО: Аббас, простите, а вот насколько естественно?.. Поправьте меня, пожалуйста, возможно, я совершенно не прав, но кажется, что Путин, он же все время самовыдвигался, он над всеми, он вне «Единой России». А тут он пристегнул себя к «Единой России». Или я не права?
А. ГАЛЛЯМОВ: Он ведь не возглавил партийный список на выборах. Его возглавит Лавров. В этом смысле Путин от «Единой России», конечно, насколько возможно дистанцировался. Но судя по этому плакату, который вот вы сейчас показали, он все-таки будет лицом «Единой России». То есть «Единая Россия» будет позиционировать себя как партия президента.
Это очень консервативное решение. Они это делали неоднократно. Никакой новости в том, что «Единая Россия» — партия президента, нет. И это очень плохо, потому что социум, очевидно, не удовлетворен ситуацией, не удовлетворен статус-кво. И ему какую-то новизну, какое-то обновление надо продемонстрировать. Надо как-то убедительно намекнуть, что вот дальше будет по-другому, не так, как сейчас.
Но вместо этого им показывают лицо Путина, букву Z, которую граждане уже сами похоронили. Любой, кто в России живет, скажет, что этих букв Z, за исключением тех мест, где их административный ресурс по-прежнему вывешивает по тем или иным причинам, давно уже нет. Сами по себе граждане, часть которых в 2022 году действительно налепили их на свои автомобили и на лбы, они уже давно от этого отказались.
И в этом смысле появление Z — это шаг назад. Строго говоря, это милитаризация образа Путина, милитаризация образа партии «Единая Россия». Это такой месседж очень нехитрый: хотите бесконечной войны — голосуйте за Путина, голосуйте за «Единую Россию». При том, что общество не хочет войны. И сигнал надо посылать ровно противоположный.
Но я думаю, что либо Путин совсем уже обезумел, и, в принципе, уже есть основания об этом говорить, и просто не понимает политических последствий того, что он делает (он так чувствует, ему так комфортно, и пусть так оно будет), либо, может быть, это гораздо более хитрый ход: они сознательно жертвуют своей электоральной привлекательностью для того, чтобы показать как раз всем нам, кто его обсуждает (нам, американцам, украинцам, европейцам), что да, Путин обезумел, не надейтесь на то, что он сейчас протрезвеет, глядя на те удары, которые наносят ВСУ, на те издержки, которые растут, экономические, политические и так далее, ничего этого не будет, даже не надейтесь, он сбрендил, поэтому лучше отдать ему этот Донбасс к черту.
Может быть, это вот такая стратегия такого давления через демонстрацию собственного безумия. Так сказать, держите меня 10 человек. Знаете, такой индонезийский амок, если можно так сказать, такое вот показное сумасшествие, когда обезумевший хватает нож, кидается на всех окружающих, не то что на врагов, что принципиально важно, а вообще на любого, кто под руку попадет. И вот это такой индонезийский способ кончать самоубийством.
Путин осознанно, может быть, это демонстрирует. Я совершенно это не исключаю, потому что он очень циничный, склонный к обману, к производству всяких вот таких шоу. Хотел сказать, дешевых шоу, но, к сожалению, нельзя сказать дешевых, потому что некоторые из них очень дороги, очень дорого обходятся стране. Поэтому это может быть шоу. Но, в принципе, ничего исключать нельзя.
Во-первых, я скажу про съезд. Его выступление там было очень пустым. Там реально были дежурные лозунги. И в этом смысле там обсуждать нечего. А вот его интервью Зарубину, оно гораздо более интересное. Я рекомендую всем его прочитать или посмотреть. Оно не очень большое. Это интервью, мне кажется, дает представление о том, что в голове у Путина, какая картина мира.
Он погружен абсолютно полностью в ситуацию на фронте. Видно, что он этим занимается с утра до вечера. Он обсуждает там в нюансах названия населенных пунктов, каких-то маленьких деревень, количество домов в этих деревнях, сколько домов контролирует враг, сколько домов контролируем мы. Там улица Тухачевского, условно говоря, в таком-то поселке с правой стороны — мы, с левой стороны — они. То есть он, может быть, где-то даже вот так искусственно, натужно, без всякой необходимости. Думаю, Герасимов и без него бы справился. Но он вот туда погрузился и принципиально игнорирует окружающую реальность.
Когда он говорит про НПЗ, про проблему дефицита бензина, он ни один НПЗ даже не называет. То есть он в нюансах обсуждает оборону улицы Тухачевского в каком-то там поселке очередном безвестном, но он совершенно общими штрихами, поверхностно, на бегу говорит: «Да, там бензина не хватает, очереди на заправках. Сейчас мы починим, сейчас ПВО поставим. Я поручение дал». Ну и побежал дальше опять обсуждать следующую улицу Тухачевского или кого там.
