Владимир Касатонов - Военный совет - 2019-03-16
16.03.2019
А. Нарышкин
―
22 часа и 05 минут, приветствую всех, Алесей Нарышкин у микрофона, это действительно программа «Военный совет». Мы работаем сегодня в прямом эфире, и мой гость из Санкт-Петербурга Владимир Касатонов, начальник Военно-учебного центра Военно-морского флота «Военно-морской академии имени адмирала флота Советского Союза Н.Г.Кузнецова», вице-адмирал. Я вас приветствую, добрый вечер вам.
В. Касатонов
―
…
А. Нарышкин
―
Так, вот у нас… Поскольку у нас гость виртуально присутствует, я его конечно вижу в трансляции по скайпу, но звука у нас пока к сожалению нет. Я надеюсь, сейчас мы эти вопросы технические решим. У нас на самом деле много, о чем можно поговорить, потому что насколько я понимаю, военная академия, военно-учебный центр военно-морского флота, это такая кузница, единственная кузница кадров вообще в России, которая я не знаю, мы по ходу эфира наверное узнаем, производит наверное пачками, пачками выдает офицеров, людей талантливых, толковых, которые потом защищают нашу страну, или готовы защищать нашу страну. Кстати, у нас трансляции в Ютубе нет, но у нас есть номер для ваших СМСок. Пожалуйста, +7-985-970-45-45, и если у вас есть вопросы по этому профилю, или кстати может быть вы учились, да? Вы когда-то учились в этом учебном заведении, можете что-нибудь вспомнить. Пожалуйста, присоединяйтесь к этому эфиру, делитесь своими воспоминаниями. Я в первую очередь хочу спросить про то, что Владимир Касатонов чувствует в связи с вот этими днями, да? У нас отмечается присоединение Крыма к России, пятилетие. Я вот вчера, сегодня, я уверен и завтра, всю неделю видел, и я думаю вы тоже видели, слышали эти новости про то, как в разных регионах России мероприятия определенные проходят, чиновники выступают. Я не знаю, Путин, Медведев по-моему пока еще ничего не говорили, может быть я упустил просто. Но тем не менее, это такое, для многих важное событие, присоединение Крыма к России, не знаю, отчуждение Крыма от Украины, называйте как хотите. Почему я Владимира Касатонова хочу спросить об этом, потому что эта история важная я уверен для него лично, и важная для всей семьи его в целом. Потому, что семья на самом деле ого-го! Вся семья, я посмотрел, специально уточнил, даже прадед Владимира Касатонова тоже на флоте был, хотел сказать служил, но служил там, место занимало будь здоров. Еще раз давайте попытку предпримем пообщаться с вами, Владимир… Так, нет? Нет, хорошо, ладно, интересно. Никогда честно вам скажу никогда не думал, что окажусь в этом эфире, и буду один отдуваться. Такое знаете, на самом деле серьезное испытание для ведущего. Часто могу сказать, вот пот «Особому мнению» когда сижу, здесь некоторые гости грешат у нас такими легкими опозданиями, это всегда такой большой стресс. Ладно, если есть если есть какая-то достойная замена. Венедиктов, не знаю, Сергей Бунтман, Владимир Варфоломеев. Да даже тот же Соломин, которого можно в случае чего, просто вот сюда в студию нашу большую пригласить, этот человек будет ну, вынужден отдуваться. Кстати, Леша Осин часто его таким образом дергает, он на подстраховках. Но когда никого нет, когда взрослых нет, это всегда на самом деле для меня большой-большой стресс. Что в программе «Большое мнение», это же интервью, это ну, не часовое интервью, это интервью на 40 минут, что в этом формате делать, как общаться. Потому, что ладно радио-эфир, когда можно куда-то смотреть, что-то читать. А поскольку «Особое мнение», это история еще и про телевидение, это история с каналом Артивиай, и трансляция в Ютубе тоже у нас есть на «Особом мнении», то это такой знаете, всегда вызов. А вот гость опознает, и что ты будешь делать? Читать ленту новостей, пересказывать новости, или ты будешь рассказывать, что бы ты хотел спросить, или ты будешь делиться собственным мнением по каким-то вопросам. Хотя уверен «Особое мнение», это все-таки передача, где вы хотите слышать мнение наших гостей, а не ведущих. Хотя конечно те, кто в этот эфир садятся со стороны «Эха Москвы», со стороны ведущих, они должны, я уверен, обладать все-таки определенной позицией гражданской, и с вами какими-то соображениями по поводу информационных поводов. Мы теперь по-другому решили все переиграть, Владимир Касатонов по телефону.
