Сергей Кобылаш - Военный совет - 2019-12-21
21.12.2019
А. Ермолин
―
Добрый вечер всем, кто нас слушает, в эфире очередной выпуск программы «Военный совет», ведущий в студии Анатолий Ермолин. Наш гость, наш эксперт сегодня Сергей Иванович Кобылаш, генерал-лейтенант, командующий дальней авиацией. Сергей Иванович, добрый вечер.
С. Кобылаш
―
Анатолий добрый вечер. Добрый вечер, уважаемые слушатели.
А. Ермолин
―
Не первый раз встречаемся в этой студии, не первый раз говоримо о дальней авиации. Вы сейчас обязательно конечно расскажете о ваших достижениях, но прежде, поскольку не все всё-таки… Хоть я так громко и объявил, но не все нас всегда слушали. Давайте начнем с того, что напомним нашим радиослушателям, вообще что такое дальняя авиация.
С. Кобылаш
―
Ну, дальняя авиация является объединением ВВС, входит в состав ВКС России. И организационно, она конечно состоит из соединений, авиационных полков, центра боевого применения и переучивания, а так же других частей и подразделений. Безусловно, особенностью дальней авиации в сравнении с другими родами авиации состоит в том, что она является воздушным компонентом стратегических, ядерных наступательных сил. Кроме того, областью выполнения задач дальней авиации является практически весь земной шар, это полеты в различных физико-географических условиях, над акваториями Мирового океана, в различных регионах мира. В настоящий момент, на вооружении авиации, состоят стратегические ракетоносцы «ТУ-160», «ТУ-95 МС», дальние бомбардировщики «ТУ-22М3», самолеты-заправщики «ИЛ-78», учебные самолеты различных модификаций, а так же другие типы авиационной техники, включая вертолеты армейской авиации «МИ-8», которые тоже стоят у нас на вооружении в дальней авиации. Почему такой симбиоз различных типов авиационной техники, который в совокупности позволяет нам выполнять все поставленные задачи.
А. Ермолин
―
Ну, то есть что и образует собственно такую систему, да?
С. Кобылаш
―
Систему, конечно.
А. Ермолин
―
Организм военный.
С. Кобылаш
―
Да, и орган военного управления, силы и средства, которые входят в состав дальней авиации. Ну, и обеспечивающие, взаимодействующие органы военного управления в других видах и родах, создает такую… (Неразборчиво) силу в руках верховного главнокомандующего.
А. Ермолин
―
А есть какое-то вот отличие, которое вот принципиально-принципиально отличает этот род авиации, от других родов?
С. Кобылаш
―
Ну, все рода отличаются именно использованием эксплуатации той авиационной техники, которая находится на вооружении. Именно самолеты «ТУ-160», обладающие огромным могуществом и силой, «ТУ-95 МС», дальние бомбардировщики, и является особенностью применения сил Минобороны, и министром обороны, начальником генерального штаба. Поэтому, вот такими возможностями в авиации вооруженных сил не обладает не один вид и род авиационных соединений, объединений и частей. То есть, это такой кулак, который… Даже не кулак, а скажем так, длинная рука. Длинная рука…
А. Ермолин
―
Как копье, да?
С. Кобылаш
―
Копье, длинная рука, которая достает… В принципе как я уже сказал, объектами нашими могут быть внимание, любой регион мира, и любые объекты на территории Земного шара.
А. Ермолин
―
Чтобы рука была, или копье длинное… Вам нужно там дежурить желательно, или все-таки вы можете в любой момент практически выдвинуться…
С. Кобылаш
―
Ну, во-первых мы… На наших… Есть оперативные аэродромы, на которые мы всегда готовы перебазироваться, и то есть театр военных действий поменять по… Скажем так, по команде. А как я уже договорил выше, что в состав дальней авиации входят самолеты-заправщики «ИЛ-78», которые позволяют нам увеличивать дальности, позволяют нам перебазироваться на огромные расстояния, и поэтому для нас в общем-то, нет каких-то ограничений, в плане перемещения в любой регион, и по времени соответственно в наименьшие, кратчайшие сроки. Потому, что и «ТУ-60», и «ТУ-22», вы знаете, являются сверхзвуковыми самолетами. Поэтому у нас и по скоростным характеристикам, и по возможностям дальности и продолжительности у нас пока скажем так, ограничений нет.
А. Ермолин
―
Сергей Иванович, ну скоро вся страна будет… И каждая семья, я бы даже сказал, будет подводить итоги прошедшего года, ну и слава Богу, что традиционно и вы к нам приходите вот в это время. А скажите, а сами подводили итоги боевой подготовки?
С. Кобылаш
―
Конечно, да, у нас уже…
А. Ермолин
―
Есть, чем похвастаться?
С. Кобылаш
―
Есть, чем похвастаться. У нас кончено, замечательная традиция проводить итоги в различных гарнизонах. В этом году мы итоги проводили в гарнизоне «Украинка», где… На который были приглашены все командиры, все начальники, которые со всего объединения, где были подведены итоги, определены лучшие объединения, лучшие соединения, воинская часть, и части непосредственного подчинения, которые входят в состав командования дальней авиации. Они немножко изменились по сравнению с прошлым годом, потому что те, кто в прошлом году был на втором месте, приложили некоторые усилия, сейчас уже перешли на новую, более высокую ступень, заняли первое место. Это такая живая конкуренция, и живая работа, и… Желание взять кубок и быть первым, это такая здоровая скажем так атмосфера, она как и в спорте, есть и в дальней авиации. Поэтому, мы стараемся вот такие вот вещи проводить регулярно, подводить итоги. Ну, и должен сказать, что при подведении итогов вышестоящими органами военного управления, тоже (неразборчиво). Дальняя авиация в этом году отмечается довольно-таки хорошими, положительными итогами, которые ну, скажем так, высоко оценены руководством Минобороны.
