Премьер-министр Италии Джорджа Мелони: Поддержка Украины — не альтернатива миру, а условие, которое делает мир возможным
Выступление в Сенате Италии перед заседанием Европейского совета
Господин председатель, уважаемые коллеги!
Европе приходится принимать всё больше сложных решений, чтобы сохранить свою конкурентоспособность, безопасность и способность играть ведущую роль в мире.
Война в Украине продолжается, причём её жертвами всё чаще становятся гражданские объекты. Нестабильность на Ближнем Востоке имеет последствия, выходящие далеко за пределы региона. Глобальная экономическая конкуренция становится всё жёстче. Геополитическая напряжённость влияет на безопасность наших цепочек поставок, стоимость топлива, уровень жизни и способность наших предприятий конкурировать. К этому добавляются гибридные угрозы и миграционное давление. Таким образом, мы сталкиваемся с растущей нестабильностью и необходимостью укреплять европейскую безопасность и оборону.
Разумеется, речь идёт о совершенно разных проблемах. Но их объединяет одно: все они напоминают нам, насколько сильно события за пределами наших границ влияют на повседневную жизнь и испытывают на прочность способность нашей страны защищать собственное благополучие и безопасность.
Именно поэтому наше правительство все эти годы последовательно и активно действовало на международной арене, придерживаясь чёткой политической линии. Ведь защита национальных интересов означает участие в формировании решений, которые нас затрагивают, а не пассивное принятие их последствий.
Особенно это касается Европы. Именно таким подходом Италия руководствовалась и при подготовке к предстоящему заседанию Европейского совета, на котором будут рассмотрены основные вопросы повестки дня.
Конкурентоспособность и энергетика
Первый вопрос, на котором я хочу остановиться, — конкурентоспособность.
Европейский совет оценит ход реализации дорожной карты «Одна Европа — единый рынок» (One Europe, One Market), а также успехи в укреплении единого рынка, упрощении правил, сокращении административной нагрузки и ускорении процедур планирования и выдачи разрешений. Италия давно настаивает на необходимости достижения этих целей.
Однако сегодня сильнее всего на конкурентоспособность нашей экономики влияет другая проблема — стоимость энергии.
Мы неоднократно говорили: нельзя требовать от европейских предприятий конкурировать с крупнейшими мировыми игроками и одновременно мириться с тем, что они постоянно платят за энергию значительно больше своих конкурентов. Нельзя также осуществлять экологический переход ценой нашей промышленной базы.
Декарбонизация не должна превращаться в деиндустриализацию. Тем более в нынешней геополитической обстановке.
Напряжённость на основных торговых маршрутах и в цепочках поставок влияет на надёжность энергоснабжения и стоимость энергоносителей и топлива. Растут транспортные и страховые расходы, а в конечном счёте всё это отражается на счетах за коммунальные услуги, стоимости продуктовой корзины и расходах предприятий.
В подобных обстоятельствах ни одна страна не способна эффективно справиться с проблемой самостоятельно. Поэтому необходимы быстрые и согласованные действия.
Именно для этого мы добивались соглашения в рамках «Большой семёрки», предусматривающего вывод на рынок значительных объёмов топлива. В том числе — чтобы предотвратить возможный запрет американского экспорта, который нанёс бы серьёзный удар по нашим экономикам.
Но наряду с этим нам необходимо набраться смелости и посмотреть, что мы можем сделать в самой Европе.
Начать следует с самого очевидного: нельзя допускать, чтобы правила, разработанные в совершенно иных условиях, чем те, в которых мы живём сегодня, усугубляли последствия нынешних кризисов.
(Аплодисменты)
Наши предприятия сталкиваются со всё более агрессивной глобальной конкуренцией. И любые дополнительные издержки, которые Европа сама на себя возлагает, становятся преимуществом, которое она дарит своим конкурентам.
Время для корректировки курса не бесконечно.
Именно на этом Италия сосредоточила свои усилия.
На прошлой неделе мы организовали очередное обсуждение с главами государств и правительств, наиболее активно занимающимися вопросами конкурентоспособности. Мы выделили три приоритета: энергетику, упрощение регулирования и международную торговлю.
По итогам этой координации я совместно с канцлером Германии и премьер-министром Бельгии направила в Брюссель три простых предложения, призванных облегчить и стимулировать инвестиции.
Это ускоренное рассмотрение стратегических проектов, реальные ограничения чрезмерной бюрократии и радикальное сокращение требований к отчётности, особенно для малого и среднего бизнеса.
Параллельно мы вместе с Чехией представили ряд конкретных предложений, в том числе временного характера, направленных на снижение стоимости энергии.
Попробую объяснить простыми словами.
В Европе предприятие, загрязняющее окружающую среду, обязано приобретать разрешение на каждую тонну выбрасываемого CO₂. Это так называемая система ETS — система торговли квотами на выбросы.
Но эти разрешения покупаются на рынке, а значит, их цену определяет сам рынок — по законам, которые, позволю себе заметить, имеют весьма отдалённое отношение к защите окружающей среды.
Когда стоимость квот ETS растёт, увеличиваются и производственные расходы металлургических, бумажных, цементных и керамических предприятий.
В конечном счёте эти расходы закладываются в цену товаров, которые мы покупаем.
Именно поэтому мы подготовили конкретные письменные предложения по корректировке системы ETS. Мы хотим, чтобы цена выбросов CO₂ отражала реальное состояние экономики, а не логику финансовой сферы.
Мы также просили вновь отложить введение системы ETS2, которая с 2028 года возложила бы дополнительные расходы на семьи и предприятия.
Существует и вторая проблема, непосредственно влияющая на счета за электроэнергию.
