Выступление госсекретаря США Марко Рубио в Афинах: Мы верим, что Европа способна пробудиться от долгой спячки
По всему миру разбросаны руины великих цивилизаций. Во многих случаях это места, где история словно исчерпала себя: остатки далёких культур, давно ушедших за пределы живой памяти.
Но Акрополь — совсем другое дело.
На протяжении тысячелетий цивилизация, создавшая то, что вы видите за моей спиной, будоражит воображение западного мира. Поколения государственных деятелей, художников и философов обращались к её наследию — с восхищением и благоговением.
Время, как правило, притупляет наши чувства. Великие победы и катастрофические поражения постепенно превращаются в сноску в учебнике — ещё один факт, который школьникам предстоит выучить, а затем забыть. Но древние греки словно обладают почти мистической властью над нашей памятью. Они снова и снова заставляют нас возвращаться к ним.
В 480 году до нашей эры войска Ксеркса пришли в этот город и предали огню его святилища. К тому времени большинство афинян уже покинули город на кораблях и переправились на соседний остров. Но некоторые отказались оставлять свой дом. Вместо этого они укрылись за укреплениями скалистой крепости Акрополя, решив дать последний, невероятно упорный бой. Они сбрасывали огромные камни со скал на персидских захватчиков и в течение нескольких дней сдерживали величайшую империю той эпохи.
В конце концов защитники не устояли. Персы разграбили храмы, сожгли святилища и разрушили Акрополь до основания. Но когда афиняне вернулись, они собрали обломки старого Акрополя и захоронили их на холме, где он прежде возвышался. А несколько десятилетий спустя, при Перикле, воздвигли Парфенон.
Вот уже 25 столетий Парфенон стоит на своём месте. Империи возникали и рушились в его тени. А потомки людей, построивших его, — наследники Афин и Рима — несли свою цивилизацию до самых дальних уголков Земли.
Спустя два с половиной столетия после основания Американской республики, за тысячи километров отсюда, я стою сегодня здесь как государственный секретарь этой республики и правнук переселенцев, прибывших в Новый Свет из Испании. Я здесь, чтобы засвидетельствовать нашу признательность за долг, который не способны погасить ни время, ни расстояние.
История Америки, история моей страны, хранит на себе отпечатки древности. Греция буквально запечатлена в архитектуре наших государственных учреждений: в величественных колоннах, куполах и монументах нашей столицы. Даже название города, где родилась наша Конституция, — Филадельфия — имеет греческое происхождение.
Основатели моей страны были очарованы наследием, которое мы получили от вас. Они прекрасно знали историю и отчётливо осознавали своё особое место в ней. Но ни одна другая эпоха прошлого не занимала их умы и воображение так, как античность.
Многие с удивлением узнают, что автором, на которого чаще всего ссылались в «Записках федералиста», был вовсе не философ эпохи Просвещения и не политический теоретик. Нет, чаще всего там цитировали Плутарха — греческого биографа, писавшего о великих людях Греции и Рима.
О влиянии Древней Греции на взгляды отцов-основателей Америки, да и вообще на всех западных философов и государственных деятелей, живших до них, написано и сказано очень много. Большинству из нас хорошо известны основные факты истории. Афины подарили нам демократию. Платон и Аристотель заложили основы западной философии. Наши представления о праве, добродетели, гражданстве и республиканском правлении сформировались в греческих городах-государствах. Даже многие слова из нашего политического лексикона — такие как «демократия», «тирания» и само слово «политика» — берут начало здесь.
Всё это правда. Но то, чем мы обязаны этому месту — и как американцы, и как представители западной цивилизации, — на самом деле гораздо глубже. Эти институты и идеи были лишь внешним выражением более фундаментальных качеств, присущих древним грекам. Качеств, которые невозможно свести к какой-либо конкретной политической системе или теории.
Именно здесь, в Афинах, впервые в полной мере проявились все черты, которые впоследствии определили Запад: ярко выраженный индивидуализм и неукротимое честолюбие; смелость в исследованиях и изобретательстве; жажда открытий, приключений, риска и славы. Ненасытное любопытство к окружающему миру и принципам, по которым он устроен. Стремление проникнуть в тайны природы и постичь секреты Вселенной. Неприятие самой идеи невозможного, нежелание мириться с любыми границами и ограничениями, стремление заглянуть в самые глубины неизведанного.