В. Касатонов
―
Да, вот так.
А. Нарышкин
―
Да, здравствуйте еще раз.
В. Касатонов
―
Добрый вечер.
А. Нарышкин
―
С Божьей помощью, я вас представлю еще раз, и на всякий случай я напомню слушателям, что в эфире «Эха Москвы» программа «Военный совет», и начальник военно-учебного центра военно-морской академии, адмирала Кузнецова», вице-адмирал Владимир Касатонов у нас сейчас из Петербурга, но вот к сожалению по телефону, не получается у нас связь восстановить по скайпу. Я вас приветствую.
В. Касатонов
―
Да, добрый вечер, еще раз.
А. Нарышкин
―
Добрый вечер, добрый вечер. Я тут уже на самом деле все свои карты разложил, всеми своими планами поделился со слушателями, поэтому я уже пообещал, что я у вас спрошу в первую очередь про Крым, поскольку у вас семья военных, и отец, и дядя, и дед, да? И по-моему, и прадед. Все военные семья, история семьи неразрывно связана с флотом. Что вы почувствовали 5 лет назад, когда вот эта история с Крымом, она судя по всему, завершилась для России. Что вы чувствуете сейчас в эти дни, когда отмечается пятилетие?
В. Касатонов
―
Ну я чувствую, что наступила эра, эпоха справедливости. Я никогда не прерывал контактов, у меня родственники живут там, родители жены в Крыму. И собственно говоря, никогда не было вопроса о том, в какой стране они должны, или хотели бы жить. Ответ на этот вопрос всегда был. И 5 лет, собственно говоря, совершилось то, о чем люди мечтали, действительно мечтали. Я жил в Крыму, я учился в Крыму, у меня очень много друзей, даже не знаю, кто бы мог выразить какое-то несогласие, или… Это акт справедливости. Население, вот те люди, которые жили в Крыму долго, они хотели этого, и это наступило. Ну, а для военно-морского флота, это продолжение решения задач, и собственно говоря, Севастополь всегда был военно-морской базой России, и собственно он ей остается, и будет оставаться. Поэтому 5 лет, это время подвести итоги что сделано, как это сделано, кто создал условия для этого. И должен сказать, что вопрос о принадлежности российского флота, он в Крыму принадлежит не Черноморскому флоту, он вставал раньше, и был успешно решен, в том числе адмиралом Игорем Владимировичем Касатоновым. Так что, 5 лет – это хорошая дата, это замечательная дата, и страна и флот делают все возможное, чтобы эту дату сделать значимой, и такой, как она есть, проводятся соответствующие мероприятия. Ну а личное отношение к этому, конечно же, это акт справедливости.
А. Нарышкин
―
Ну а кстати, вот скажите пожалуйста, те, кто к вам приходят на учебу, да? Правильно их называть абитуриентами, наверное? Или нет?
В. Касатонов
―
Ну, абитуриенты, да.
А. Нарышкин
―
Абитуриенты. Вот у них за последние 5 лет появилось какое-то может быть обостренное чувство, обостренное желание защищать родину? Потому, что как раз вот после того, как Крым был присоединен к России, мы все знаем, начались и санкции против России, и больше стало напряженности в международных отношениях, и Россия, США выходят из соглашений различных. Вот когда к вам приходят молодые люди, абитуриенты. Я уверен всегда, когда люди в большинстве случаев молодые приходят в ВУЗы, у них всегда горят глаза. А когда приходят именно к вам с таким осознанием, что в перспективе мы будем защищать нашу страну. Вот желание не знаю, противостоять врагу, не врагу, желание защищать, оно больше сейчас в молодом поколении?