А. Ермолин
―
А вы вот когда проводите свои итоги, вы их проводите… Ну с такой, с административной точки зрения, да? Там с военной, или пытаетесь туда привнести вот элемент ну, такой…
С. Кобылаш
―
Творчества?
А. Ермолин
―
Социалистического соревнования, я не побоюсь этого слова.
С. Кобылаш
―
Ну, вы знаете…
А. Ермолин
―
Ничего плохого кстати в этом нет, и…
С. Кобылаш
―
Нет, вот соревновательность, это очень хороший элемент, который всегда присутствует, и без него, в общем-то итоги подводить не возможно. Потому, что если не будет соревновательности, не будет конкуренции живой, интересной, в том правильном виде, который мы с вами здесь понимаем, то тогда и итоги нечего будет подводить. Да, это конкуренция, и это состязательность, она присутствует и у нас. И командиры, у которых в принципе в руках имеются одинаковые силы и средства, но задачи выполняются… Они выполняются скажем так… Каждый стараемся выполнить их с наиболее лучшим качеством для того, чтобы по результатам и по критериям, которыми оценивается работа, чтобы они были гораздо выше по сравнении с прошлым годом, и по сравнению с другим допустим соединением, которые тоже такие задачи выполняют. Поэтому все, каждый по своему направлению тыла, направлению боевой подготовки, направлению мобилизационной, спорта и так далее, так далее, каждый по-своему руководитель оценивает вот эти результаты, получает общий балл грубо говоря, и мы в общем-то так оцениваем… Подводим итоги нашей работы. Но хочу сказать, что мы внесли, и вносим уже вот на… Скажем так, восстановили добрую традицию дальней авиации, на подведении итогов мы проводим еще и конкурс художественной самодеятельности. И с разных гарнизонов, победители конкурса художественной самодеятельности приезжают на итоговый, который мы совмещаем с подведением итогов. И там, судейская коллегия состава управления дальней авиации, а так же приглашенных гостей, которые ну, могут оценить художественную ценность тех выступлений, там сотрудники культуры, дома культуры. Мы их в состав жюри вводим, и вот один из элементов подведения итогов, проведение конкурса художественной самодеятельности, вот уже в течение 3 лет восстановили, и проводим этот…. Очень пользуется широким таким спросом, и очень много у нас появилось участников. Я даже честно говоря не знал, что такие замечательные голоса и среди девушек-военных, и среди ребят в дальней авиации есть. Этим тоже гордимся, восстановили такую замечательную традицию.
А. Ермолин
―
Прямо так и хочется спросить, может у вас еще и поющая эскадрилья есть?
С. Кобылаш
―
Есть.
А. Ермолин
―
Как в известном фильме (неразборчиво).
С. Кобылаш
―
У нас есть и поющая эскадрилья, и у нас есть замечательный вокальный ансамбль «Форсаж», который на конкурсе «Катюша», который проводился под патронажем министра обороны, заняли третье место. Поэтому, это во всех вооруженных силах, среди конкурсантов, которые были представлены на этот конкурс «Катюша», который проводится в Минобороны ежегодно. Поэтому, есть чем гордиться. Не только боевыми, скажем так выполнением, и специальными задачами, но и талантами. Традиционно занимаем призовые места в вооруженных силах и «Лучший пекарь». Проводятся и такие конкурсные мероприятия, и это тоже нам скажем так… В общем, мы стараемся по всем направлениям занимать передовые и призовые места, поэтому есть, чем гордиться. Спасибо за вопрос.
А. Ермолин
―
Так, а возвращаемся к боевой подготовке. А средний налет, вот сейчас какой у ваших летчиков? Вот ну помните же, были времена… Вот мы когда 10 лет назад начинали эфиры, когда как раз начинался переход на новый облик, там было много проблем. По-моему. Вы тоже не были исключением, и были большие проблемы с тем, что летчики там значительную часть времени проводили на земле. Вот сейчас что с этим?
С. Кобылаш
―
Времена изменились кардинально. Тогда были проблемы с топливом, топливо выделялось мало на боевую подготовку. Ну, по известным причинам. А сейчас никаких ограничений в этом вопросе нет, авиационная техника, процент ее исправности с каждым годом у нас растет, по топливу ограничений нет, поэтому мы все запланированные планы по подготовке летного состав на год выполняем, и в этом году не исключение, выполнили его на 100%. Поэтому, как мы и планировали, так общий налет составляет более 20 тысяч часов, и налет налетчика более 100 часов. Поэтому здесь никаких ограничений нет, дожжен сказать, что… И мы уже спланировали задачи на следующий год, они выше скажем так, предыдущего учебного года, и мы надеемся, что мы и эти задачи выполним скажем так, и планы наши будут все реализованы.
А. Ермолин
―
Вот интересно, а по сравнению с другими родами авиации, там с теми же истребителями, ваши больше летают? Ну, теоретически хочется сказать что да, потому что они же на большие расстояния, там истребитель взлет/посадка, там несколько часов, и обратно. Вот если сравнивать с летчиками другими.