Это были не просто формулы или постулаты какой-то философской школы. Это были черты целого народа, которые проявлялись в его традициях, преданиях и воображении; в требованиях, предъявляемых к своим гражданам; в том, ради чего люди жили, сражались и умирали.
Познать их — значит познать самих себя.
Именно здесь зародилось стремление Запада раскрыть всё то, что невежество, тьма и расстояния скрывали от человеческого разума. Греки не просто творили историю — они подарили нам саму историю. Очень многое из того, что нам известно о древних цивилизациях, мы знаем почти исключительно благодаря записям греческих путешественников и историков. Они не просто описывали историю собственного народа, но и отправлялись в далёкие края, чтобы наблюдать за жизнью других народов и культур и запечатлевать их историю.
В то время как другие обращали взор внутрь себя, греки первыми направили его вовне — в погоне за острыми ощущениями и славой, которые сулило знакомство со всем непривычным и новым. Именно эта черта побуждала Запад создавать и строить то, что было не под силу другим. Она отличала нас от многих других культур и цивилизаций, для которых главными жизненными ценностями были стабильность и простое выживание.
Но от греков мы унаследовали не только стремление исследовать неизведанное. Мы унаследовали убеждение, что неизведанное можно познать. Уверенность в том, что мир можно описать, измерить, нанести на карту и понять, что Вселенная подчиняется рациональному порядку, определяемому фундаментальными законами. Законами, которые человек способен наблюдать, а его разум — постигать.
На этом фундаменте сформировалось западное мышление: наша математика, наука и медицина, наша философия, этика и религия. Это подготовило почву для того, чтобы Евангелие Иисуса Христа укоренилось в Европе и дало начало расцвету христианского мира. На этом же фундаменте выросло богатство христианского богословия — от Августина и Фомы Аквинского до всей традиции естественного права.
Так родилась цивилизация, которую объединяла не просто общая культура, но и единое представление о природе человека и его месте во Вселенной. Её наследники разделяли не только представление о естественном порядке вещей, но и особое понимание добродетели, предназначения и судьбы, истины, добра и красоты. Их объединяли представления о том, как должен жить человек, а также объективные критерии и идеалы, к которым следует стремиться.
Для древних греков стремление к совершенству было самим смыслом человеческого существования. Они выстраивали всю общественную жизнь вокруг состязания, честолюбия и соперничества — в философии и поэзии, скульптуре и драматургии, спорте и искусстве, войне и государственном управлении. Древнегреческий город был ареной, где выдающиеся люди могли испытать себя и доказать собственное превосходство, оттачивая свои способности в непрерывной борьбе. Они стремились стать лучшими, сильнейшими, прекраснейшими, пытаясь с каждым шагом всё больше приблизиться к совершенству.
Я понимаю, что современному человеку описанный мной образ жизни может показаться странным, а то и жестоким. Честно говоря, идеалом многих современных идеологий стал мир абсолютной безопасности, в котором нет места риску и неудачам, а значит, нет ни славы победы, ни горечи поражения. Сегодня мы слишком часто стремимся не к высотам, а к тому, чтобы опустить планку. Мы устанавливаем стандарты так, чтобы никто не проиграл, и больше заботимся о комфорте тех, кто показывает худшие результаты, чем о раскрытии потенциала лучших. Мы словно заставляем всё выдающееся в нашем обществе равняться на среднее, заурядное и посредственное.
Люди, построившие Парфенон, стремились к высотам. Они считали, что высшее и благороднейшее жизненное устремление — превзойти остальных, стремиться быть лучшим во всём.
Древнегреческие города-государства были наполнены страстью, соперничеством, борьбой интересов и конфликтами. Но именно из этой непрерывной борьбы за превосходство родился грандиозный расцвет искусства, философии, политической мысли и интеллектуальной жизни. Он превратил совокупность средиземноморских городов в колыбель величайшей цивилизации мира.