Цена электричества определяется по принципу предельного ценообразования.
Фактически это означает, что цену всей электроэнергии определяет последняя электростанция, подключённая к производству, — та, чья цена самая высокая. Очень часто это газовая электростанция, которая платит за квоты ETS.
В результате стоимость выбросов CO₂, которую оплачивает эта электростанция, переносится на цену всей электроэнергии, включая электричество, полученное из возобновляемых источников.
Как вы понимаете, для Италии эта проблема особенно актуальна, поскольку, как вам хорошо известно, газ по-прежнему занимает значительную долю в нашем энергетическом балансе.
Эта уязвимость возникла не вчера. Мы работаем над её устранением, в частности наращивая использование возобновляемых источников энергии так, как не делало ни одно предыдущее правительство, и вновь открывая путь атомной энергетике нового поколения. Наша цель — создать более безопасную энергетическую систему, менее зависимую от зарубежных поставок.
Но для реализации этих инвестиций необходимо время. А решения нужны уже сейчас.
Поэтому я считаю крайне важным обозначить и конкретную перспективу, способную принести результаты в короткие сроки.
На заседании Европейского совета в марте нам удалось добиться включения в итоговые выводы положения о возможности принимать временные и адресные меры на национальном уровне для смягчения различных составляющих стоимости производства электроэнергии.
На этой основе Еврокомиссия обязалась работать с нами над декретом о счетах за электроэнергию.
Технические консультации были интенсивными и конструктивными. Сейчас мы приближаемся к решению, совместимому с европейскими правилами, которое позволит реализовать нашу меру и уменьшить влияние стоимости газовой генерации на общую цену электричества.
Вот результат, которого мы добиваемся и ради которого работаем: не ещё одна строчка в итоговом документе саммита, а меньший счёт за электричество для семьи и снижение расходов предприятия.
Есть подвижки и в вопросе европейского регламента о метане.
Новые требования к импортёрам грозили ещё сильнее ограничить доступное предложение и создать дополнительное давление на цены.
Поэтому мы просили временно приостановить действие некоторых обязательств.
Когда несколько месяцев назад мы подняли этот вопрос, казалось, что добиться продвижения нашего предложения будет крайне трудно.
Теперь же Еврокомиссия объявила о намерении отложить вступление регламента в силу на один год. И мы считаем это отличной новостью.
(Аплодисменты)
Оба этих примера подтверждают принцип, на котором мы настаиваем с самого начала.
Если какое-либо правило на практике приводит к непредвиденным последствиям или усугубляет кризис, его необходимо скорректировать.
Ведь мы здесь не для того, чтобы защищать правила от реальности. Мы здесь для того, чтобы защищать граждан от неправильных правил.
И это возможно.
(Аплодисменты)
Это возможно, и благодаря Италии такое уже происходило неоднократно.
Например, с национальной оговоркой об исключениях из бюджетных правил. Именно Италия первой предложила распространить предусмотренную для обороны и безопасности гибкость также на борьбу с энергетическим кризисом.
Хотя мало кто верил в успех этой инициативы, наше предложение стало инструментом, доступным всем государствам — членам ЕС.
Мы надеемся на такой же результат и в отношении новых предложений по бюджетным правилам, которые мы выдвинули.
Как вам известно, я написала председателю Еврокомиссии Урсуле фон дер Ляйен письмо с двумя просьбами.
Первая — должным образом учитывать инфляционный шок, вызванный ростом цен на энергию, при расчёте допустимых расходов в соответствии с европейскими правилами.
Вторая — разрешить государствам использовать хотя бы часть дополнительных поступлений от НДС, возникших вследствие роста цен, для финансирования временных адресных мер поддержки предприятий и семей.
Потому что гражданам было бы объективно трудно объяснить, почему для преодоления последствий этого шока мы не можем использовать даже дополнительные бюджетные доходы, которые он сам же и создаёт.
(Аплодисменты)
Это предложения, продиктованные здравым смыслом.
Разумеется, мы понимаем, что прийти к общему решению будет непросто. Но это не повод отказываться от настойчивого обсуждения проблемы.
Наконец, существует вопрос критически важного сырья.
Литий, кобальт, графит, редкоземельные элементы необходимы для энергетического и цифрового перехода, а также для обороны.
Сегодня Европа импортирует эти материалы, зачастую почти полностью из одной-единственной страны.
Если мы не решим эту проблему, то рискуем избавиться от одной зависимости лишь для того, чтобы попасть в другую.
Именно поэтому Италия предложила разместить в Порто-Маргере один из первых европейских стратегических складов этих материалов. Эта инициатива могла бы стать пилотным проектом общеевропейского масштаба.
Таким образом, все перечисленные инициативы объединяет одна простая идея: Европа должна вновь поставить способность производить в центр своей политики.
Украина и Россия
Заседание Европейского совета начнётся с обсуждения с президентом Зеленским. И здесь мы, разумеется, переходим к теме Украины.
Тем временем Россия начала новую осеннюю кампанию против Украины.
Не сумев добиться продвижения на фронте, Москва стала наносить всё более жестокие удары по гражданскому населению и объектам: электростанциям, жилым многоквартирным домам, больницам, даже автобусам, на которых люди едут на работу, — как это произошло во время чудовищной бойни в Краматорске.
С помощью этой стратегии Россия пытается сломить украинский народ террором, холодом и темнотой. Просто потому, что не сумела сломить его на поле боя.
К тому же факты опровергают пропаганду Кремля, а также тех, кто распространяет её здесь, в Италии.
С начала года Москва захватила совсем немного территории, а за один только сентябрь потеряла значительную часть того, что сумела занять в последние месяцы.