В. Касатонов
―
Вы знаете, есть абсолютно объективный показатель, который не зависит вот от моего личного мнения, от мнения каких-то сообществ. Это конкурс в военные училища, и в частности конкурс в военно-морские училища, в которые входит военно-учебный научный центр. Он растет от года к году, и я думаю, что выбор военной профессии, вообще для молодого человека это сложное решение. Особенно для того, кто не происходил из военной семьи, или не имеет ближайших родственников военных. Многие не совсем представляют, что это тяжелый, это каждодневный труд. То есть, это не радость победы, или красивая форма на параде.
А. Нарышкин
―
То есть, я правильно понимаю, есть не малая такая прослойка ваших абитуриентов, которые будущую свою специальность романтизируют. Думают, что это…
В. Касатонов
―
Есть, есть, конечно.
А. Нарышкин
―
Тельняшка…
В. Касатонов
―
Молодым людям свойственно романтизировать.
А. Нарышкин
―
Девушки, которые будут встречать потом в порту, на берегу.
В. Касатонов
―
Значит конечно, это определенные есть. Но вместе с тем конкурс растет, и он растет и среди тех, кто знает, куда он идет. И к нам очень многие поступают из тех, кто уже служит, то есть, из числа тех военнослужащих контрактной службы, которые служат. Причем не только на кораблях, но и с береговых частей идут. Идут с удовольствием, и в общем-то рост конкурса, он наблюдается, он виден. Мы прибавляем где-то до одного человека в год.
А. Нарышкин
―
А конкурс вот по итогам 2018 года, какой он?
В. Касатонов
―
По итогам 2018 – 3,1 человека на место, это в среднем. Есть где-то… Да, у девушек конкурс 24 человека на место, а у юношей чуть поменьше, там 3,05. Но за счет того, что девушек берем крайне мало, вот средняя цифра 3,1. В этом году ожидаем до 3,9-4. Вот, это уже в принципе, эта цифра вырисовывается, и она думаю, что осуществится. Но дело не в том, что какой конкурс. Нам собственно не столько важен конкурс, нам важно, чтобы люди приходили те, которые хотят. И если конкурс большой, мы имеем возможность отобрать из них наиболее подходящих нам по своим качествам, по своим… По здоровью, по состоянию своего аттестата, то есть по баллам ЕГЭ, по сумме знаний, которую они несут с собой. А то, что мы отбираем лучших, это гарантия того, что на флоте все будет хорошо. Это гарантия того, что с той сложной техникой, которая у нас есть и с подводными лодками, с надводными кораблями. Все же развивается, все идет к значительному усложнению, и человек, который имеет хорошую базовую подготовку, хорошую школьную, хорошие физические кондиции, это тоже важно, надо работать не уставая. Поэтому, попадают лучшие. Я скажу, что разочаровавшихся довольно мало за время учебы. Вот вначале мы говорили, что некоторые слабо себе представляют суть того труда тяжелого военного, который ждет их после выпуска, но совершенно четко это представление вырисовывается у молодых людей, у курсантов уже к третьему курсу, после одной, двух практик. После того как они начинают изучать уже свою специальность, не общие дисциплины (физику, математику), а уже ближе к той военной профессии, которую они приобретут. Уходит очень мало.
А. Нарышкин
―
Я слушателям напомню, у нас в эфире из Петербурга по телефону вице-адмирал, и начальник военно-учебного центра военно-морского флота «Военно-морская академия адмирала Кузнецова» Владимир Касатонов. Я правильно услышал, что девушки к вам идут. Зачем, что они забыли, что вы им там предлагаете?
В. Касатонов
―
Мы им предлагает хорошие условия, хорошее базовое образование, замечательную профессию.
А. Нарышкин
―
Специальность какая у них, кем они будут?
В. Касатонов
―
Значит, в основном мы готовим специалистов связи, специалистов автоматизированных систем управления. Это важные для нас специальности, но как вы знаете, пока девушки у нас на кораблях не служат, и…
А. Нарышкин
―
Это потому, что приметы какие-то плохие, или просто специфика какая-то историческая?
В. Касатонов
―
Я думаю, что это такая традиция, пока.
А. Нарышкин
―
Но вы не против в принципе девушку, женщину на корабль?