С. Кобылаш
―
Ну, вы знаете, в плане учебного процесса, конечно дальняя авиация налетывает больше. Вы правильно сказали, у нас другие возможности по продолжительности, по дальности выполнения полетов. Поэтому, у нас и другие немножко нормативы. А нормативы по налету устанавливаются организационно-методическими указаниями, на год. Для каждого рода авиации определены нормативы налета для летного состава. И они у нас выше, чем и у армейской, и оперативно-тактической. Примерно одинаковые с военно-транспортной авиации, потому что у них возможности такие. Примерно одинаковые со смешанными авиационными полками, в которых есть… В составе входят самолеты, которые позволяют выполнять перелеты на более там дальние расстояния, и транспортная составляющая, она конечно тоже несет большую нагрузку. Поэтому, мы… Даже вот с военно-транспортной авиацией, мы примерно на одном уровне по налету, другие налетывают чуть поменьше. Ну в принципе, насколько вот подводились итоги в главном (неразборчиво) ВКС, все объединения выполнили… Практически все свои задачи на 100 % выполнили. Один из элементов, который является вот подготовка летного состава, и в частности налет налетчика.
А. Ермолин
―
Сергей Иванович, ну вот уже осталась добрая традиция, мы каждый год наблюдаем за вашими… Ну, путешествие, наверное не самое такое удачное слово, да? В самые экзотические дальние страны и регионы мира, вот в этом году СМИ освещали видит вашей авиагруппы в ЮАР. Это было вот совсем недавно, осенью буквально.
С. Кобылаш
―
Да.
А. Ермолин
―
А расскажите, вот что за визит, какие цели, задачи отрабатывали, вообще как это проходило?
С. Кобылаш
―
Ну, визит был в рамках международного сотрудничества между нашей страной и южноафриканской республикой. Мы получили от них соответственно приглашение, туда летала (неразборчиво) группа, которая согласовала все вопросы нашего туда прибытия. Заблаговременно были предложены те аэродромы, на которых мы будем совершать посадку, и выполнять полеты. Поэтому всё было подведено к тому, чтобы успешно ее выполнить в части подготовительных мероприятий. В том соответствии с решением министра обороны, начальника генерального штаба, и по согласованию с южноафриканской республикой, мы выполнили туда перелет составом авиационной группы, в которую вошли самолеты «ТУ-160», военно-транспортный самолет «АН-124», и самолет, входящий в состав дивизии особого назначения «ИЛ-62»», для перевозки личного состава. Вот таким составом мы перебазировались на аэродром «Ватерклоф», это военный аэродром южно-африканской республики. Самолеты «ТУ-160» эти перелеты выполнили беспосадочно, с одной дозаправкой в районе Каспийского моря, потом вдоль восточного побережья Африки, уйти по нейтральным водам Индийского океана, соблюдая все международные правила полетов, и произвели посадку на аэродроме «Ватерклоф». Там, туда уже перебазировалась передовая команда на «124-м», «ИЛ-62» для того, чтобы обеспечить посадку наших самолетов. В плане так же было выполнение полетов, со взлетом с аэродрома «Ватерклоф», и с посадкой на аэродроме «Йоханнесбург». В целях ну, выполнения полетов, получения натренированности нашими экипажами, полетами в Индийском океане, в южном полушарии, в общем-то мало ориентирной и скажем так, с особо климатическими условиями, зоне. Для того, чтобы получить определенный опыт летному составу, и так же проверить работоспособность нашей техники, вот в этих климатических и географических условиях, после посадки на аэродроме «Ватерклоф» экипажи подготовились, и выполнили так же беспосадочный перелет с аэродрома «Йоханнесбург», на свой базовый аэродром. Опять же, выполнив одну дозаправку в районе Каспийского моря. Протяженность маршрута там поставила более 11 тысяч километров, время в пути порядка 13 часов, в общем никаких сложностей не было, четко отработала авиационная техника, и показала еще раз свою надежность работы и в южных широтах, скажем так. Ну, и экипажи еще раз, скажем так, подтвердили свою способность выполнять задачи в любом регионе мира, и в общем-то получили определенный опыт выполнения полетов. Кроме того, мы провели ряд встреч, в части касающихся вопросов поиска и спасания экипажей с южноафриканской стороной, и составом Минобороны эти вопросы мы там проговорили, каким образом они осуществляют поиск и спасание своих экипажей на своей территории. Мы предложили, я думаю, что не плохие варианты, чтобы они посмотрели и наши, как мы это делаем. Для того, чтобы это было более скажем так быстро, четко, и можно было бы экипажи спасать. Ну, и конечно был ряд встреч, и с командующим вооруженными силами, с министром обороны, с командующим ВВС Южноафриканской республики, которые ну, в общем-то благодарили то, что мы… Вообще этот визит состоялся, они очень скажем так ну, и нацелены на то, что работа по взаимному сотрудничеству, в том числе военному сотрудничеству будет с южноафриканской стороной продолжаться. Поэтому, в общем-то отработали план, мероприятия выполнили на 100%, в полном объеме.
А. Ермолин: «Ту
―
160» показывали?
С. Кобылаш
―
Конечно.
А. Ермолин
―
Подходили, интересовались? Для них это экзотическая тема?
С. Кобылаш
―
Вы знаете, ну я вам так скажу, что вот министр обороны южноафриканской республики – женщина. Она сначала не планировала, в общем-то…
А. Ермолин
―
Она гражданская, да?
С. Кобылаш
―
Да, она гражданская, но она не планировала даже приехать на аэродром. Но все-таки она приехала. Мало того, она прошла, посмотрела «ТУ-160», и её заключительная фраза перед отъездом, она сказала: «Как хорошо, что это произошло в период моего руководства вооруженными силами».