Этот тупик на фронте возник не сам собой. Его создали мужество украинцев и поддержка Запада, включая Италию.
И я по-прежнему считаю, что именно этот тупик на фронте — единственный эффективный инструмент, которым мы располагаем, чтобы заставить Россию сесть за стол серьёзных переговоров.
Я знаю, что этот вопрос вызывает ожесточённые споры, в том числе в этом зале и даже внутри отдельных политических лагерей.
Я уважаю эту дискуссию и даже понимаю её. Потому что никто в этом зале не хочет войны. Все мы хотим, чтобы наступил мир.
Разница лишь в том, каким путём, по нашему мнению, можно к нему прийти.
С моей точки зрения, поддержка Украины — не альтернатива миру, а условие, которое делает мир возможным.
(Аплодисменты)
Ведь если агрессор рассчитывает добиться капитуляции противника, зачем ему вести переговоры?
Но капитуляция — это не мир. Это завоевание.
Если бы завтра Украина прекратила сопротивление, как того желают и к чему призывают многие, мы получили бы не мир.
Мы обсуждали бы оккупацию европейского государства и возвращение империализма советского образца, с которым Европа была знакома на протяжении полувека.
(Аплодисменты)
Лично я не тоскую по тем временам. Не тоскую по российским танкам, которые подавляли восстания в Праге и Будапеште. И не тоскую по Берлинской стене.
(Аплодисменты)
И никто не убедит меня в том, что капитуляцию народа, защищающего свою свободу, можно называть миром.
Мир, которого мы хотим и ради которого работаем, даже платя за это политической поддержкой избирателей, — это справедливый мир.
Потому что только справедливый мир может быть прочным. Только справедливый мир способен обеспечить безопасность Европы и защитить наши интересы.
Поэтому позиция правительства остаётся неизменной.
Поддержка Киева, с особым вниманием к гражданскому населению, давление на Москву и евроатлантическое единство остаются основами нашей политики.
(Аплодисменты)
В этом контексте необходимо рассмотреть и объявленное в прошлую пятницу президентом США Дональдом Трампом соглашение по российскому дизельному топливу.
Я считаю это решение очень рискованным.
Разумеется, все мы понимаем и разделяем стремление сдержать рост цен на энергоносители, от которого страдают семьи и предприятия, в том числе в Италии.
Но мы должны отдавать себе отчёт в том, что резкое повышение цен на топливо вызвано прежде всего войной в Иране, а не конфликтом в Украине.
Следовательно, результат от этого решения сомнителен, тогда как риски очевидны: легитимация Москвы в тот момент, когда её бомбы продолжают падать на украинские города; новые доходы для финансирования войны; косвенное ослабление санкционного рычага.
Мы не можем игнорировать эти обстоятельства. Они противоречат всему, что западные страны, включая Соединённые Штаты, делали до сих пор, чтобы заставить Путина сесть за стол переговоров.
(Аплодисменты)
Совсем другое дело — перемирие между сторонами в отношении объектов энергетики.
Италия, безусловно, поддерживает такую инициативу. Мы благодарим президента Зеленского за то, что он немедленно заявил о полной готовности Украины к подобному соглашению.
Теперь мы ожидаем, что Россия поступит так же и прекратит атаки на украинские электростанции и другие энергетические объекты.
Но в столь сложный момент, когда многие обстоятельства находятся вне нашего контроля, по крайней мере одна вещь зависит от нас самих: мы должны сделать так, чтобы Европа не оставалась сторонним наблюдателем.
Потому что условия мира, который непосредственно касается нашего континента, а следовательно, и нашей безопасности, не могут определяться без нашего участия.
Именно поэтому я продолжаю призывать все 27 государств ЕС выбрать авторитетного представителя, наделённого общим мандатом и способного донести позицию Европы за столом переговоров.
Если согласовать конкретную кандидатуру не удастся, мы готовы рассмотреть и другие варианты.
Например, если Франция, Германия и Великобритания в рамках известного формата E3 считают, что способны действовать самостоятельно и лучше, чем все мы вместе, — а до сих пор они придерживались именно этого подхода, — пусть хотя бы действуют от имени всех и на основании официального мандата, предоставленного всеми.
(Аплодисменты)
Скажу откровенно: для меня второстепенно, кто именно за каким столом сидит.
Мне важно, от чьего имени он за этим столом находится и что собирается говорить.
Мне важно, чтобы Европа не действовала вразнобой, не подставлялась под удары тех, кто заинтересован в разжигании разногласий, и говорила единым голосом.
Потому что Европа, которая ссорится из-за форматов переговоров, выглядит по-детски. И это единственный настоящий подарок, который мы можем преподнести Москве.
(Аплодисменты)
А подарков Москве за последнее время мы и так сделали достаточно.
(Аплодисменты)
Гибридные угрозы и европейская оборона
Коллеги, происходящее в Украине не остаётся в пределах Украины.
Европейский совет специально обсудит эскалацию российских гибридных атак. И это правильно, потому что гибридная угроза стала ещё одной «новой нормальностью» нашей неспокойной эпохи.
Проблема в том, что гибридную войну не объявляют и у неё нет линии фронта.
Это беспилотники, нарушающие воздушное пространство наших партнёров и появляющиеся над аэропортами и военными базами в разных европейских странах.
Это повреждённые подводные кабели в Балтийском море.
Это кибератаки на больницы, порты и государственные учреждения.
Это диверсии на железнодорожных сетях.
Это дезинформационные кампании, направленные на раскол нашего общества, дискредитацию политиков, которых считают врагами, и вмешательство в выборы — вплоть до настоящих манипуляций информационным пространством и сознанием людей.