В. Касатонов
―
Абсолютно не против, но надо создать некие условия для этого. Ну а самое главное, мне довелось много беседовать с теми, кто… У кого девушки служат на кораблях, и должен сказать, что главная основная причина все-таки, это не желание дать дорогу, а кто говорит сильному полу, кто говорит слабому… А самое главное, это нехватка молодых людей мужского пола, которые обладают нужными флоту качествами. Именно это ведет к тому, что берут девушек.
А. Нарышкин
―
Слушайте, ну вы же сами сказали, что у вас конкурс растет.
В. Касатонов
―
Да, конечно, конечно.
А. Нарышкин
―
И при этом, не хватка?
В. Касатонов
―
Я говорил про те флоты, которые используют женский труд на кораблях.
А. Нарышкин
―
А, ага, понятно. Скажите, пожалуйста…
В. Касатонов
―
У нас, пока этой нехватки нет. Так что думаю, что в ближайшие годы, мы будем об этом думать, но не сегодня. По крайней мере, в набор 19-го года девушек будет ограниченное число, и ожидается большой конкурс, поэтому надо готовиться.
А. Нарышкин
―
Скажите пожалуйста, а вот вы сказали, что конкурс увеличивается примерно по человеку в год, да?
В. Касатонов
―
Да.
А. Нарышкин
―
И до четырех человек уже на место, в этом году вы собираетесь увидеть.
В. Касатонов
―
Да.
А. Нарышкин
―
А в вас… Я конечно понимаю, это странный вопрос. Вас не пугает, что это же по-моему признак такой милитаризации общества. Потому, что молодые люди могли бы не знаю, пойти в какие-нибудь гуманитарные специальности, сидеть в лаборатории, делать какие-то важные открытия, я не знаю, становится юристами, защищать права людей, не знаю, баллотироваться в президенты. А тут получается всерьез молодые люди и девушки как выяснилось, они собираются воевать.
В. Касатонов
―
Ну, во-первых слово милитаризация не совсем правильное, и контекст его абсолютно не верен, в данном вопросе. Мы не увеличиваем количество мест. То есть, ежегодно мы берем столько молодых людей и девушек, сколько брали и в прошлом году. То есть, мы не увеличиваем количество выпускников, которые придут на флот. Поэтому говорить, что общество милитаризируется потому, что у нас растет конкурс, да конечно нет. И мы не заставляем молодых людей выбирать именно военный путь развития. Хотя на мой взгляд, вот я прошел этот путь, и думаю, что он хороший. Не лично мой, а военный путь развития личности, и… Должен сказать, что военно-морской флот дал стране, России очень много людей подготовленных, причем всестороннее. Это и композиторы, и руководители государственной администрации. Их очень много, они действительно развивали страну. И вы знаете, что Дальний Восток практически весь обустроен, и обследован, заселен фактически флотскими офицерами, благодаря работе флотских офицеров. Ну отвлекаясь от этого, я не согласен с термином, что вот это выражение милитаризации, и по контексту она имеет какую-то опасность. Опасность существует в том, что мы не могли бы защищать свою страну по каким-то причинам, например по причине отсутствия навыков у офицеров, отсутствия навыков у будущих моряков, в том числе военных. Я думаю, что мы делаем все правильно.
А. Нарышкин
―
Ну хорошо, окей. А кроме Крыма, кроме пятилетия присоединения Крыма еще важная дата будет на следующей неделе. День подводника, так это у вас называется, да?
В. Касатонов
―
Да. День моряка-подводника.
