Виталик Бутерин: Нужно назвать зло своим именем
Виталик Бутерин — канадский программист российского происхождения, создатель проекта Ethereum:
Скоро будет 24 февраля — 4 года полномасштабного вторжения в Украину.
Я считаю, что лучше оставить тот день для полной поддержки украинцев. Украине нужно много помощи — чтобы продолжать защищаться и чтобы минимизировать человеческие страдания от атак на жилые дома, энергосистему и т. д. Сегодня выскажу своё мнение о будущем России.
Я смотрю на эту ситуацию и изнутри, и со стороны. Я родился в России, моя семья вся русская, но вырос я в Канаде. Я всегда следил за политической ситуацией. В 2017 году даже перевел Навальному один биткоин, но сильно вовлечён не был. Я слежу за ситуацией через интернет, как все. И у меня есть свои политические инстинкты за 15 лет в крипте и всякой борьбы в Твиттере (Иксе?). У каждого есть право меня слушать или не слушать — как хотите.
Здесь напишу две части:
1. Почему я поддерживаю Украину и говорю, что эта война — преступная агрессия, а не «сложная ситуация, где обе стороны вели себя грязно», как говорят некоторые?
2. Про будущее: сегодняшний «тупик», идея «мира с народом России», и на основе каких идей может быть создано положительное будущее России, и правильная роль идей «децентрализации», «цифровой демократии» и т.д.
Часть 1: Почему я поддерживаю Украину и говорю, что эта война — преступная агрессия, а не «сложная ситуация, где обе стороны вели себя грязно», как говорят многие другие?
Есть две теории, которыми люди оправдывают российское вторжение в Украину:
– Право России гарантировать свою безопасность, включая право гарантировать отсутствие НАТО или недружелюбных стран рядом со своей территорией.
– Теория, что украинцы нарушали права русскоговорящих людей в Крыму / Донбассе, и у тех есть демократическое право решить быть частью России.
По обоим пунктам моё мнение примерно такое. Если смотреть на ситуацию в 90-х, 00-х и 10-х годах, мне очень не нравится, как себя вело российское правительство, но можно привести аргумент, что западные страны тоже делали большие ошибки. Но независимо от того, с кем вы соглашаетесь в деталях, это всё просто не может оправдать то, что мы видели в 2022 году.
У меня сильное впечатление, что за прошлые 10 лет Украина на всех уровнях улучшилась (даже внутри некоторых военных организаций, где люди жаловались на то, что там «нацисты», произошли полные реформы культуры и лидерства), а в России Путин начал всё сильнее и сильнее наращивать репрессии, продвигать империализм, декриминализировать домашнее насилие, и в конце концов в 2022 году принял непростительное решение начать полномасштабную войну с целью разрушения всего украинского государства и нации.
Есть хорошие аргументы, что в 1990-х много людей в России серьёзно хотели постараться войти в демократический мир, с Америкой и Европой экономически сотрудничать и т. д., но России просто не дали шанс.
Но, с другой стороны, рост НАТО просто объяснить. НАТО расширялось не потому, что Виктория Нуланд к президенту каждой страны пошла и показала ему фотки того, что он делал на острове Эпштейна и пригрозила эти фотки послать в New York Times.
Главное, НАТО расширялось потому, что эти страны сами боялись России — после войны (1992) в Молдавии, (1994-2000) двух войн в Чечне, где весь город Грозный разрушили, и (2008) войны в Грузии, и других случаев.
К этому можно добавить социологический факт, что у любой бюрократической структуры есть импульс к росту и расширению, и этого уже достаточно, чтобы объяснить многое со стороны НАТО.
Есть статистика, что после аннексии Крыма независимые опросы показали, что 80% жителей аннексию поддерживали. Но, (1) даже к независимым опросам тоже стоит относиться с определённым скепсисом, потому что в таких обстоятельствах, когда страшные люди с оружием вокруг, психологическое давление немалое, (2) крымские татары и в «официальном», и в независимых опросах в значительной степени не были включены, и после 2014 года на них давили почти больше всех, (3) самый честный опрос — референдум 1991 года, когда 51% жителей Крыма и больше чем 80% в Донбассе голосовали за независимость от СССР. Ещё один «честный опрос» — это «голосование ногами»: из Донбасса огромное количество людей после вторжения 2014 года уехало.
Но в 2022 году «грязная ситуация» превратилась в односторонний ад. Путин говорил, что хочет защитить Донбасс, но атаковал всю страну — от Херсона до Киева. И появлялись такие статьи, в которых их реальные намерения были высказаны предельно откровенно (рекомендую всем прочитать, как говорил Кремль, когда думал, что выиграл).