Наконец, это использование мигрантов в качестве инструмента давления, когда людей направляют к границам, превращая их в оружие.
Подобная ситуация требует согласованного ответа.
Италия представит в Брюсселе несколько приоритетов, которые считает основополагающими.
Первый — защита критически важной инфраструктуры. Я имею в виду энергетические сети, подводные кабели, порты, аэропорты и подводную сферу, в которой Италия обладает выдающимися компетенциями.
Второй — поддержка итальянской промышленности, чтобы она могла внести решающий вклад в создание противодроновых и противоракетных систем.
Третий — подтверждение принципа неделимости безопасности границ Европейского союза.
Это означает, что, помогая укреплять восточный фланг, мы не можем допустить, чтобы из виду упускали южный.
Сегодня оборона — это не только танки.
Оборона — это больница, которая продолжает лечить пациентов даже во время кибератаки. Это электростанция, которая не прекращает работу. Это аэропорт, который не останавливается из-за беспилотника.
Оборона — это не защита абстрактного представления о могуществе. Это защита повседневной жизни граждан.
И здесь мы подходим к вопросу о ресурсах.
Как я уже говорила, безопасность и энергетика — две стороны одной медали.
Без безопасности энергия стоит дороже. А без энергии может оказаться, что защищать уже нечего.
Именно поэтому мы потребовали и добились того, чтобы национальная оговорка об исключениях из бюджетных правил могла применяться не только к оборонным расходам, но и к мерам, необходимым для преодоления энергетического кризиса.
В результате при максимальном предусмотренном этой оговоркой размере дополнительных расходов в 1,5% валового внутреннего продукта Италия решила использовать 1,2%, разделив их поровну.
0,6% ВВП — около 14 миллиардов евро — направляются на борьбу с дороговизной энергии, в помощь социально уязвимым семьям и энергоёмким предприятиям.
Ещё 0,6% ВВП — на оборону и безопасность.
Иными словами, с учётом сложившихся обстоятельств мы решили не использовать весь доступный резерв для оборонных нужд.
Напомню, что дополнительная бюджетная гибкость в сфере обороны и безопасности по существу означает возможность расходовать средства сверх лимитов, установленных европейскими правилами.
Следовательно, это не деньги, отобранные у здравоохранения или образования.
(Аплодисменты)
Если бы мы не потратили эти средства на оборону, мы не смогли бы направить их на другие цели.
Поэтому те, кто рассказывает, будто укрепление безопасности означает сокращение числа больниц и будто правительство поджигателей войны отнимает деньги у жизненно важных государственных служб, сознательно лгут.
(Аплодисменты)
Тем более когда подобные обвинения исходят от оппозиционеров, которые, находясь у власти, в самый разгар пандемии одобряли увеличение военных расходов на 15 миллиардов евро.
И ведь тогда даже войны в Украине ещё не было.
(Аплодисменты)
Я хочу объяснить это нашим слушателям, развивая мысль министра Крозетто, которого благодарю.
Из каждых 100 евро, которые государство тратит на оборону, около 60 евро идут на зарплаты тем, кто обеспечивает нашу безопасность. Это почти 280 тысяч мужчин и женщин в военной форме.
Около 10 евро необходимы для повседневной работы соответствующих структур.
Примерно 30 евро идут на инвестиции в промышленный сектор, который обеспечивает работой более 300 тысяч человек, зачастую специалистов высокой квалификации, на тысячах малых и средних предприятий по всей Италии.
Те, кто говорит о расточительстве, должны были бы также объяснить этим семьям, что их труд бесполезен.
(Аплодисменты)
А что именно мы приобретаем?
В основном средства для собственной защиты: системы противовоздушной обороны, противодроновые комплексы, средства кибербезопасности, оборудование для защиты инфраструктуры.
Мы покупаем щиты.
И наконец, хочу напомнить: безопасность — это ещё и необходимое условие процветания.
Никто не будет инвестировать в страну, которая не способна защитить свои сети, порты и данные.
Ни одно предприятие не сможет экспортировать продукцию, если торговые маршруты небезопасны.
Более того, инвестиции в безопасность означают защиту сбережений, рабочих мест и инноваций на следующие двадцать лет.
Страна, которая не вкладывает средства в собственную безопасность, не экономит деньги. Она лишь откладывает оплату по счёту.
А история учит нас, что в конечном счёте этот счёт всегда оказывается гораздо больше.
Ближний Восток: Израиль, Палестина и Ливан
Разумеется, среди вопросов повестки дня Европейского совета будет и Ближний Восток.
Возможно, именно эта тема нагляднее всего показывает, насколько международная обстановка теперь непосредственно влияет на повседневную жизнь наших стран.
Неделю назад, когда я находилась в Сплите вместе с лидерами государств группы Med9, мы вспоминали трагическое нападение 7 октября 2023 года, третью годовщину которого отмечали в эти дни.
Это варварское нападение погрузило весь регион в хаос.
Я считаю важным вспомнить о нём и сегодня.
(Аплодисменты)
Потому что любая обоснованная критика действий израильского правительства за последующие три года не может и не должна заставлять нас забыть о том, что совершил ХАМАС: о самом чудовищном погроме со времён Холокоста, спланированном и осуществлённом этой организацией.
Особенно важно помнить об этом сейчас, когда тень антисемитизма, похоже, вновь поднимается во многих странах.
Поэтому безопасность Государства Израиль не может ставиться под сомнение.
И я по-прежнему убеждена, что с Израилем необходимо сохранять открытый канал диалога.
Однако нас беспокоит продолжающееся израильское присутствие на юге Ливана, в Сирии, Газе и на Западном берегу реки Иордан.