А. Ермолин
―
Да, в другой должности сложно внутрь вашего самолета попасть, посмотреть. А скажите, а если вот про практический опыт говорить. Вот насколько это действительно для вас новая, уникальная ситуация? Чем она отличается там я не знаю, там в той же акватории там где-нибудь Азовского моря летать? Тоже жарко, тоже вода. Я тут кстати вот морскую историю припоминаю, она была вот с БИОСами, с боевыми информационными управляющими системами, когда… Ну, как раз не то что я вам подсказываю, просто аналогию как раз вспомнил. Когда вдруг начали отказывать управляющие системы подводных лодок в Индийском океане. Потом начали разбираться почему, а перешли с эпоксидной смолы, в качестве вот основы для микросхем, на какой-то там инновационный материал. И вот именно там начались сбои в связи с этим. Есть такая книжка «Прыжок кита», на всякий случай я даю слушателям историю эту. А вот у вас были такие ситуации, когда вот действительно ну, вдруг что-то вот бац, и совсем другая ситуация там для совершения полетов в том же Индийском океане, или там вот при посадке там в южноафриканской республике. Вот насколько для вас это опыт?
С. Кобылаш
―
Ну, вы частично… Спасибо большое, что вы частично так вопрос задали, и частично на него ответили.
А. Ермолин
―
Я про моряков ответил, про подводников.
С. Кобылаш
―
Да, ну дело в том, что наверняка как и у моряков, дальняя авиация сейчас получает новую модернизированную технику. Если вот мы об этом все время говорим, и поэтому чтобы проверить ее возможности в различных широтах, в различных скажем так географических условиях, мы конечно вот и используем вот такую возможность для того, чтобы нашу технику вот и проверять. Ну, и при этом и летный состав то же самое. Тренировать, использовать и работать с этой новой, и модернизированным оборудованием, которое приходит на смену у нас практически регулярно. Поэтому, вот один из элементов, это вот и проверка возможностей модернизированных машин. Второй конечно момент, вы знаете, что очень жаркий климат в южноафриканской республике. И мы совершали посадку на аэродром, превышение которого над уровнем океана составляет полторы тысячи километров. То есть, и соответственно уже воздух менее разряжен, и взлетать с максимальной массой с таких аэродромов, что и предусматривалось для того, чтобы… Это тоже определенная, скажем так, сложная работа, которую…
А. Ермолин
―
Ну, аэродинамика уже не та, не привычная.
С. Кобылаш
―
… надо было проделать. Там ну, не то что аэродинамика, там разреженность воздуха такая, поэтому для того, чтобы создать определенную необходимую подъемную силу на крыле, нужна немножко подлиннее полоса, и скорость необходимо набрать. А в этих условиях и скорость не хочет нарастать, и полосы скажем так, сами не удлинишь. Поэтому, мы… Есть скажем так, некоторые тактические приемы для того, чтобы на таких вот аэродромах выполнять взлеты и посадки. Мы их в общем-то опробовали, они показали хороший результат и мы понимаем, что мы эти аэродромы, на таких возвышенностях, в таких климатических условиях, и при таких высоких температурах, мы можем использовать ну… Скажем так, ну при необходимости.
А. Ермолин
―
Там же от веса еще очень многое зависит, да?
С. Кобылаш
―
Конечно.
А. Ермолин
―
Качество полосы взлетно-посадочной.
С. Кобылаш
―
Качество полосы, и…
А. Ермолин
―
У вас не самая легкая техника, я думаю.
С. Кобылаш
―
Ну, и конечно топливо необходимо для того, чтобы совершать дальние перелеты, надо максимально заправлять самолет. Поэтому, и взлеты были с максимальными массами, поэтому вот тут и были некоторые особенности, которые ну, мы заранее это все просчитали теоретически, а здесь практически реализовали, в этом случае.
А. Ермолин
―
А какая культурная программа была, что удалось летчикам посмотреть кроме взлетной полосы?
С. Кобылаш
―
Ну вы знаете, ну культурные программы конечно они нам там… Она в большей степени была связана с историей Нельсона Манделы, они очень почитают этого своего лидера и руководителя, и там очень много мест, которые посвящены вот его деятельности, жизни, его дом, где он жил. Поэтому нам это все в плане нашей культурной как вы говорите деятельности показали, провезли. Очень интересные экскурсоводы с нами были, которые рассказали эту историю. Ну, и вот так, чтобы немножко внести такой более теплый элемент в наш разговор. Вы знаете, я там военного атташе спросил, вот что здесь немножко в Южной Африке, немножко по-другому? Чем отличается вот допустим там… А у нас все растет вверх тормашками, и показал мне там красный перец болгарский, как мы его называем. Он такой большой, мясистый, и говорит у нас все здесь по сравнению с северным полушарием, у нас здесь все растет вверх тормашками.
А. Ермолин
―
С другой стороны земного шара.
С. Кобылаш
―
Поэтому, отличительная особенность наших скажем так, полетов туда. Там все вверх тормашками.
А. Ермолин
―
Находчивый военный атташе, точно.
С. Кобылаш
―
Да.
А. Ермолин
―
А вообще, вот за последние годы, сильно расширилась вот география присутствия дальней авиации?
С. Кобылаш
―
Ну конечно, вот вы знаете, что мы и Индонезия, и Венесуэла за последние годы, южноафриканская республика, есть планы и на следующий год. Поэтому, мы ее расширяем, и думаю, что практика такой международной деятельности будет продолжаться, и нам скажем так, очень ну и хочется для того, чтобы летчики получали вот этот опыт полетов. И организация взаимодействия на каждом аэродроме, и в каждом государстве, немножко имеет свои особенности. Поэтому прибывая туда на аэродром, мы даже методический материал собираем для того, чтобы мы понимая, что для того, чтобы подготовиться туда, к этой задаче, необходимо отработать такие-то, такие-то плановые вопросы, чтобы потом они не были для нас неожиданностью. И мы… Мало того, что мы получаем опыт для летчиков, мы получаем большой опыт в организации всей вот этой системы и обмена опытом перелета, прилета, размещения, питания, общения, заправки, там общения с гражданскими, которые на гражданском аэропорту принимают «ТУ-160» особенности там. Имеются ли у них такие тягачи для наших самолетов, и ну многое, многое. Связь, организация связи, тут это целый, объемный системный комплекс мероприятий. Это не просто самолеты перелетели, улетели. Мы получаем еще огромный опыт в обмене всеми видами возможными информации, и каким образом… организации этих вопросов. То есть, тут такой вот… перелететь – это только часть дела, а большая работа ми перед этим проводится и после этого. И мы потом все это анализируем для того, чтобы в следующий раз это все реализовать более качественно.
