Мария Дрокова: К чёрту Путина. К чёрту Эпштейна
Мария Дрокова — экс-комиссар прокремлёвского движения «Наши», позднее уехавшая в США и ставшая венчурной инвесторкой. Её имя фигурирует в опубликованных Минюстом США материалах по делу Джеффри Эпштейна на фоне его контактов с российскими элитами и обсуждений возможной встречи с Владимиром Путиным.
Выросши в постсоветской России, в 15 лет я вступила в молодёжное движение режима, считая, что это и есть путь вперёд. К концу подросткового возраста я увидела коррупцию и зло Путина вблизи. Я ушла, начала открыто говорить (в том числе в документальном фильме «Поцелуй Путина») и бежала в США.
После получения грин-карты в 2017 году российские государственные СМИ заклеймили меня предателем. Моя семья столкнулась с реальными последствиями — мой отец потерял работу, — и мы жили под постоянными угрозами и пристальным вниманием со стороны российского государства. Диссиденты за границей подвергались (и до сих пор подвергаются) преследованию, и опасность только усилилась. Я была в ужасе и отчаянно нуждалась в безопасности и стабильности.
В 2017 году, через два месяца после масштабной атаки против меня и моей семьи в России, я впервые познакомилась с Джеффри Эпштейном. Он дал мне почувствовать, что я могу быть в безопасности от режима: человек с властью и связями, который мог бы защитить меня от этих угроз. Я была наивной. Я недостаточно глубоко разобралась в ситуации на раннем этапе. Более того, до нашей первой встречи я вообще не знала, что такой человек существует. Я поверила его версии, что его прежний приговор был связан с отношениями с девушкой, которая солгала о своём возрасте, и доверилась подтверждениям со стороны нескольких инвесторов и учёных. Я глубоко об этом сожалею.
За два года я познакомила его с четырьмя журналистами (без оплаты, что задокументировано) и ни разу не была на его острове. Я полагалась на его заверения и доверяла людям вокруг него. Сейчас я ясно вижу, насколько он был тёмной и разрушительной фигурой — мастер манипуляции, который с пугающей точностью использовал чужую уязвимость. С тех пор я связалась с некоторыми его жертвами и узнала о схожем шаблоне: он принимал женщин, которые чувствовали, что им больше некуда идти, заставлял их чувствовать себя в безопасности, а затем угрожал отнять эту безопасность в обмен на подчинение его требованиям.
Моим фаундерам, команде и инвесторам: мне искренне жаль. Это причинило боль, которой я никогда не намеревалась причинять.
Я отказалась от российского паспорта много лет назад, не могу вернуться без риска лишиться свободы и публично выступала против путинского режима. Я не видела своих пожилых бабушку и дедушку уже пять лет — это цена, которую я заплатила, чтобы делать свою работу здесь и служить цели — строить самые важные компании нашего времени. После смерти Эпштейна я поддержала расследование и исходила из того, что с этого момента и навсегда всё, что я делаю, будет под микроскопом у надзорных органов. Я определённо самый пристально отслеживаемый венчурный инвестор в наших портфельных компаниях.
К чёрту Путина. К чёрту Эпштейна.
Я люблю Америку, ценности, которые она отстаивает, и невероятных людей, которые строят здесь будущее. Day One Ventures и мои фаундеры — это моя жизнь. Я буду продолжать бороться за них и за то, что правильно.