Мы наблюдаем недопустимое давление на палестинское население.
Как мы заявили совместно с Францией, Германией, Великобританией и другими партнёрами, израильские поселения на Западном берегу незаконны.
Мы решительно выступаем против тех, кто поддерживает аннексию и насильственное перемещение палестинского населения.
(Аплодисменты)
В сложившейся ситуации, я полагаю, Европа должна вновь занять то место, которое она способна занимать.
И окно возможностей для этого неизбежно откроется после формирования нового правительства Израиля — независимо от того, кто победит на выборах.
Именно тогда настанет момент добиваться шагов, способных остановить негативную спираль, которая продолжается уже слишком долго, и в перспективе вновь открыть политический путь к миру.
Для этого потребуется время. Мы это понимаем.
Но мы столь же хорошо понимаем и другое: если в ближайшие месяцы мы увидим бесконечное расширение поселений на Западном берегу, крах Палестинской администрации или возобновление насилия в Газе либо на самом Западном берегу, решение о двух государствах станет невозможным.
А такого исхода мы не можем допустить.
Поэтому я предложу европейским партнёрам совместно выработать ряд конкретных требований, которые позволят создать условия для возобновления политического диалога.
Среди них — передача Палестинской администрации налоговых поступлений, которые Израиль сейчас удерживает, а также замораживание проекта поселения E1, против которого мы уже выступали совместно с нашими основными европейскими партнёрами.
В Газе ситуация остаётся драматической.
Необходимо увеличить гуманитарную помощь, причём сделать это срочно.
Нужна также политическая инициатива, позволяющая выяснить, действительно ли ХАМАС готов сложить оружие.
Это стало бы тем самым переломным моментом, который нам необходим, и открыло бы дорогу к восстановлению территории — прежде всего в интересах гражданского населения.
Мы также продолжаем верить в возможность подлинного мира между Израилем и Ливаном и работать ради него.
Как вам известно, Италия принимала у себя несколько раундов переговоров. Мы готовы сделать это снова.
Я убеждена, что руководство Ливана искренне готово заключить с Израилем справедливый и прочный мир.
И мы готовы поддержать его, в том числе посредством франко-итальянской инициативы на период после завершения миссии UNIFIL, чтобы обеспечить вооружённые силы Ливана возможностями, необходимыми для утверждения суверенитета страны на всей её территории.
Иран, Персидский залив и международные торговые маршруты
На заседании Европейского совета мы обсудим также ситуацию в Иране и Персидском заливе.
Прежде всего — свободу судоходства в Ормузском и Баб-эль-Мандебском проливах, которая имеет жизненно важное значение для Европы.
Ограничения и нападения в этих двух узловых точках непосредственно отразились на жизни наших граждан, прежде всего через рост цен на энергоносители.
Правительство предпринимало усилия, чтобы сдержать эти последствия, и продолжит использовать для этого все доступные средства.
Но долгосрочное решение обязательно предполагает полное восстановление свободы судоходства — без платы за проход и без дискриминационных ограничений.
Поэтому, на мой взгляд, Европа должна сама активно включиться в решение этой задачи.
Начать следует с усиления военно-морской операции Eunavfor Aspides в Красном море, которой сейчас руководит Италия и которая в значительной степени держится на вкладе очень небольшого числа государств.
Нам нужно больше кораблей. И нужны они сейчас.
(Аплодисменты)
Кроме того, мы должны углублять партнёрство со странами Персидского залива.
Европа и Персидский залив — два региона, всё теснее связанные общими интересами. Для процветания им необходимы стабильные правила.
Италия предоставила государствам региона, которые обратились с такой просьбой, средства для защиты от неоправданных атак Ирана и его союзников.
В последние дни мы наблюдали новую эскалацию нападений хуситов на энергетическую инфраструктуру Саудовской Аравии. Мы решительно осуждаем эти действия.
Однако на следующем этапе приоритет должен измениться.
Мы должны избавиться от зависимости от единственного маршрута.
Это означает создание новых транспортных и экономических связей между Европой, Персидским заливом и Азией, начиная с коридора IMEC — экономического коридора Индия — Ближний Восток — Европа.
Это означает более надёжную защиту портов, подводных кабелей и энергетической инфраструктуры.
Это означает диверсификацию маршрутов и поставщиков.
И здесь Италия вместе со своими предприятиями уже вносит свой вклад.
Но теперь и Европа должна сделать то же самое.
Бюджет Европейского союза
Ещё одной центральной темой предстоящего заседания Европейского совета станут переговоры о многолетней финансовой программе.
Это сложный и важный вопрос, потому что бюджет Евросоюза — не просто бухгалтерский документ.
Это инструмент, с помощью которого мы на практике определяем будущие приоритеты и решаем, какие средства готовы выделить на их реализацию.
За последние месяцы нам уже удалось добиться нескольких конкретных изменений по сравнению с первоначальным предложением Еврокомиссии.
Государства-члены будут играть более заметную роль в управлении новыми финансовыми инструментами. Иными словами, решения о том, как использовать средства, будут приниматься не только в Брюсселе.
Общая сельскохозяйственная и рыболовная политики сохранят свой особый статус и механизмы защиты. Потому что сельское хозяйство и рыболовство не могут превратиться в обычные статьи расходов внутри какого-то общего фонда без чёткой структуры.
В вопросах верховенства права мы добились более ясных и объективных правил, призванных предотвратить их использование в политических целях.
В новом Европейском фонде конкурентоспособности появятся дополнительные гарантии для малых и средних предприятий — основы нашей экономики.
А национальные правительства получат больше возможностей влиять на определение приоритетов внешней политики Союза.
Это важные достижения.