Но ещё есть сейчас даже больше фактов, которые показывают, что армии РФ не очень интересны гуманитарные цели: атака на театр в Мариуполе в 2022 году, убийства в Буче, «человеческое сафари» в Херсоне последние 3 года, атаки на больницы и т.д.
Ещё: хотя Трамп и Вэнс от встречи с Зеленским в феврале 2025 года до сегодняшнего дня ведут себя как полные свиньи, они оказали нам очень важную услугу — они дали Путину такой хороший шанс согласиться на мир и выглядеть перед миром как герой, что когда Путин этот шанс не взял, всем стало очевидно, из‑за кого эта преступная война продолжается.
Я считаю, что иметь смелость называть зло своим именем важно. Если так не говорить, то очень просто найти группу «друзей», которые соглашаются с каждым твоим словом, но когда приходит время действовать, они продолжают всё делать по-своему, и нет результата.
Такой урок я получил не только в политике, а еще в технологической отрасли, в крипте и в других местах. Чтобы построить мир, в котором не доминирует зло, нужно назвать зло своим именем, не дать злу шанс всех запутать словами, что «всё не так однозначно» и начинать работать вместе, чтобы ему противодействовать.
А теперь можно посмотреть на самые известные действия ВСУ: атака на корабль «Москва», атаки дронами на самолёты, атаки на нефтяную инфраструктуру. Что в каждом из этих случаев очевидно — это то, что эти атаки не на мирных людей; а на инфраструктуру войны.
По статистике, которую я смотрю, общее количество погибших мирных россиян в России (включая Суджу, не включая оккупированные территории Украины) за эти 4 года (!!!) не больше, чем жертвы той одной злосчастной атаки на театр в Мариуполе. Украинцы химическое оружие не используют, российские солдаты используют.
Есть ситуации, где украинскую армию можно критиковать, и есть еще причины, по которым украинцы сами жалуются на действия своей военной бюрократии, но, если смотреть на всё в целом, я вижу огромную разницу между этими двумя армиями.
Из‑за этого я считаю, что россиянину вполне возможно и любить свой народ и страну, и не просто желать мира, а поддерживать оборону Украины и ВСУ.
Часть 2: Про будущее
Сейчас Путин мира не хочет. По действиям на земле и заявлениям Зеленского и других создаётся впечатление, что украинская стратегия сейчас такова: разрушать российскую армию и инфраструктуру быстрее, чем можно их перестроить, чтобы дать Путину сложный выбор — либо объявить новую официальную мобилизацию (и мобилизацию людей для мясорубки, и мобилизацию экономических ресурсов), и этим еще раз показать россиянам и всему миру, какой он человек, либо в конце концов договориться о мире.
Может быть, план сработает, может быть нет — посмотрим. Очень надеюсь, что война в этом году может закончиться.
Одна проблема, которую я замечаю, — то, что российская оппозиция в тупике. Я вижу в интернете, что кто-то делает фотку с премьер‑министром какой-то европейской страны, обе стороны говорят красивые слова про мир, поддержку Украины и политзаключённых, потом через месяц то же самое с другой европейской страной.
А для чего? Какого результата мы ждём? Я в этом году в Эфириуме стал больше высказывать более «смелые» или даже «экстремальные» мысли, потому что у меня чувство, что крипта тоже попала в тупик (в прошлом году много людей думали, что мемкоины и благоприятные законы от Трампа сделают следующий «пузырь», но это не пришло, и многие сейчас спрашивают: а что теперь?), и чтобы сделать новый прогресс, нужны новые стратегии и готовность многое перепридумать с нуля.
И когда я смотрю на российскую оппозицию, у меня инстинктивное впечатление похожее. Есть класс людей, которые после 2021–22 годов уехали из России, получают донаты и имеют спокойную стабильную работу «оппозиционеров». Та же группа людей определяет действия оппозиции, и не хватает возможности новым «героям» и новым идеям подняться.
Но нужно, чтобы российская оппозиция дала миру новые результаты, и чтобы были новые результаты, нужны новые идеи и мысли новых людей.
Много людей говорят про «мир с Россией», имея в виду мир с Путиным. Но я думаю, что нужно больше говорить про чуть-чуть другую идею: «мир с российским обществом».
Сейчас на Западе есть три точки зрения про Россию, с которыми я не согласен:
– Путин не такой плохой, нужно с «Россией» дружить.
– Путин дьявол, но российский народ — ангелы, которые только хотят мира, дружбы и свободы, но которых злой Путин угнетает.
– Весь российский народ — дьяволы; даже «либералы» на самом деле все империалисты; в России есть уникальная 1000-летняя культура не уважать людей.