А. Нарышкин
―
День моряка-подводника. Причем, это праздник-то на самом деле такой, сравнительно молодой, хотя приурочен к дате такой, важной, да? Там еще при Николае II по-моему было принято решение, в 1906 что ли году…
В. Касатонов
―
Да, в 1906 году, причем этот праздник есть во многих флотах мира. И в основном, он приурочивается к созданию первой подводной лодки в стране, там, где этот праздник учрежден. Ну, у нас несколько другие показатели, поэтому наш праздник приурочен к созданию такого рода сил военно-морского флота, как подводные силы. То есть, в 906-м году, 19 марта Николай II подписал указ о создании подводных сил, при этом в составе подводного флота уже было 20 малых подводных лодок, и 3 ну, я бы сказал, средние подводные лодки. И подводные силы бурно и успешно развивались. Поэтому праздник да, он учрежден недавно он учрежден сравнительно недавно приказом главнокомандующего военно-морским флотом в 1996 году, и с тех пор активно празднуется. Я должен сказать, что праздновать на самом деле есть чего, потому что морская среда, невзирая на то, что всем при слове море видится пляж, солнце и масса удовольствий, связанных с прибрежной полосой, все-таки морская среда в глубине, она чрезвычайно опасна. Она враждебна человеку ну, точно так же, как вакуум в космосе, точно так же, как какие-то агрессивные среды. И те технические решения, которые применяются для того, чтобы люди группой могли решать задачи под водой, могли безопасно решать эти задачи, они достаточно сложны, они характеризуют во-первых состояние науки и промышленности в стране, во-вторых тех людей, которые отважно испытывают эту технику, потому что все когда-то происходит первый раз, и в общем-то истории подводных сил, это и история славных побед, это история тяжелейшей работы, это история совершенствования техники, это история совершенствования людей. Совершенствования их качеств, совершенствования их воли к победе. В этот день ну, по традиции мы всегда вспоминаем тот путь, который прошел подводный флот от создания первых подводных лодок, до их массового строительства, до создания атомного подводного флота, ракетно-ядерного подводного флота, и это знаковые события. Для нас, вот для людей, которые некоторым образом причастны, это прежде всего история людей. Это история и геройских поступков, и слаженного, напряженного, длительного, каждодневного, иногда очень рутинного, и очень простого, но ежедневно повторяющегося труда. Потому, что под водой не на что даже посмотреть, то есть, нет ни пейзажа, нет ни каких-то ориентиров. И все, что ты видишь, это знакомые тебе приборы, и лица своих товарищей. И думаю даже, что в космосе не так сложно. Потому что невзирая на то, что людей там меньше, но там ежедневная, и порой даже ежечасная связь с Землей, а там этого нет. Когда подводник выходит в море, погружается, он не видит свою семью ровно на столько, насколько предписано ему решать задачи.
А. Нарышкин
―
Ну, это издержки профессии, он знал, на что шел.
В. Касатонов
―
Это серьезные издержки профессии. Мы опять возвращаемся к тому, что молодые люди все-таки понимают, что это. Понимают, что это не просто будет, и идут.
А. Нарышкин
―
Скажите пожалуйста, а вот когда к вам приходят бывшие уже школьники, выпускники. И они же вам что приносят, они вам приносят какой-то… Результаты ЕГЭ.
В. Касатонов
―
Да.
А. Нарышкин
―
Вы наверняка с ними проводите собеседование. Мальчик, зачем ты к нам идешь, зачем ты например собираешься служить на подлодке. Что вам говорят? Ну, если вот эти романтизированные представления опустить. То есть, как вот человек объясняет свои желания, добровольно действительно уходить куда-то на дно, и плавать месяцами в замкнутой системе?
В. Касатонов
―
Давайте, я попробую объяснить. Дело в том, что романтика… Все-таки нельзя быть романтиком ежедневно, ежечасно, и долгие скажем если не годы, то месяцы. Романтика и определенные рутинные действия, они все-таки входят в противоречия. Так вот, молодому человеку надо серьезно потрудиться. То есть, если у него есть романтическое представление, что вот он вдруг захотел стать военным моряком, ну например подводником, прибыл в училище, радостно сдал экзамены в едином порыве, с такими же как он, и поступил, а дальше разочаровался. Нет, такого нет. Потому, что все начинается все-таки не в день поступления, и не в день, когда он приходит к нам с аттестатом, с результатами ЕГЭ. Все начинается с того, что да, во-первых, надо выбрать определенный состав экзаменов. То есть, к нам сдают в том числе и физику на некоторые специальности. Это химия, и собственно говоря, все. Поэтому люди, которые не выбрали физику или химию в составе своего набора ЕГЭ, ну просто к нам не попадут. Поэтому, романтика должна выражаться в определенных усилиях. Дальше, надо сходить в ближайший военкомат, в военный комиссариат, и документы сдать туда. Пройти предварительной обследование, то есть понять, что ты сам по себе здоров. И тут многие романтики узнают о себе далеко не самые приятные вещи, узнают о своем здоровье. Ну, к сожалению, так жизнь устроена. Кроме всего прочего, надо быть еще физически развитым. То есть, нельзя быть скажем так, толстым, ни разу не подтягиваться, бегать с отдышкой, придти в училище и сказать вот, я хочу быть подводником, я романтик, и значит немедленно поступить. Так не получается.