А. Ермолин
―
У летчиков в аэропортах это хендлингом по-моему называется, да? Все вот это вот обслуживание. Но ведь это серьезная работа, в том числе и по управлению рисками. Потому, что ну, вот в общем-то как раз авиация в принципе такая ответственная, профессиональная отрасль, да? Вы всегда там смотрите и за машиной, и за средой, и за людьми. То есть, вот как это все взаимодействует? Я так понимаю, что про это как раз и говорите, что вот это все надо как-то выверять в самых разных регионах мира.
С. Кобылаш
―
Вы знаете, что одним из основных принципов организации работы, это является обеспечение безопасности. Безопасности, в том числе авиационной. Поэтому…
А. Ермолин
―
А вот как себя техника вела, кстати говоря?
С. Кобылаш
―
Техника… Ну, она должен сказать, что вела себя исключительно хорошо. Она, ну если так можно по отношению к человеку сказать, что человек в разных климатических условиях там от разности давления, там солнца, он начинает там капризничать, там у него начинаются там головные боли, или еще что-то начинает там что-то… Что касается техники, для нее тоже такие присущие моменты в некоторых вопросах, но она в данных ситуациях, вот при качественной ее подготовке, и при вот тех новых скажем так, введенных в работу агрегатах и систем, она на моей памяти Венесуэла, Индонезия, и вот крайняя южноафриканская республика, отработала исключительно хорошо. То есть, к ней вообще нет никаких претензий. Ну, вот мы конечно анализируем в первую очередь, когда принимая решения на какие-то действия… В первую очередь всесторонне анализируем обстановку, если можно так сказать, Метеорологическую, синоптическую там, по маршруту, на аэродромах посадки, наличие запасных аэродромов, наличие наших сил и средств на территории по маршруту движения нашей авиационной техники, и так далее. Для того, чтобы мы принимая решение на взлет, были на 100% уверены, что полет будет и в одну, и в другую, и при выполнении задачи в том регионе, будет выполнен успешно, без… Скажем так, без всяких рисков. А риски, как вы сами понимаете, они существуют везде в любой жизни в жизни любого человека, при принятии любого решения. Вот задача самая главная руководящего состава, спрогнозировать все имеющиеся риски и принять решение для того, чтобы они никак не сыграли, не отразились на выполнении поставленной задачи. Вот мы вот по такому принципу работаем, и в принципе, пока у нас получается, спасибо.
А. Ермолин
―
Сергей Иванович, ну вот сейчас в гражданской авиации, ну уже так даже не то что говорят, а уже по-моему этот вопрос даже решается. Ну, отказываются от штурманских профессий. Вот вы сейчас говорили, что вот вы были в регионе, где там практически ориентиров нет, когда над океаном вы работаете. Вы-то как смотрите для себя на эту перспективу? Я так понимаю, что когда самолеты строились, там по штурманам всегда были места. Вы как вообще (неразборчиво).
С. Кобылаш
―
Вы знаете, они сейчас военные самолеты которые строятся, они опять для них места предусмотрены. Я вам скажу вот так, из своего небольшого скажем так, опыта летной работы, я…
А. Ермолин
―
Это герой России генерал-лейтенант говорит: «С небольшого опыта летной работы».
С. Кобылаш
―
Да, я просто полетал на разных типах, и на истребителях, и на штурмовиках. Штурмовик – это один летчик. Где и штурман, и связист, и оператор, и этот… А сейчас летаю на «ТУ-160». И вы знаете, с таким огромным удовольствием, я так благодарен, что у нас есть штурман, это так немножко облегчает работу летчика, потому что летчику не приходится вот ну не правильное слово, но как бы разрываться, на все… И он и связь должен вести с другими аэродромами при перелетах, и вести визуальную, и другую ориентировку, и смотреть маршрут на карте, и по маршруту смотреть, какие запасные аэродромы у него на пути, то есть это все анализировать. И особенно тем более, сейчас и в современных самолетах где большой комплекс оборудования. Но это скажем так, ну сложная задача. Выполнимая, но сложная. Здесь это она облегчается за счет распределения этих всех задач, на членов экипажа. Поэтому, здесь я считаю, что это очень правильное решение, потому что здесь идет распределение, что штурман мало того, что ведет… Навигационные там все ведет расчеты, он и главный при боевом применении. То есть, он все расчеты для боевого применения, для использования всех видов оружия, это и инструмент штурмана. Поэтому, летчик здесь… Ему главное выдержать все необходимые заданные штурманом режимы. А штурман здесь еще… Поэтому я думаю, что это… Ну, для нас… Отвечу так, что для нас для дальников, это еще думаю, востребованная должность на далекую перспективу.
А. Ермолин
―
Вот если мы затронули тему, вот как раз технических возможностей того, что дает современная автоматизация… В общем, мы сейчас с удивлением узнаем, что у нас тут и гражданские летчики уже сами не взлетают, сами не сажают машины. Так это, пассажирами почти летят, за них все делает автопилот. Вот что у вас с этим происходит, и насколько вы согласны с тем, что человек все больше и больше становится контролером, а когда-то может там и как такси без водителя, сам полететь.