Тюмос — так древние греки называли огонь страсти, силы, мужества и гордости — составляет самую суть великой цивилизации. А что происходит, когда он угасает? Без него народы теряют волю к борьбе, стремление к достижениям и желание выживать.
Сегодня значительная часть западного мира утратила это качество. Со временем мы на Западе стали стыдиться именно тех черт, которые делали нас исключительными. Мы смущались того, что наши достижения отличают нас от остального мира. Наше процветание каким-то образом превратилось в повод для чувства вины. Мы перестали верить, что заслужили своё величие и добились его собственными усилиями.
Слово «национализм» стало ругательным. И мы начали сносить памятники, осуждать собственную историю. Во многих местах мы стали учить детей стыдиться стран, наследниками которых им предстояло стать. В результате мы открыли свои границы, перенесли промышленное производство за рубеж и позволили нашим вооружённым силам слабеть и приходить в упадок.
С каждым годом мы, казалось, передавали всё больше своих суверенных полномочий на сторону, отдавая право принимать решения глобальным бюрократическим структурам, которые находились далеко за пределами нашего контроля.
Но другие с готовностью воспользовались вакуумом, который мы оставили после себя, — вакуумом, возникшим из-за нашей слабости. И пока уверенность Запада ослабевала, его противники и соперники становились всё более напористыми, наращивая собственное богатство и могущество и занимая наше место.
И сегодня мы оказались на перепутье. Решения, которые мы примем в ближайшее десятилетие, определят ход следующего столетия. От выбранного нами пути зависит, сохранит ли Запад своё место во главе мира или смирится с будущим, в котором его ждут упадок, зависимость и деградация. Либо мы начнём действовать сейчас, либо вскоре и вовсе лишимся возможности что-либо изменить.
При президенте Трампе Соединённые Штаты сделали свой выбор. Мы выбираем открытое и бескомпромиссное стремление к укреплению национального могущества: возвращение контроля над критически важными цепочками поставок, восстановление промышленного потенциала нашей экономики, укрепление обороны, борьбу за лидерство в технологиях и отраслях промышленности будущего.
Мы выбираем движение к новым рубежам: в сфере передового производства и сверхинтеллекта, беспилотников, вооружений и военных технологий, микрочипов, полезных ископаемых, киберпространства и всех остальных областей человеческих возможностей. Мы стремимся раскрыть наш энергетический потенциал, восстановить наши заводы, вернуть американских астронавтов на Луну и открыть новую эпоху освоения космоса.
При всех своих возвышенных идеалах древние греки не были наивными. Они понимали, что у государств есть собственные интересы. Они знали, что государственное управление требует осмотрительности и дипломатии, но также понимали: когда дипломатия и осмотрительность не помогают, необходимо уметь применять силу. Они понимали, что могущество заключается не только в способности защитить себя, но и в том, чтобы другие верили в вашу готовность эту силу применить.
Именно такое классическое понимание политики и государственного управления администрация Трампа намерена возродить — не только в нашей стране, но и во всей нашей цивилизации.
Мы верим, что Европа способна пробудиться от долгой спячки и вновь разжечь огонь, который вспыхнул здесь тысячелетия назад.
И первые признаки этого уже есть.
По всему европейскому континенту мы наблюдаем то, что, как мы надеемся, станет началом перемен, определяющих целое поколение: стремительный рост расходов на оборону, появление множества новых партнёрств и программ, расширение производственных мощностей и промышленного производства. Всё это происходит вслед за историческими обязательствами в сфере обороны, принятыми в прошлом году в Гааге.
Греция находится в центре этих перемен. Народ этой страны вновь доказал, что Греция — незаменимый друг как Европы, так и Соединённых Штатов. Будь то энергетика, миграция или оборона, Греция служит примером надёжного союзника.
И мы искренне надеемся, что вся Европа последует вашему примеру.
Порой разногласия и накал страстей могли ослаблять узы дружбы между Соединёнными Штатами и Европой, но мы не должны позволить им разорваться. Вместе мы обязаны укрепить союз, способный противостоять угрозам нашей эпохи.