А. Нарышкин
―
Слушайте, извините, а на подлодке там что, особо можно где-то побегать? И что там тягать?
В. Касатонов
―
А люди (неразборчиво) и бегают. Причем, плох тот начальник, который не заставляет подчиненных это делать. Это надо делать, и…
А. Нарышкин
―
Ну, это какая-то служебная необходимость? Или это как дедовщина какая-то? Просто давайте вы побегаете, потому что до вас много-много людей тоже бегали.
В. Касатонов
―
Нет, я не говорю о том, что бегать бесцельно… Бегать для поддержания физической формы. Это беговая дорожка, да? Это значит небольшой спортзал, он есть, и безусловно надо заниматься. Потому, что нам часть показывают, как это делают космонавты, но у них другая среда немножко, там невесомость. Там мышцы разлагаются еще и от того, что не испытывают привычной нагрузки, связанной с гравитацией. На подводной лодке, ну все-таки люди в ограниченном объеме, действительно стометровку там не пробежишь, негде. Поэтому, физически надо… Дело не в развитии, дело в поддержании организма в работоспособном состоянии, поэтому физические упражнения нужны, важны. Есть безусловно люди, скажем так, физически талантливые, которые могут ничем не заниматься, и находиться в приличной физической форме всю жизнь. Ну, это редко, это скажем так, генетическое разнообразие. А в основном, людям надо поддерживать свою форму, и на подводных лодках этим занимаются, и на надводных кораблях. Есть элементарная физическая зарядка, есть элементарное занятие на тренажерах. Если условия стесненные, в конце концов всегда можно присесть несколько раз, всегда можно найти, на чем подтянуться, а иначе настроение портится, здоровье ухудшается. Но мы все-таки давайте вернемся к тем, кто поступает.
А. Нарышкин
―
Давайте да, я напомню слушателям, что в эфире «Эха» программа «Военный совет», Алексей Нарышкин ее сегодня ведет, и мой гость по телефону из Петербурга вице-адмирал, начальник военно-учебного центра военно-морского флота «Военно-морской академия адмирала флота Кузнецова», Владимир Касатонов. А скажите мне пожалуйста, сколько времени проходит от момента поступления до момента, когда уже студент ваш действительно оказывается на подлодке, и что-то делает полезное.
В. Касатонов
―
Значит, первый раз на подводной лодке он оказывается на третьем курсе, когда проходит первую практику на боевых кораблях. Это буквально первое знакомство, после этого на четвертом курсе, то есть на четвертом году обучения, и он проходит стажировку на пятом курсе. До этого, он знакомится с надводной частью военно-морского флота, проходит практику в качестве… Ну, все должно начинаться от меньшего к большему, и от простого к сложному, поэтому первая практика, это в должности старшины матроса, то есть на первичных должностях. А дальше, уже по мере развития, он уже осваивает специальность, и на пятом курсе стажируется как офицер. Курсанты ходят в дальние походы. То есть, ходят не на 2-3 дня на экскурсию на корабль, а на месяц и более, при этом ни как туристы, экскурсанты, а непосредственно выполняя те обязанности, которые они будут выполнять уже полностью подготовленными, то есть несут вахту ходовую. Для тех, кто не в курсе, экипаж на корабле, на подводной лодке делится как правило, на три боевых смены, и меняя друг друга на определенных постах, несет там так называемую вахту. Ну, можно назвать дежурством, на флоте это называется вахта. Как правило, это четыре часа, мы чередуем так, чтобы люди не стояли каждые сутки в одно и то же время, потому, что как я уже говорил, рутина, она очень тяжело влияет. Ну в день получается, если смен три, то человек 8 часов проводит за своими непосредственными обязанностями. Кто-то наблюдает либо какими-то оптическими средствами, либо радиолокационными. Кто-то обеспечивает связь кораблю, кто-то прокладывает его курс, кто-то управляет его маневрами, кто-то готовится и обслуживает системы, связанные с двигателями, с автоматикой, и во всем той участвуют курсанты, уже начиная со своей первой практики. А в дальнем походе, они делают это регулярно, и таким образом, чтобы полностью быть уже готовыми к исполнению своей специальности.