С. Кобылаш
―
Роботизация, она в общем-то ну, потихоньку наступает во всех сферах жизни человека, везде. Но мое глубокое убеждение, что вся эта система должна быть абсолютно подконтрольна человеку, абсолютно. И абсолютно ей доверять на 100%, я думаю, что даже там и искусственному интеллекту, о котором сейчас многие говорят, и внедряют его в работу машин, тоже надо подходить с определенной осторожностью. Надо опять же, как я уже говорил, оценивать риски. Какой вред может нанести та или иная система вот информационная там внедрение искусственного интеллекта, роботизация, вот всё. Какой вред она может нанести человеку. Если есть хотя бы одна угроза, которая может нанести вред человеку, я думаю, что эту систему надо… Её надо исключать. Поэтому и здесь я думаю, что и в подходах в развитии дальней авиации… У нас есть автопилот, мы на нем летаем, но мы ему 100% не доверяем. Летчик, штурман, в процессе всего полета контролирует его работоспособность, и всегда готовы к его отключению, и переход на ручное управление. Оно кончено, облегчает. То, что облегчает работу, оно везде приветствуется, и оно везде скажем так, вживается в нашу жизнь. Если это усложняет работу, и заставляет это делать то, что как бы вручную делается быстрее, оно не приживется. Поэтому я думаю, что хорошая думаю… Мир развивается, и вместе с тем развивается и авиация, в том числе и дальняя. Но все, что касается вот искусственного интеллекта, к этому надо относиться уважительно но осторожно, чтобы оно не причинило вред. Потому, что вред от этого может быть очень серьезный.
А. Ермолин
―
Я хочу напомнить нашим радиослушателям, что в эфире очередной выпуск программы «Военный совет». Наш гость, наш эксперт сегодня Сергей Кобылаш, генерал-лейтенант, герой России, командующий дальней авиацией. Мы говорим про дальнюю авиацию, вот поговорили про южноафриканскую республику. Про то, что там не правильно растут…
С. Кобылаш
―
Вверх тормашками.
А. Ермолин
―
Вверх тормашками в том числе перец, вот давайте…
С. Кобылаш
―
И овощи.
А. Ермолин
―
Да, давайте поговорим про регион, где они могли бы расти правильно, не вверх тормашками, но не растут. Про Арктику.
С. Кобылаш
―
А, вот о чём…
А. Ермолин
―
Про Арктику, да. Вот ну в общем-то, уже… Даже уже больше 3 лет наверное ведется такая активная работа по освоению арктических широт. Вот я знаю, что вы летаете там и Анадырь, и Воркута, вот как сейчас вот обстоит вопрос с освоением Арктики, ну и вообще… Вы же не только летаете, вас же волнует вопрос, связанный с авиационными городками там, вот как ваши там подчиненные, ваши летчики как отдыхают.
С. Кобылаш
―
Да, спасибо за вопрос, все верно. В состав дальней авиации входят и те аэродромы и комендатуры, которые обеспечивают работу в арктической зоне. И им уделяется большое внимание, потому что люди там живут и работают в особых климатических условиях. Там и правильно вы говорите, ни вверх тормашками, никаким образом…
А. Ермолин
―
Могло бы расти.
С. Кобылаш
―
Немножко да, немножко с этим все ограничено, поэтому в части создания там запасов и средств, и скажем так продовольствия, все это делается заблаговременно, и мы этому уделяем большое внимание. Что касается полетов над арктической зоной, то мы эту задачу выполняем регулярно, это она практически в планах нашей летной боевой подготовки, она в приоритете. Мы планируем летно-тактические учения, которые проводятся даже с эскадрильями, чтобы экипажи получали определенный опыт выполнения полетов в этой зоне. И опытные экипажи передают опыт более молодым, молодые потом начинают эту зону осваивать самостоятельно, и так от простого к сложному, от более опытных к менее опытным, вот этот опыт полетов передается. Даже сейчас, у меня сейчас тут убыла группа в Хабаровск, в центр выживания для того, чтобы там ну, еще раз с центром проработать программу поиска и спасания вот в арктической зоне именно для дальней авиации. Потому, что есть определенный ряд особенностей, в том числе и даже вылетая в различное время в этот регион, форма одежды у летчика должна быть разная. И если там снега и глубокие морозы, все уже как говорится северный путь стал… Везде льды, то это должна быть одна форма одежды, если там все-таки больше воды, то это должна быть другая форма одежды. И в общем-то, тут даже такие элементы, мы обязательно должны наперед в общем-то прорабатывать для того, чтобы ну, безопасно выполнять все поставленные задачи.
А. Ермолин
―
Ну, вы там не дислоцируетесь, вот непосредственно чтобы там техника (неразборчиво).
С. Кобылаш
―
Почему, ну Анадырь, Воркута, Тикси, это аэродромы, которые по своему структурному предназначению входят в состав дальней авиации. Поэтому наши самолеты «ТУ-22М3» со своих базовых аэродромов, выполняя полеты даже там по планам учебно-боевое подготовки, перелетают на эти аэродромы, готовятся там, перелетают обратно. То есть, вот этот опыт освоения и аэродромов более молодыми летчиками, которые входят в арктическую зону, и полеты в этой зоне, это регулярная задача, которой мы уделяем большое внимание. И перелеты «ИУ-160» с Энгельса на Анадырь, и «Ту-95» на Воркуту… Ну в общем-то, это наши оперативные аэродромы, в которых мы все время, у нас скажем так в работе, они у нас не простаивают.