И мы можем это сделать. Потому что мы не считаем, что трансатлантическая дружба должна строиться по принципу игры с нулевой суммой, когда выигрыш одного означает проигрыш другого. Напротив, мы видим будущее союза, сила которого превосходит простую сумму сил его участников.
Мы увидели этот подход в действии буквально в прошлом месяце, когда Соединённые Штаты, Дания и Гренландия заключили беспрецедентное новое соглашение, которое изменит расстановку сил в Арктике и укрепит безопасность всего НАТО. Все три участника этой сделки оказались в выигрыше. В результате Европа, НАТО и Соединённые Штаты стали безопаснее, сильнее и лучше защищены.
Мы хотим побеждать вместе. Мы должны побеждать вместе.
Сегодня стало модным считать, что просвещённая внешняя политика предполагает приоритет интересов мирового сообщества над интересами собственного народа. Но и здесь нам есть чему поучиться у древних греков. Они понимали, что верность своей стране не является ни эгоизмом, ни чем-то предосудительным. И нет ничего эгоистичного или неправильного в том, чтобы прежде всего бороться за защиту её интересов.
Греки твёрдо верили в идеал великого человека — выдающейся личности, обретающей бессмертие благодаря собственным деяниям. Но они также верили, что славу и признание можно заслужить лишь упорным трудом, жертвами и великими свершениями ради чего-то большего, чем ты сам. Герой, вновь и вновь возникающий в преданиях Древней Греции, — это человек, готовый заплатить любую цену за дело, которому он предан.
Мы видим это на примере Сократа, который отказался отречься от поисков истины, даже когда они стоили ему жизни. Мы видим это в легендарном подвиге 300 спартанцев, окружённых огромной персидской армией, многократно превосходившей их численностью. Они отказались от возможности спастись и предпочли сражаться до последнего человека, не желая покидать свой пост и отказываться от долга.
И мы видим это в эпическом мифе об Ахилле, которому предложили выбор: вернуться домой и прожить долгую, спокойную жизнь или остаться под стенами Трои и погибнуть, добиваясь вечной славы. Он выбрал второе.
Именно эти качества сформировали нравственные идеалы западной цивилизации. От христианского мученика, отказавшегося предать свою веру, до патриота, отдавшего жизнь за свою страну; от святого Томаса Мора до битвы при Аламо — всё это находит отражение в бессмертных заключительных словах Декларации независимости США: «Мы взаимно обязуемся друг перед другом своими жизнями, своим состоянием и своей священной честью».
Именно от греков Запад унаследовал чувство долга — нерушимую верность своим принципам, своему делу, своей стране. Наши герои, герои Запада, — это те, кто остаётся верен своему долгу именно тогда, когда сделать это труднее и больнее всего. Это человек, связанный данным словом; солдат, который не покинет свой пост; капитан, который, как принято говорить, уходит на дно вместе со своим кораблём.
Это принципиально отличается от того, что мы наблюдаем даже сегодня, например, у таких фанатиков, как радикальные иранские муллы, чей культ смерти прославляет детей-смертников как национальных героев и представляет мученическую смерть самоцелью.
Наши герои могут быть готовы умереть за своё дело, но они не поклоняются смерти. Именно потому, что мы ценим жизнь, мы способны распознать героизм в тех, кто скорее пожертвует ею, чем предаст свои принципы.
Сегодня мы воспринимаем западное понимание героизма, чести и долга как нечто само собой разумеющееся. Мы полагаем, что эти ценности универсальны для всех людей, во все времена и во всех уголках мира. Но это не так. Они стали порождением особого характера, сформировавшегося здесь и определившего всю дальнейшую историю нашей цивилизации. И сегодня мы должны бороться за её защиту с той же страстью, с какой это делали наши предки.
На смену людям, построившим Парфенон, пришли создатели европейского христианского мира, возведшие соборы Милана, Кёльна и Флоренции. Стремление к совершенству человеческого тела, вдохновлявшее древнегреческих скульпторов, обрело новое воплощение в творчестве Микеланджело. Поиски греческих философов, стремившихся понять устройство Вселенной, продолжили Коперник, затем Галилей, Кеплер и Ньютон.