Однако до завершения переговоров ещё очень далеко.
Более того, сейчас мы вступаем в наиболее деликатную фазу — обсуждение фактического размера бюджета и источников необходимых средств.
Прежде всего здесь возникает вопрос о самом подходе к переговорам, и я хочу ещё раз подчеркнуть его важность.
Ирландское председательство и европейские институты обозначили цель достичь соглашения до конца года.
Мы не возражаем против этого срока как такового.
Но должно быть совершенно ясно: дата не может стать важнее содержания.
Мы не подпишем невыгодное соглашение лишь ради того, чтобы уложиться в установленный срок.
Мы подпишем соглашение только тогда, когда оно будет справедливым по отношению к Италии.
(Аплодисменты)
Что это означает на практике?
Прежде всего — необходимость сформировать бюджет, способный дать ясные и конкретные ответы на стоящие перед нами вызовы.
Это означает достаточное финансирование новых приоритетов, которые все мы называем стратегическими, но без принесения в жертву традиционных направлений политики, составляющих одну из основ европейского проекта.
Скажу совершенно определённо: Италия не согласится с бюджетом, который ослабит общую сельскохозяйственную политику, рыболовную политику и политику сплочения.
(Аплодисменты)
Сельское хозяйство и рыболовство непосредственно связаны с нашей продовольственной безопасностью, а она — важнейшая составляющая стратегической автономии Европы.
Политика сплочения обеспечивает способность единого рынка функционировать, не оставляя целые территории за бортом развития и тем самым не ослабляя общий экономический рост.
Поэтому, на мой взгляд, между традиционными направлениями политики и новыми приоритетами нет никакого противоречия.
Напротив, не бывает безопасности без продовольственной безопасности.
И не бывает настоящей конкурентоспособности без равного достоинства всех территорий.
В последние дни ирландское председательство представило новое переговорное предложение, предусматривающее бюджет в размере около 1 триллиона 622 миллиардов евро на 2028–2034 годы в постоянных ценах.
Речь идёт о сокращении на 108 миллиардов евро по сравнению с июньским предложением и более чем на 140 миллиардов евро по сравнению с первоначальным предложением Еврокомиссии.
Несмотря на столь существенные сокращения, общий объём средств для национальных и региональных планов, включая общую сельскохозяйственную политику и политику сплочения, удалось сохранить.
Это чрезвычайно важный результат, который отнюдь не был гарантирован.
И я рада сказать, что решающий вклад в его достижение внесло совместное письмо 17 государств — членов группы «Друзья сплочения».
Это ещё одна инициатива Италии, на этот раз выдвинутая совместно с Румынией.
(Аплодисменты)
Чтобы продолжить работу в этом направлении, мы вместе с Румынией проведём на полях Европейского совета новую встречу группы.
Она позволит оценить ход переговоров и подтвердить нашу общую позицию перед решающим этапом.
Остаётся фундаментальный вопрос: каким образом финансировать приоритеты, которые Европа перед собой поставила?
И здесь, на мой взгляд, начинать следует не с вопроса о том, каким по размеру должен быть бюджет, а с другого: что Европа считает абсолютно необходимым в ближайшие годы?
Сначала определяются цели. Затем находятся способы их финансирования, а не наоборот.
Что касается новых собственных источников доходов, предложенных Еврокомиссией, у нас есть целый ряд серьезных оговорок.
Но мы готовы работать, руководствуясь ясным принципом: по возможности облегчать нагрузку на национальные бюджеты, не вводя новых налогов для европейских граждан и предприятий.
(Аплодисменты)
Мы считаем возможным и необходимым обсудить более постепенное погашение долга, привлечённого для программы Next Generation EU.
Это нужно для того, чтобы выплаты по долгам не сокращали финансирование других европейских программ именно в те годы, когда особенно важно наращивать инвестиции.
В целом же я считаю, что при финансировании приоритетов, имеющих стратегическое значение для всех нас, нельзя заранее исключать какие-либо инструменты.
Есть ещё несколько вопросов, по которым Италия обязательно должна добиться улучшения условий компромисса.
Первый — наше общее положение в бюджете Евросоюза.
Предложение ирландского председательства практически не меняет критерии распределения средств, которые по-прежнему ставят нашу страну в невыгодное положение.
Мы не можем согласиться с тем, чтобы Италия перечисляла в европейский бюджет больше, а получала из него меньше.
Это элементарный вопрос справедливости.
(Аплодисменты)
Второй вопрос касается так называемых rebates — скидок на бюджетные взносы, которыми пользуются некоторые государства-члены.
В новом предложении по этому вопросу нет никакого прогресса.
Мне трудно объяснить, почему именно те, кто требует модернизировать бюджет, то есть сократить его, одновременно настаивают на сохранении привилегий, возникших на другом этапе европейской интеграции.
Если уж проводить модернизацию, она должна касаться всех.
И добавлю: нельзя требовать, чтобы жертвы были общеевропейскими, а привилегии оставались национальными.
(Аплодисменты)
Третий вопрос может показаться техническим, но он очень многое говорит о том, как устроена работа Европы.
Существует принцип, согласно которому европейские фонды не могут финансировать деятельность, наносящую значительный ущерб окружающей среде.
Сам по себе этот принцип, конечно, можно считать справедливым.
Однако первые проекты правил его применения, подготовленные Еврокомиссией, грозят превратить его в автоматическое исключение целых отраслей из числа получателей финансирования.
То есть именно в то, чего правительства договорились избежать.
Мы не можем требовать от металлургического предприятия инвестировать миллиарды в экологический переход, заставлять его платить за квоты на выбросы CO₂, а затем заявлять, что оно не имеет права получать европейское финансирование на декарбонизацию просто потому, что является металлургическим предприятием.