А. Ермолин
―
Что-то изменилось вот как раз в этих регионах, в этих городах, там хотел сказать за прошедшие 40 лет… Но 40 лет, это как я стал лейтенантом, а за 70 лет? У меня отец в Тикси служил, как раз в авиации. Сильно поменялось вот условие службы вот как раз там на севере?
С. Кобылаш
―
На севере да, сейчас вы знаете, что решение руководства страны и министра обороны, сейчас очень сеть… Арктическая зона очень активно развивается, строятся новые городки теплые, современные, которые в общем-то соответствуют всем требованиям. Там, они полностью автономные, со своими источниками энергии, это просто в общем-то… Ну, на некоторых был их них, вы знаете, как будто в космическом каком-то аппарате находишься с переходами где-то, всё довольно-таки комфортно, удобно работать.
А. Ермолин
―
То есть, база на Марсе, да?
С. Кобылаш
―
Да, примерно так. Что-то наверное так, какое-то освоение новых территорий, с учетом вот этих жестких и суровых климатических условий. И это работа и освоение, оно продолжается. В том числе и на базовых аэродромах, где базируется дальняя авиация.
А. Ермолин
―
Я частенько бываю на Таймыре, и поэтому… Это не лишнее, это точно не лишнее, вот такие переходы и такие базы. Сергей Иванович, скажите пожалуйста, вот сейчас вы активно работаете над модернизацией самолетов, все-таки достаточно давно эта техника появилась. А вот слышал термин про воспроизводство самолетов «ТУ-160 М2». Воспроизводство это что, это вот…
С. Кобылаш
―
Это полностью новый самолет.
А. Ермолин
―
Полностью?
С. Кобылаш
―
Полностью.
А. Ермолин
―
То есть не модернизация, то есть вы берете…
С. Кобылаш
―
Модернизация это модернизация, это где какие-то системы, боки, агрегаты меняются на более современные, и совмещаются с уже работающими, и идет постоянное обновление. Вот это в плане модернизации. А воспроизводство, это скажем так, полностью новый самолет, и фюзеляж, и полностью оборудование. Это большая сейчас работа идет на казанском авиационном заводе, где принято решение восстановить самолеты «ТУ-160», ну если они будут близки по внешнему облику с нынешним, потому что еще скажем так, те аэродинамические возможности, которые у него на сегодняшний день есть, они у них еще далекая и хорошая перспектива, с учетом то, что самолет получит абсолютно новый двигатель более экономичный, и более тяговооруженный. С учетом того, что он получит новое вооружение, с учетом того, что он получит новые системы, это будет возрастание боевой мощи по отношению к имеющемуся сейчас аналогу, поэтому здесь ведется очень большая, и активная работа в этом направлении. Поэтому ждем, что они скоро к нам придут.
А. Ермолин
―
Ну вот да, в этой студии очень часто бывают не только там военноначальники, но и представители военно-промышленного комплекса, и инженеры ведущие. И мы постоянно когда говорим про авиацию, сквозит мысль о том, что… Ну, с точки зрения формы крыла, там фюзеляжа формы, там что практически уже исчерпаны все потенциалы, да? И собственно перспективу развития в чем-то другом надо искать.
С. Кобылаш
―
Да, абсолютно. Абсолютно, надо искать перспективу развития в возможностях оружия. То есть, они должны. Мы не должны сейчас с учетом тех возможностей по противовоздушной обороне, куда-то в них, в эти зоны заходить. Надо эту длинную руку наращивать, ну и конечно за счет возможности авиационной составляющей, ну и конечно за счет возможности систем и самого оружия. Вот эта длинная рука должна позволять, скажем так, выполнять задачи со стопроцентной гарантией. Поэтому, вот сейчас вот к этому мы подходим, сейчас вот и модернизированные самолеты, и новые, такими возможностями уже обладают.
А. Ермолин
―
Вот как раз сняли с языка, что называется. Хотел спросить, что вот сейчас активно проводится модернизация, и ну, как-то… Какое-то количество лет назад, мы там в студии сокрушались, что вот по геометрии крыла, и по всему остальному там мы впереди планеты всей, а вот с точки зрения авионики, с точки зрения там не руки, а глаз, да? Там ушей, слуха там, вообще анализа информации, как вот… Вы не были довольны, ну я имею в виду ваши коллеги. Что сейчас происходит, вот насколько вы себя чувствуете комфортно с точки зрения вот развития авионики, и всего что видит летчик, слышит, анализирует. Насколько вот он вооружен всеми вот современными системами?
С. Кобылаш
―
Вы знаете, я неоднократно вот в процессе своей службы, и за год посещаю заводы, заводы посещаю именно с этой целью. Посмотреть, как идет воспроизводство, посмотреть, как идет модернизация, как реализуются те тактико-технические задания, которые закладываются в нашу перспективную модернизацию, и воспроизводство новых самолетов. Поэтому, я удовлетворен тем, что на сегодняшний день происходит в плане скажем так, новых возможностей, которые получила и дает нам промышленность. То есть, мы с промышленностью, с заводами, с КБ и СПАО «Туполев», это как знаете, как… Сейчас мы еще наверное поговорим с вами о Василии Васильевиче Решетникове, которому в этом году, 23-го буквально исполнится 100 лет, и мы будем праздновать столетие, его юбилей. Это наша живая легенда, и я у него вчера был. Так вот, он и мне говорил, и рекомендовал мне, что мой второй кабинет должен находиться обязательно в КБ «Туполева». То есть, рабочий день там должен начинаться, и рабочий день там должен заканчиваться. Это говорит для меня было таким законом. Потому, что все что делается на перспективу, надо жить завтрашним днем. А завтрашний день именно на заводах, где делается авиационная техника. И поэтому, вот надо таким вот образом и подходить. Поэтому, мы стараемся, вот чтобы вот это взаимопонимание между промышленниками, летчиками, техниками было для того, чтобы техника работала безотказно и надежно, и при этом ее было удобно и комфортно обслуживать и эксплуатировать и летчикам, и техникам.