Жажда новых знаний привела к первой кругосветной экспедиции Магеллана, открытию Америки Колумбом и, в конечном счёте, к полёту «Аполлона-11» на Луну. А качества, которые позволили Александру Македонскому завоевать весь известный ему мир, вновь проявились в Юлии Цезаре, затем в Карле Великом и Эрнане Кортесе.
В Америке эта традиция обрела новую жизнь. Открытая, дикая земля стала местом великого возрождения западного воображения и честолюбия. Стремление греков к новым горизонтам воплотилось в американском духе освоения новых рубежей. Цивилизация Афин и Рима превратила молодую республику на атлантическом побережье в континентальную державу.
Величайшие американцы каждого поколения несли в себе безошибочно узнаваемые черты своих предков. Их истоки — в Афинах, их становление связано с Римом, их крещение произошло в христианском мире, их характер закалился в горниле средневековой Европы, они унаследовали английский гений свободы, а затем пересекли Атлантику, чтобы возродиться на берегах Нового Света.
Теперь мы должны вместе заново открыть для себя этот дух. Мы находимся на переломном этапе — переломном не только для истории моей страны, но и для всей нашей цивилизации.
Угрозы, с которыми мы сталкиваемся сегодня, ничуть не менее реальны, чем те, что разворачивались на драматической сцене античного мира.
Национальные интересы не исчезли с появлением международных институтов. Войны не прекратились лишь потому, что мы предпочли мир. Другие государства продолжали наращивать вооружения, стремиться к влиянию, соперничать за территории, технологии, ресурсы, рынки, энергоресурсы и власть.
И вот война вернулась. Снова обострилось соперничество великих держав. Снова мы сталкиваемся с уязвимостью, агрессией, терроризмом — с целой вселенной новых угроз и нападений.
Поэтому мы должны восстановить наши институты и укрепить союзы, чтобы противостоять этим угрозам сообща. При этом необходимо понимать: цель таких объединений не в том, чтобы упразднить суверенитет входящих в них государств, а в том, чтобы его защитить. И государствам вовсе не обязательно отказываться от собственной самобытности, чтобы признавать общность своих интересов.
Вместе с нашими партнёрами в Греции мы уже создали модель такого сотрудничества. Она проявляется в наших партнёрских отношениях в сфере обороны, энергетики и технологий, а также в нашем общем стремлении защитить границы Европы от угроз, связанных с массовой миграцией.
Наша дружба берёт начало в самые первые годы существования моей страны. Когда в 1821 году Греция восстала, чтобы вернуть себе независимость после столетий османского владычества, американцы увидели в этой борьбе нечто близкое и знакомое. Три года спустя выдающийся американский государственный деятель Дэниел Уэбстер выступил с известной речью в Конгрессе, благодаря которой дело греческой революции получило широкое обсуждение среди представителей молодой Американской республики.
Он начал с того, что предложил своим слушателям обратить внимание на всё, что их окружало. Вот что он сказал в своей речи:
«Эта свободная форма правления, это народное собрание… эта практика свободных дебатов и публичных дискуссий, столкновение одного разума с другим… даже здание, в котором мы собрались, эти соразмерные колонны, эта украшенная архитектура — всё напоминает нам о том, что Греция существовала и что мы, как и всё остальное человечество, многим ей обязаны».
Эти слова столь же справедливы сегодня, как и в тот день, когда они были произнесены. И все мы — не только американцы, но и европейцы, и наши друзья по всему западному миру — должны заново усвоить уроки, которые наши предки извлекли из этого места и его истории.
История Греции — это не просто возможность заглянуть в прошлое и увидеть истоки наших государственных институтов. История Греции показывает нам нас самих.
Она напоминает, что нам досталось наследие великих героев, и мы должны гордиться им — по-настоящему, глубоко гордиться тем, откуда мы родом. Мы должны восхищаться тем, что наши предки создали на этой земле.
История нашей цивилизации — величайшая история из всех, известных человечеству. И началась она здесь, с первых мужчин и женщин западного мира.
Именно у них мы можем вновь научиться добродетелям, мужеству и силе, необходимым нам, чтобы противостоять опасностям нашего времени.
Спасибо.