А. Нарышкин
―
Слушайте, а они в каком состоянии возвращаются из первого такого похода длительного?
В. Касатонов
―
В хорошем.
А. Нарышкин
―
В хорошем?
В. Касатонов
―
В приподнятом.
А. Нарышкин
―
Ну, то есть я могу предположить, что первые дни у них просто шок, когда они скажем так, от слов переходят к делу. Там уже на глубине никуда не могут дернуться, и переосмысление наверное происходит.
В. Касатонов
―
Нет, шок – это плохое слово, потому что ну, мы же готовили их как-то. Космонавт же не испытывает шок, полетев на орбиту. Он же все уже видел.
А. Нарышкин
―
Кто знает? Мы там с вами не были.
В. Касатонов
―
Хорошо, летчик сев в самолет, тоже не испытывает шока, потому что до этого он сидел на тренажере, его заводили в кабину, пока еще не летящего никуда самолета, ну и так далее. И я думаю, что ведущий эфира на радиостанции, тоже не испытывает шока, когда первый раз ведет, потому что уде ему показывали.
А. Нарышкин
―
Ну слушайте, сегодня в начале эфира, когда я понял, что у меня гостя нет, я тоже испытал шок, если честно. Скажите…
В. Касатонов
―
Ну, а я-то был здесь.
А. Нарышкин
―
А вы-то были здесь, но это меня успокаивало чуть. Владимир Касатонов, начальник военно-учебного центра военно-морского флота «Военно-морской академии адмирала флота Кузнецова». А сколько выпускаете для подлодок в год людей? Которые прямо вот готовы идти служить.
В. Касатонов
―
В общем-то все готовы, но непосредственно подводный флот потребляет около 200 человек в год. Дело в том, что мы готовим людей по специальностям, и скажем человек, приобретя специальность корабельного штурмана, он может идти и в надводный флот, и в подводный. И многие специальности, они универсальные и для надводных кораблей, и для подводных лодок. Хотя, значит по некоторым специальностям, мы готовим абсолютно специально. То есть понимая, что человек выйдет из училища именно подводником. Ну, оцениваем и склонности, оцениваем и их собственно говоря умение, оцениваем их желание, поэтому при выпуске, каждый в общем-то получает то назначение, к которому он наилучшим образом готов, и готовился. Я хотел сказать, что в этом году у нас очень хорошая практика, получилась у курсантов. Потому, что учебный корабль фактически обошел вокруг Евразии, с курсантами на борту. Прошел 34 тысячи миль, и впервые учебный корабль с курсантами на борту, прошел Северным морским путем. И думаю, что это вот у них была замечательная практика, и наверное состояние шоковое, это не правильно, состояние приподнятости. Потому, что они были первыми курсантами, которые прошли Северным морским путем, во время обучения в училище. Такого почти никогда не делали даже в далекие времена, когда (неразборчиво).
А. Нарышкин
―
Скажите пожалуйста, а вот учебная программа, насколько она меняется от года к году?
В. Касатонов
―
Вообще-то, она понемногу меняется каждый год. Самое главное, что мы готовим специалистов с хорошей базовой подготовкой, то есть с хорошими знаниями базовых дисциплин. Прежде всего физика, математика, ну и дальше уже ближе к тем специальностям, которые уже будут чисто военно-морскими. Это и радиоэлектроника, это система автоматики, это информатика всех видов. И понимая, что основа все-таки… Все основывается на вот этих базовых знаниях, а что еще? Имея базу, в принципе выпускник способен освоить достаточно много. То есть зная, как работают приборы, относящиеся к радиоэлектронике, я думаю, что он будет готов на ближайшие 10 лет принять в свои руки любую технику, и соответствующим образом освоить ее. Но меняется техника, меняется флот, приходят новые корабли, и сейчас такое время, когда эти корабли приходят каждый год, и они строятся, это хорошие корабли, это новые корабли, это современные корабли. Конечно, на них…
А. Нарышкин
―
Только учебник написали, надо переписывать сразу.