То есть для него реальность вот там. И он оказался в ситуации… Александра, говорят же fail to see the wood for the trees (за деревьями не видеть леса). Вот он погрузился в нюансы ситуации на фронте, и он утратил контроль над общим контекстом уже. То есть все остальное для него потеряло значение. Подчиненные это чувствуют, шефа беспокоят по минимуму. То есть горит, ну и пусть горит. Шеф про это слушать не хочет. Зато шеф хочет слушать, сколько домов за вчерашний день отвоевали в таком поселке и в таком поселке. То есть у него очень такая, возможно, уже искаженная картина мира.
И в этом смысле, может быть, удары вглубь, некоторым образом, безусловно, имеют последствия материальные конкретные. То есть, условно говоря, не будет бензина — значит, на чем они наступать будут? На осликах, что ли? То есть какие-то материальные последствия у всего этого есть, но последствий с точки зрения того, что там творится в голове Путина, они минимальны. То есть он этого просто не замечает.
Повторюсь, может быть, даже искусственно он себя в какое-то состояние транса вогнал. Может быть, он именно потому и влезает в эту ситуацию на фронте, чтобы просто не видеть там все вокруг. Потому что, строго говоря, Украина сейчас демонстрирует какую-то новую войну, войну будущего. Обычно же как? Все самое главное происходит на линии фронта. Все остальное — это сопутствующие обстоятельства. А сейчас усилиями Украины и ее союзников получается ситуация, когда происходящее на фронте не имеет никакого особого значения. Ну хорошо, захватили вы очередную улицу в Константиновке. Мы за это время уничтожили 10% российской нефтепереработки. То есть очевидно, что второе имеет гораздо более серьезные последствия долгосрочные, чем первое.
И Путин пытается противостоять вот этому тренду. Он всем своим весом, какой у него остался, он воображает себя политическим тяжеловесом, бросился на то, чтобы удерживать хотя бы в информационном поле, в политическом поле ту войну, какой она должна быть, как он считает, когда значение имеет только происходящее на линии фронта. Поэтому он отмахивается от всего прочего. Он говорит: «Ну, это враг бьет по тылам, чтобы расколоть общество, посеять неуверенность в своих силах. Но мы побеждаем».
Получается, что-то, что они в Константиновке очередной дом захватили, уложив там очередную сотню человек, это имеет значение, а то, что там у него Ярославский НПЗ остановился или Капотня стоит и до конца года ее не починят — это все сопутствующие обстоятельства, это вторично.
Я здесь вижу определенный риск в его словах. И вчера, и до этого уже мелькало, в принципе, вот такое ощущение. Слово «паникерство» они еще не произнесли, но, мне кажется, в этом направлении движется. Вот слова о том, что враг осознанно пытается посеять в нас неуверенность в своих силах, расколоть общество, они несут очень серьезный деструктивный потенциал. Получается, что тот, кто сомневается в успехе, льет воду на мельницу врага, помогает врагу. Помните, как в 1941 году паникеров приравнивали к шпионам, диверсантам, изменникам и точно так же расстреливали на месте буквально. Паникерство было формой измены.
Пока до этого не дошло. То есть демонстрировать пессимизм, строго говоря, пока не запрещается. Но если все будет идти вот так, вот эта риторика нынешняя будет продолжать развиваться, то, в принципе, паникеров в какой-то момент приравняют к врагу и будут говорить, что утверждение военкора о том, что Герасимов врет и Малая Токмачка не взята, это есть предательство, ну и, соответственно, давайте этого военкора вот туда на 20 лет. Тренд опасный. И, к сожалению, нельзя сказать, что движение в этом направлении невозможно.
Путину надо что-то делать. Статус-кво плохой, ситуация ухудшается. Ему надо демонстрировать какую-то динамику. Если он не может ее демонстрировать на фронте, он ее будет демонстрировать, бомбя в Воронеж. Бей своих, чтобы чужие боялись.
М. ПОЛЯКОВ: Про своих хочется спросить. Не так много он говорил про Крым. Он сказал, что остаются в Крыму запасы топлива на несколько дней, их пополнят и по морю, и по земле. В общем, всячески успокаивал. А все равно создается ощущение, что про Крым, что ли, не думают или мало думают, или оставили власти Крыма с жителями один на один с их проблемами. «Вот мы на фронте порешаем, в Москве порешаем. А что там в Крыму – не наше дело». Как будто так.