Я считаю, что Путин — дьявол, а народ России — не ангелы и не дьяволы. Есть много русских людей — не только люди в правительстве, а еще «обычные россияне», — которые меня разочаровали тем, что они так много говорили про свободу, справедливость, децентрализацию, но эти принципы не готовы применять в самом очевидном случае в нашем мире. Но и ещё есть недостатки культуры, которые очевидны даже в отсутствие войны.
Но ещё есть много людей, которые ненавидят войну, может быть, молодые ребята, которым 20 лет, которым нужно думать не только про работу, а ещё про семью, бабушку и дедушку, и совсем непонятно, даже если они хотят поступить правильно, что им нужно делать.
Я ещё надеюсь, что возможность увидеть, как разные американцы (и обычные люди, и предприниматели в Кремниевой долине, и политики) вели себя в прошлом году, когда их правительство угрожало Гренландии, ICE атаковала мирных американцев и т. д., дали всем еще один пример, который помогает нам понять, какая часть действий людей обусловлена культурой одной страны, а какая часть — психологические паттерны, которые существуют в каждой стране и которые только ждут «разрешение», чтобы себя выразить.
В сложных политических ситуациях, где есть и друзья, и противники, и коалиции, очень часто успешную политическую стратегию можно объяснить так: представьте людей как находящихся на континууме — от самых близких к твоим целям и ценностям до самых далёких. Нужно этот континуум «разрезать ножом» так, чтобы 70% были на твоей стороне, и 30% — на другой стороне. Здесь, в вопросе будущего России, кто 70% и кто 30%?
Путин, Медведев, Дугин, Симоньян и все людоеды — в 30%: это очевидно.
Все россияне, которые готовы говорить, что Путин злой, а украинцы просто себя защищают, или просто те, которые готовы вкладывать много усилий, чтобы была демократическая мирная Россия, они — «ядро» 70%: это тоже очевидно.
Люди в других странах (в основном, в Европе), чья помощь или отсутствие сопротивления важны для успеха России: тоже в 70%.
Остальные, кто войдёт в 70%, — это та часть российского народа и даже российской политической элиты, которые готовы вернуться к мирному пути.
Чтобы составить план, который честен ко второй и третьей группе, нужно найти идеи для договора, который защищает безопасность Европы и Украины и дает шанс экономического успеха мирным россиянам, которые думают про работу, пенсию, здравоохранение и т.д., но жертвует интересами тех, кто думает про военную славу, расширенный «русский мир», ненависть и т.д.
Такой договор Путин не примет. Путин только сделает самый базовый договор прекращения огня (то есть: перейти от горячей войны против Украины к холодной войне против Европы).
Путину можно только помочь выпрыгнуть с высокого балкона или выпить вкусного КГБ‑шного «чая». Но после Путина нужно помочь максимально «нелюдоедской» фракции в РФ (даже если они сами далеки от соответствия твоим и моим моральным стандартам) выиграть во внутренней «игре престолов».
И это можно сделать тем, что людям показать: если они помогут получить власть менее людоедской команде, то будут опции улучшить экономику и жизни людей.
Какой будет «прекрасная Россия будущего»?
С одной стороны, об этом вопросе думать иногда кажется неправильно, потому что Россия сегодняшнего дня убивает как минимум сотню украинцев каждый день и не даёт 30 миллионам нормальное будущее.
Но долгосрочно самая устойчивая гарантия безопасности для Украины и Европы — это чтобы Российская Федерация сама превратилась в структуру, которая не будет им угрожать.
Я свой ответ разделю на две части:
1. Моё собственное мнение на тему, чего положительного сможет мирная Россия принести миру.
2. Роль идей «децентрализованной политики» (квадратичное голосование, ZK, такие системы, как pol.is, все те идеи, о которых я сам часто говорю) не только в структуре идеальной мирной России будущего, но еще в работе оппозиции сегодня.
1. Я знаю, что много людей любят говорить про Достоевского как пример «великой русской культуры», но мне самому такая литература никогда не была супер-интересна, и у меня всегда есть впечатление, что про Достоевского (и Чайковского, и…) говорят слишком много. Мой любимый писатель XIX века — Жюль Верн. Мой любимый российский культурный объект, на самом деле, может быть, мини‑сериал «Гостья из будущего» (кстати, есть версия с английскими субтитрами).
Когда я думаю о вопросе, что самое полезное, что россияне приносят миру, я начинаю думать про математику, информатику, биологию (я один раз спросил известного исследователя радикального удлинения жизни человека, Обри де Грея, люди из какой страны делают хорошую работу в этой теме — он сказал: из России). Космизм (для англоговорящих читателей, которые читают мой пост через перевод, можете посмотреть статью) был частью культуры более века; известное «уравнение ракеты» придумал Циолковский.