(Аплодисменты)
Точно так же мы не можем провозглашать стремление укреплять энергетическую безопасность, а затем автоматически исключать из финансирования инфраструктуру, необходимую для достижения этой цели.
И ещё я хочу сказать: решения правительств — это не черновики, которые бюрократия вправе исправлять по собственному усмотрению.
(Аплодисменты)
Недопустима ситуация, когда главы государств и правительств принимают решения, а затем бюрократические правила систематически сводят их на нет.
Эту практику необходимо прекратить.
(Аплодисменты)
От того, каким образом будут решены все эти вопросы, зависит наша итоговая оценка всего пакета соглашений.
Но, как я уже сказала, у нас ещё будет возможность к этому вернуться.
Расширение Европейского союза
Европейский совет также проведёт стратегическую дискуссию о процессе расширения ЕС и его внутренних реформах.
Италия всегда придавала этой теме большое значение.
Только объединённая Европа, опирающаяся на прочный политический консенсус, сможет достичь того масштаба, который необходим ей для сохранения конкурентоспособности, влияния и безопасности.
Начнём, разумеется, с Западных Балкан.
Путь каждой страны имеет свои особенности, сроки и условия, но политическая перспектива одна: прочно закрепить европейскую принадлежность государств, которые являются частью нашей общей истории.
Мы поддерживаем расширение, основанное на принципе оценки реальных достижений и взаимной ответственности.
Страны-кандидаты обязаны проводить необходимые реформы и постепенно приводить своё законодательство и практику в соответствие с европейскими правилами.
Но и Евросоюз обязан без промедления признавать достигнутые результаты конкретным продвижением процесса вступления.
Поэтому в ближайшей перспективе наш приоритет — решительная поддержка переговорного процесса с Черногорией и Албанией.
Их успех имел бы значение далеко за пределами как этих стран, так и наших собственных границ.
Он показал бы всему региону, что процесс вступления в ЕС реален, что реформы вознаграждаются и что, когда страна-кандидат выполняет свою часть обязательств, Союз способен выполнить свою.
Миграция и охрана границ
И наконец, Европейский совет проведёт стратегическую дискуссию об управлении миграционными потоками.
Я неоднократно говорила в этом зале о том, насколько существенно за последние годы изменился европейский подход к этой проблеме.
Поначалу многим казалось невозможным, чтобы такие идеи, как предотвращение отправления мигрантов вместо сосредоточения усилий на их прибытии, усиление внешнего направления миграционной политики, развитие партнёрств со странами происхождения и транзита, повышение эффективности возвращения мигрантов на родину и разработка новых решений, стали обычной частью европейской дискуссии.
Однако именно это и произошло.
И такая перемена подхода, в которую Италия внесла решающий вклад, уже приносит конкретные результаты.
Об этом говорит не правительство. Об этом свидетельствуют данные Frontex.
За два года число незаконных пересечений внешних границ Евросоюза сократилось более чем вдвое.
В этом году снижение продолжается: за первые восемь месяцев число таких пересечений уменьшилось на 35% по сравнению с аналогичным периодом прошлого года.
В центральной части Средиземного моря, то есть на маршруте, непосредственно затрагивающем Италию, число прибывающих сократилось более чем наполовину.
Разумеется, проблема ещё не решена.
Но эти цифры говорят об одном: альтернатива политике открытых дверей существовала всегда. Просто на протяжении многих лет её предпочитали не использовать.
(Аплодисменты)
Мы намерены продолжать движение в выбранном направлении, не теряя бдительности.
Тем более что события в Сеуте в конце июля наглядно показали, насколько быстро на внешних границах могут возникать ситуации чрезвычайного миграционного давления.
Как вам известно, после этих событий Италия на основании оценки угроз безопасности приняла решение временно восстановить пограничный контроль на внутренних воздушных и морских границах с Испанией.
И позвольте заметить, что последовавшие споры кажутся мне довольно сюрреалистичными.
Особенно когда критика исходит от некоторых оппозиционных партий, которые, судя по всему, больше озабочены защитой испанского правительства, чем безопасностью и границами Италии.
(Аплодисменты)
Напомню, что Шенгенский кодекс прямо предусматривает возможность временного восстановления контроля на внутренних границах в интересах общественного порядка и безопасности.
Более того, этот механизм применяется регулярно.
С начала 2026 года государства-члены прибегали к нему почти 500 раз, причём более чем в 30 случаях контроль непосредственно касался Италии.
Например, Франция сохраняет пограничный контроль на границе с нами уже более десяти лет.
Поэтому, коллеги, довольно трудно утверждать, что Италия не имеет права воспользоваться инструментом, который десятки раз применялся в отношении неё самой.
(Аплодисменты)
Напоминаю коллегам, что Италия обладает теми же правами и несёт те же обязанности, что и остальные государства — члены Евросоюза.
Мы не согласимся с тем, чтобы защита границ считалась законным правом для других и проступком, когда речь идёт об Италии.
(Аплодисменты)
События в Сеуте научили нас ещё одному.
Кризис на границе не всегда возникает сам собой. Иногда его сознательно организуют.
Контрабандисты и организаторы нелегальной миграции создают такой кризис. Социальные сети усиливают его. Дезинформация подогревает.
Тот, кто использует отчаявшихся людей как инструмент давления на наши границы, не просто пытается преодолеть пограничный рубеж — он атакует Европу.
И Европа должна располагать инструментами, позволяющими отвечать на подобные действия.
Именно после событий в Сеуте, 1 августа, Италия совместно с Данией выступила с инициативой письма, которое подписали главы государств и правительств 22 из 27 стран Евросоюза.