А. ГАЛЛЯМОВ: «Терпите. Сначала вы хорошо жили благодаря нам, теперь плохо поживете немного, потерпите. Бабы еще нарожают». Классический российский подход. Путин его демонстрирует. В этом смысле он приверженец традиций, скреп, если можно так выразиться.
Любой человек в российской политической традиции не является фигурой незаменимой, если это только не правитель, не Путин. А любой другой человек… Незаменимых у нас нет, как известно. Поэтому вот этой абсолютной ценности человеческой жизни, которая характерна для более гуманистичных обществ Запада… В России ее пытались привить в 90-е годы, но Путин обратил течение этой реки вспять. Человек является фигурой вполне заменимой. Кто ты такой, чтобы о тебе заботились?
Крым приняли вроде бы в дружную семью российских народов, но при этом все равно было такое ощущение, что он какой-то чужой. То есть у врага долго жил за пазухой. Потом там плохо стало — переметнулся к нам, когда у нас хорошо. А как он себя поведет сейчас, когда у нас плохо, да черт его знает. И вообще, за счет нас они там шиковали столько лет.
Я вас уверяю, в каждом регионе прекрасно знают, чего они недополучили начиная с 2014 года, потому что их деньги ушли в Крым. Где-нибудь там в Якутске, условно говоря, мост через Лену не построили давно обещанный, потому что денежки там. Об этом местные чиновники даже говорят; может быть, не очень громко и официально, но негромко это произносится. Это звучит в тамошнем региональном дискурсе, потому что местным чиновникам как-то же надо оправдаться по поводу того, почему они обещанные планы не реализуют. Поэтому и здесь, и здесь, и здесь все это звучит.
И у людей есть, в общем-то, понимание, что крымчане пришли — и сразу такие любимчики. В школах не любят любимчиков учителей, им завидуют, им зачастую какие-то подлости делают. И в этом смысле то, что крымчане сейчас огребают, и с точки зрения Путина, и с точки зрения российского истеблишмента, и с точки зрения россиян в среднем, это не экстраполируется автоматически на все других.
Вот Москва — это другое дело. Москва гораздо хуже. Москву, конечно, не любят, ей завидуют, но при этом есть четкое понимание, что в Москве все лучшее, и уж если Москву не могут защитить, уж если Москву не могут обеспечить бензином, это значит, что кризис уже какой-то системный. А любой другой регион, включая Крым, он ощущение этой системности не создает. То есть пока бомбят Белгород — это частности. А вот когда начали бомбить Москву — это уже все, это уже событие общенационального уровня. Уже совсем другой вес у этого события. Вот как-то так.
А. ФИЛИППЕНКО: Аббас, помогите, пожалуйста, расшифровать, кто кого куда послал. Треугольник есть любовный – Путин, Си Цзиньпин и Лукашенко. Кто кого куда послал? Лукашенко приехал вроде бы на Валдай в личную резиденцию, куда только Берлускони и Янукович приезжали. Там поговорили. Все искали Лукашенко. Он куда-то запропастился. Должен был на сутки всего. Уехал. Потом объявили, что у него большое турне. И нашелся. Он сегодня встречался с Си Цзиньпином, оказывается. Как-то связаны визиты эти, как вам кажется?
А. ГАЛЛЯМОВ: Ну, конечно. Ведь визит на Восток вообще, не то что в Китай, не анонсировался. То есть, видимо, они сидели двое суток терли, спорили-спорили, в конце концов что-то у них родилось, и это что-то потребовало согласия Си Цзиньпина. Это одна возможная интерпретация.
Вторая возможная интерпретация, что Лукашенко туда полетел не потому, что они с Путиным… То есть первая версия. Они с Путиным поговорили, накидали ряд вопросов, условно говоря: «Так что, нападаем на Европу все-таки или не нападаем?» И надо им спросить согласия. Я уже неоднократно говорил, что напасть на Европу без согласия Си Цзиньпина Путин позволить себе не может. Вот такая у него субъектность. С колен он встал. Суверенитет у него такой. Потому что Си Цзиньпину это может не понравиться.
Вот для Си Цзиньпина Европа — важнейший рынок. Дестабилизация этого рынка бьет очень серьезно по перспективам экономического роста. У него экспортноориентированная экономика. У него в экономике вообще достаточно много проблем. По сравнению с временами предшественников, сейчас она растет у него гораздо медленнее. К тому же, это риск. Все-таки там и ядерные страны есть уже. Это риск ядерной войны. То есть глобальная уже дестабилизация. То есть тут реально можно нарваться на то, что Си Цзиньпин скажет: «Э, нет, слушай, ну ты совсем обалдел, что ли? Не, все, я тебя больше поддерживать не буду. С ума сошел».