Когда в 21 веке все думают про искусственный интеллект, Марс, биотехнику, которая может радикально улучшить здравоохранение, стоит больше думать о таких темах — темах, по которым может сотрудничать весь мир, и меньше про «Основы геополитики».
2. Про «децентрализованное управление» и «радикальную демократию» часто говорят абстрактно и идеалистично, но слишком мало говорят о том, какую проблему они могут решать. На самом деле, я считаю, что здесь у этих идей есть два очень важных и конкретных применения.
Сначала, как согласовать интересы тех двух групп, которые входят в 70%, которых убедить сложнее? Те, кто только думают про безопасность Украины и Европы, часто желают чтобы Россия развалилась на 20 кусков. Но этот план не работает для другой группы: он дает большинству людей в России страх того, что будет еще один глубокий экономический кризис.
Значит, если нет плана, как разрушить армию РФ до конца и заехать в Москву на танках, этот план нереалистичен.
Те, кто желает себе экономических успехов (и обычные люди в маленьких городах, и крупные предприниматели), хотят экономического успеха России. Но если только об этом думать, значит, нет гарантии, что российское правительство не будет «злым». Даже от мирных индустрий 13% доходов идет в Кремль как налоги. И если российские централизованные технологические платформы станут успешными, Кремль в любой момент сможет взять больше, чем 13% доли контроля над этими платформами, и их превратить в оружие.
Значит, у Украины, Европы, и даже Америки Трампа будет причина сопротивляться каждому шагу этого экономического успеха.
Теперь, какая цель всех красивых мыслей о «децентрализованной политике»? Можно объяснить задачу так: как построить страну, которая, когда цель — улучшение жизни людей, будет максимально сильной, но когда цель — угнетение меньшинств или агрессия против соседей, будет максимально нескоординированной и слабой? То есть, как иметь преимущество большой страны без риска (и своим людям, и соседям)?
В крипто-индустрии некоторые люди любят говорить, что нужно от «don’t be evil» перейти на «can’t be evil». В человеческом обществе на 100% достичь такой цели совсем не реалистично, но на 25% достичь её — уже хороший результат.
Важно понять этот момент из-за двух причин. Сначала: когда думаешь о деталях целей любой политической реформы, нужно понять, конкретно какая цель оптимизации. Но еще российскому народу (и той части политической элиты, которая должна будет сотрудничать, чтобы был успех) важно понять, почему им нужно слушать про все эти идеи.
Но есть также другой момент: децентрализованное управление не только как результат, а как процесс.
Сейчас оппозиции очень нужны новые «герои» и новые идеи. Как их найти и дать им шанс? Через более демократическую структуру. Как решить детали политических реформ или договора между Россией и европейскими странами, который более оптимизирован для целей, о которых я писал? Как лучше найти детали плана, который может удовлетворять 70%, чем спросить эти 70%?
Один важный момент: самые новые теории «цифровой демократии» не фокусируются так сильно на оптимальных методах голосования, криптографии и т.д. Эти части важны, но сейчас большая доля мышления на эту тему идет в другом направлении: какая инфраструктура даст возможность вести высококачественный «публичный разговор»? Здесь есть такие системы, как pol.is, где каждый человек может выдвинуть утверждение, и все голосуют за те или иные утверждения, и комбинация разных алгоритмов искусственного интеллекта находит главные идеи, с которыми большинство соглашается. Это делает возможным поиск общественных компромиссов или даже консенсуса не опосредованно (например, через депутатов), а напрямую, так, чтобы чиновникам осталось только оформить этот компромисс / консенсус в документ или закон.
У таких действий есть еще одно преимущество: чтобы сделать демократию, нужны люди, у которых есть привычки вести себя «демократично». Об этом говорят и Токвиль, и люди, которые анализируют неуспех Веймарской Германии, и много других.
Демократию нельзя просто инсталлировать, как будто интеллектуалы вставляют USB-накопитель в компьютер. Я еще считаю, что это главная причина, почему у блокчейн-команд, которые говорят: сначала мы сделаем высокопроизводительную систему, потом будем децентрализовать, никогда не получается: привычка в комьюнити «давать центральной команде все делать» становится слишком сильная.
Все эти мысли, конечно, тоже до какой-то степени идеалистичны. Может быть, такой план не сработает. Но прошлые 2-4 плана российской оппозиции тоже не сработали, и пришло время попробовать что-то еще.
Это всё долгосрочно. Краткосрочно Украине нужна вся помощь: замедлить армию РФ и Путина до такой степени, что не будет выбора, кроме перемирия (зная, что это «перемирие» реально будет переходом к холодной войне).
Потом нужно думать, что будет после Путина. Получить дорогу к конкретному плану, который может убедить большую коалицию и обычных людей, и политиков, и в России и в других странах — здесь важен первый шаг.