В этом письме мы призвали усилить защиту внешних границ, решительнее бороться с сетями организаторов нелегальной миграции, увеличить число возвращений мигрантов на родину и улучшить способность заблаговременно выявлять подобные кризисы и реагировать на них.
Мы также призвали серьёзно заняться факторами, привлекающими нелегальных мигрантов. К ним мы относим и регуляризацию статуса мигрантов в очень больших масштабах.
Разумеется, каждое государство-член сохраняет свои полномочия и самостоятельно принимает решения.
Но мы живём в едином пространстве со свободой передвижения и общими границами.
Решения, которые одна страна принимает у себя дома, не обязательно остаются делом только этой страны. Они могут отражаться на других государствах и подрывать функционирование Шенгенской зоны.
Если распространится представление, что незаконный въезд впоследствии может превратиться в законное проживание, это создаст риск новых миграционных потоков, укрепит бизнес-модель организаторов нелегальной миграции и сведёт на нет часть усилий, которые мы предпринимаем для сокращения незаконных прибытий.
И мы не можем себе этого позволить.
Теперь о возвращении мигрантов на родину.
Многие годы в Европе постановление о выдворении зачастую оставалось всего лишь бумажкой.
Сегодня, в том числе благодаря новым европейским правилам, у нас есть более эффективные инструменты. И результаты уже видны.
В этом году число возвращений достигло рекордного уровня для соответствующего периода и продолжает расти.
За это я благодарю министра Пьянтедози и всех, кто ежедневно работает ради достижения такого результата.
(Аплодисменты)
Потому что наше послание должно быть предельно ясным: тот, кто незаконно въезжает в Италию, не может рассчитывать на то, что ему позволят здесь остаться.
Есть также работа на всём протяжении миграционных маршрутов.
Благодаря сотрудничеству с Международной организацией по миграции, а также с Алжиром, Ливией и Тунисом, за последние два года около 65 тысяч мигрантов добровольно вернулись в страны происхождения, ещё до того, как попытались пересечь Средиземное море.
Это 65 тысяч человек, которые не доверили свои жизни контрабандистам.
Но чтобы эта модель работала ещё эффективнее, необходимо максимально тесное сотрудничество третьих стран.
А там, где такого сотрудничества нет, Европа должна использовать все имеющиеся рычаги: дипломатию, сотрудничество в целях развития, торговлю, визовую политику.
Потому что страна, которая хочет быть нашим партнёром, не может считать вопросы возвращения мигрантов какой-то отдельной темой, не связанной с остальными отношениями.
Нам нужны ещё более амбициозная политика в отношении внешних аспектов миграции и более тесная координация с национальными инициативами.
Прежде всего — с планом Маттеи для Африки, который родился из убеждения, что отношения Европы и Африки должны строиться на равноправном партнёрстве, инвестициях и совместном экономическом росте.
То же самое касается инновационных решений.
Италия проложила путь, открыв центры в Албании.
Сегодня создание центров возвращения мигрантов (Return Hubs) в третьих странах уже предусмотрено европейским законодательством.
И многие государства-члены хотят последовать этому примеру.
Теперь необходимо перейти к практическому осуществлению.
Евросоюз должен поддерживать страны, желающие запускать пилотные проекты, предоставляя им финансирование, экспертную помощь и необходимые средства, при полном соблюдении европейского и международного права.
Соответствующие расходы должны быть предусмотрены и в следующем европейском бюджете.
Мы обсудим этот вопрос на полях Европейского совета, в том числе во время ставшего уже традиционным рабочего завтрака, посвящённого инновационным решениям в сфере миграции, который мы, как всегда, организуем совместно с Данией и Нидерландами.
Заключение
В заключение, коллеги, хочу сказать: если отвлечься от отдельных вопросов повестки, у предстоящего заседания Европейского совета есть совершенно определённый политический смысл.
Мы живём в мире, где безопасность, благополучие и многие условия международного равновесия, которые долгие годы казались нам незыблемыми, больше нельзя воспринимать как нечто само собой разумеющееся.
Европа должна решить, какое место она хочет занимать в этом мире.
Она может продолжать создавать правила, словно ничего не изменилось.
А может взглянуть на реальность такой, какая она есть, и вооружиться инструментами, необходимыми для защиты своей экономики, безопасности и свободы.
Мы работаем ради второго варианта.
Ради Европы, способной сочетать экологический переход и развитие промышленности, традиционные направления политики и новые приоритеты, сотрудничество с партнёрами и защиту собственных границ.
Ради прагматичной Европы, которая не боится пересматривать свои решения, когда меняется реальность.
Европы, которая сосредоточивает свои силы на масштабных вызовах, с которыми не способна справиться ни одна страна в одиночку, и умеет отступить в сторону там, где государства лучше справляются самостоятельно.
Европы, которая масштабна в больших делах и сдержанна во всём остальном.
Многие годы нам говорили, что для того, чтобы иметь вес в Европе, Италия должна отказаться от защиты собственных интересов.
Мы доказали обратное.
Потому что сильной Европе нужны сильные государства.
И можно работать ради более прочной и заслуживающей доверия Европы, ни на минуту не переставая с гордостью защищать Италию.
Именно с этой гордостью я вновь отправлюсь в Брюссель.
С той же решимостью, с какой миллионы итальянцев каждый день трудятся, производят, внедряют инновации и поддерживают жизнь нашей страны.
Мы обязаны обеспечить им Европу, которая будет защищать их, а не создавать им препятствия.
И этим людям я хочу сказать: где бы ни решалась их судьба, Италия будет там, чтобы её голос был услышан.
Благодарю вас.
(Аплодисменты)