А без китайской поддержки куда они годятся-то? Давно уже они не в состоянии функционировать самостоятельно. То есть им надо либо на Трампа перекинуться, на него опираться, что Трамп пытается от них добиться, зовет к себе, либо на Си Цзиньпина. Но нынешняя Россия не самодостаточна с учетом вот всех тех амбиций международных, которые Путин на нее взвалил.
Поэтому, условно говоря: «Нападаем на Европу или нет? Надо согласовать это с…» Поскольку войска пойдут через Беларусь, то есть Беларусь — участник этого процесса, могли принять решение: «Сейчас Лукашенко полетит, изложит нашу позицию, и будем принимать решение окончательное».
А может быть, Путин хочет, условно говоря, воевать с Европой или, не знаю, хочет, чтобы Беларусь напала на Украину. Лукашенко отказывается. В конце концов Лукашенко говорит: «Тогда я полечу к Си Цзиньпину», и уже сам договаривается к Си Цзиньпином: «Я еще найду на тебя управу, сумасшедший». И вот с этими словами улетает.
Эта версия может тоже иметь право на существование, потому что, напомню, буквально за сутки до встречи Лукашенко прямо так и сказал Грызлову: «Вы прекратите втягивать Беларусь в войну». Это было сказано. И белорусское официальное информагентство еще это расшифровало. Потому что «ИТАР-ТАСС», которое об этом писало, уронило вот этот кусочек, а белорусы специально подчеркнули, что да, это было сказано прямо именно Грызлову, адресовалось послу России в Беларуси.
Поэтому, в общем-то, версия о том, что Лукашенко поехал жаловаться на Путина, она тоже небезосновательна. То есть она тоже имеет право на существование.
А. ФИЛИППЕНКО: Аббас, простите, я знаю, у нас уже время заканчивается, но я не могу не попросить нас вместе посмотреть буквально несколько секунд, как на съезде «Единой России», кто-то хорошо время проводил, спал. Вот хоть кто-то хорошо проводил время на съезде «Единой России». Вот выступление Владимира Путина. Прямо во время выступления мы видим, как замечательно, сладко, чудесно спит Медведев.
М. ПОЛЯКОВ: Так не, а что, он в список-то не попал, в списке Лавров, Собянин, Поддубный, Мария Львова-Белова и Головин, участник войны в Украине, глава Юнармии. Слили Медведева. Так что не поспать-то?
А. ГАЛЛЯМОВ: Да, вы правы. Я тоже подумал, что это у него такая внутренняя обида. Потому что он человек амбициозный, а ему второй раз указывают на то, что ты политический ноль. То есть аппаратно ты еще, может быть, что-то из себя представляешь. Должность зампреда Совбеза хотя бы формально не пустое место, потому что председатель — Путин. То есть ты зам Путина. Правда, не везде. То есть у президента есть администрация, у него есть правительство. У Путина много чего есть. По крайней мере, по линии Совета Безопасности ты целый зам Путина. Поэтому аппаратно он не ноль, формально. Реальных решений он не принимает, это правда. Но политически — а он же амбициозный, он же президент целый, его же народ любил когда-то — ты ноль. То есть народ тебя не принимает. Ты даже менее популярен, чем Лавров. Вот что ему сказали.
Он не может же возмущаться, ругаться. Максимальный протест, который он может себе позволить, это вот демонстративно спать, когда начальник выступает. Просто вот он не справился с обидой. Он демонстрирует полную безмятежность, но на самом деле внутри у него клокочет, кипит. Он до последнего надеялся. Хотя, наверное, о решении, что нет, не ты все-таки, Дмитрий Анатольевич, спасибо, ты давай занимайся мобилизацией…
Вот единственное, чем он занимается, последние года три уже, как ему поручили, набор контрактников. Это единственный вопрос, который он курирует. Он там совещания проводит периодически, губернаторам вставляет, которые планы не выполняют. Вот тебе дали работу — иди работай. Со всем остальным мы сами разберемся.
Когда ты председатель партии и тебя не включают вторые выборы подряд (в 2021 году то же самое же было) в список этой партии, это четко указывает на то, что ты политически ноль, не ценный ты кадр. И ему, конечно, как человеку амбициозному, повторюсь, человеку, который привык отливать в граните, мы же помним, для него, конечно, это все оскорбительно. И вот он протестует таким образом.
А. ФИЛИППЕНКО: Аббас, спасибо большое. Всем напоминаю подписаться на телеграм-канал и ютуб-канал Аббаса Галлямова. Все – в описании к трансляции.
М. ПОЛЯКОВ: Спасибо.
А. ФИЛИППЕНКО: Спасибо
А. ГАЛЛЯМОВ: Спасибо. До свидания.