А. Ермолин
―
Это вы сейчас говорили про Василия Васильевича Решетникова.
С. Кобылаш
―
Точно, да.
А. Ермолин
―
Про первого главкома, да?
С. Кобылаш
―
Нет, он был главнокомандующим дальней авиацией с 1960 по 80-й год. Генерал-полковник, герой Советского Союза, участник Великой отечественной войны. Он в должности подполковника, зам.командира полка закончил этот… И после… Крайняя его должность, заместитель главнокомандующего ВКС. То есть, он не был главкомом…
А. Ермолин
―
Сколько вы говорите ему лет?
С. Кобылаш
―
100 лет. 100! Вчера у него был в гостях, мы с ним пили чай, он рассказывал… Ну, сейчас у нас мало времени в эфире, это просто… Знаете, и он помнит всех, он помнит буквально все (неразборчиво). У него очень замечательные книги, можно их найти, они… «Что было, то было», и многие другие. У него там сборники есть, и он до сих пор крепкая рука, очень четкий ум, и вы знаете, он стихи до сих пор читает и рассказывает на память. Поэтому, это просто вот… Надеюсь, что вот 23-го декабря мы отпразднуем ему столетие. Кстати, указом президента РФ от 16 декабря он награжден орденом дружбы. И вот думаю, что на торжественном мероприятии, посвященном его 105-й годовщине, его столетию скажем так, 23 декабря мы ему торжественно его вручим. И пожелаем ему еще доброго здоровья, и многие годы. Он очень такой интересующийся человек, он все время живет вместе с дальней авиацией, мыслями о дальней авиации, все время анализирует. И я периодически к нему езжу для того, чтобы ну рассказать о наших скажем так достижениях, может о каких-то там и других вопросах, и мне очень важно знать его мнение по многим вопросам нашей жизни дальников.
А. Ермолин
―
Здорово, когда вот основоположник по сути дела, да? И жив-здоров, да?
С. Кобылаш
―
У истоков создания тех машин, которые сейчас находятся в воздухе, как раз это в его период происходило. Вот он поэтому и говорит, что надо работать на перспективу, жить завтрашним днем, и прорабатывать вопросы завтрашнего дня. Тот, кто думает о вчерашнем, тот проиграл.
А. Ермолин
―
Да, у вас две красивые даты, вот столетие легендарного командующего, да? и 105-я годовщина дальней авиации.
С. Кобылаш
―
Дальней авиации, да.
А. Ермолин
―
А какие мероприятия планируете вот в связи уже со своим родовым праздником?
С. Кобылаш
―
Ну, мы… Основное мероприятие будет происходить день в день, 23 декабря в понедельник в 17 часов, в театре советской армии. Где будет торжественное мероприятие включения дальней авиации знамени, которое будет вручать министр обороны. Потом праздничный концерт, на который мы пригласили в общем-то ну, и наших добрый друзей-артистов, которые с нами, с дальниками участвуют во многих мероприятиях. В том числе и Сергей Моховиков, который играл главную роль в фильме «07-й меняет курс», и был летчиком… Исполнял главную роль, и был летчиком на «ТУ-160». И Феликс, народный артист РФ… Ну, в общем друзья, которые с нами вместе, в том числе и различные оркестры и ансамбли вооруженных сил РФ. Поэтому, будет такой думаю замечательный концерт, после этого мы пригласили наших друзей скажем так ну, отметить это мероприятие, в части касающееся… Очень большое количество будет ветеранов, пригласили ветеранов со всех наших гарнизонов, и со всех дальних, и с Украинки, с Оленегорска. Друзья приедут и с Белоруссии, дальники. Потому, что они в свое время базировались… Ну, и с других регионов. Поэтому мы надеемся, что… Ну, и обязательно мы будем чествовать столетний юбилей нашего командующего Василия Васильевича Решетникова, поэтому у нас очень насыщенные мероприятия на эту дату, и надеюсь, что мы ее хорошо, с достоинством и честью, как мы говорим, проведем.
А. Ермолин
―
А торжественное… Это я так понимаю, торжественное собрание, такая форма сохраняется?
С. Кобылаш
―
Да, да, конечно. Так мы ее и называем, что после концерта у нас будет торжественное офицерское собрание.
А. Ермолин
―
Я почему знаю, потому что все детство провел в военных авиационных городках, и на одном из таких торжественных собраний как раз была премьера фильма «В бой идут одни старики», я тогда во второй класс ходил. Ну, времени остается буквально 30 секунд, я думаю их надо поздравить по назначению, и хочу, чтобы вы обратились к коллегам.
С. Кобылаш
―
Конечно.
А. Ермолин
―
Не только с информацией.
С. Кобылаш
―
Да, мне очень приятно вот быть у вас в студии, иметь такую возможность замечательную, поздравить всех ветеранов, ветеранов дальней авиации. Это и летчики, инженерно-технический состав, тыл, связисты, и все, кто приложил руку, силы, свое здоровье, и умение и навыки для того, чтобы дальняя авиация приобрела тот вид, который находится сегодня, и дали толчок дальнейшей перспективе. Огромное всем большое спасибо, всем от нас поздравление, всем здоровья, удачи, а нам безаварийной летной работы, и дальнейших успехов.
А. Ермолин
―
Поздравляем вас так же, приходите к нам еще.
С. Кобылаш
―
Спасибо большое.