В. Касатонов
―
Учебники переписываются иногда по два раза в год, почему? Во-первых, сейчас это чуть полегче стало, у нас электронные учебники.
А. Нарышкин
―
О, ничего себе!
В. Касатонов
―
Ну, так мы шагаем впереди. Образование должно быть современным, поэтому в общем-то, каждый курсант получает в свое распоряжение либо индивидуальный компьютер, либо доступ, который можно организовать из многих мест к своим индивидуальным базам. И работают с электронными учебниками, электронными тренажерами, и собственно говоря электронный учебник, это интерактивная программа.
А. Нарышкин
―
Это российские разработки? Вот и компьютер, который вы выдаете, и тренажеры, которые у вас стоят в учебном центре?
В. Касатонов
―
Да, да.
А. Нарышкин
―
Исключительно. Ну, то есть может быть какие-то компоненты внутри зарубежные? Так бывает.
В. Касатонов
―
Больше того, учебники, это разработка преподавателей, которые преподают. То есть, есть люди, которые прошли весь этот путь, от написания бумажных учебных пособий, до изготовления тренажеров простейших, скажем так. Из подручных материалов, до вот электронного обучения, в полном смысле этого слова. Когда человек читает какую-то строку, ну собственно я думаю, что аудитория достаточно подготовленная, и с мультимедийными программами имела… Учебник наполнен ссылками. Если человеку не понятно, какое это слово, ближайший пример наверное Википедия.
А. Нарышкин
―
Ну да, конечно.
В. Касатонов
―
Да, вы можете подчеркнутое слово посмотреть в другой статье, или в словаре. Вы можете посмотреть какие-то ссылки, которые в конце приведены. Вот примерно так устроен электронный учебник, только там ссылки могут быть и на файлы, которые тренируют определенные навыки, да? Какие-то задачи.
А. Нарышкин
―
Но при всем при этом, это не интернет в нашем привычном понимании, это какие-то ваши военные закрытые системы.
В. Касатонов
―
Нет почему, там есть и открытые. Потому, что вся вот эта электронная система, она… Собственно говоря, она по базовым дисциплинам абсолютно не закрыта. Больше того, она имеет выход и на президентскую библиотеку, и на базовый фонд, который организован в Минобороны по… То есть, если курсант считает, что ему мало того учебника, который ему дали в военно-морском институте, он может подглядеть то же самое в учебнике для войск связи, например. Может быть там будет понятнее, хотя значит мы считаем, что наши учебники хорошие.
А. Нарышкин
―
А вот те же самые электронные учебники и компьютеры, которые вы выдаете студентам. Это выглядит достойно? Просто знаете, сколько? По-моему 10 лет назад, это появилось впервые в новостях, даже фотография появилась. И, по-моему, до сих пор смеются на счет нашего Глонасса-передатчика, да? Который был по-моему размером с кирпич, каких-то невообразимых размеров. И наши же отечественные разработки в области компьютеров. То есть, тоже это какие-то громоздкие машины, которые ну, и таскать наверное с собой неудобно, и показать стыдно. То есть знаете, компьютеры, сейчас современная компьютерная техника, тем более переносная, она же должна все-таки быть не только функциональной, но еще как-то смотреться хорошо. Вот то, что вы студентам раздаете, с этим можно пойти в кафе?
В. Касатонов
―
Ну вот давайте так, я сижу в вашей студии, передо мной два компьютера. Один значит, я бы сказал (неразборчиво), да?
А. Нарышкин
―
Наша специальная разработка, да.
В. Касатонов
―
Другой «Lenovo». Это два маленьких ноутбука, примерно такие получают и курсанты.
А. Нарышкин
―
Ну, то есть вполне себе человеческого вида, да*
В. Касатонов
―
Ну скажем так, значит да, это вполне человеческий компьютер. Больше того, многие просто основываются на тех разработках, которые в общем-то общеприняты в мире, и работают.
А. Нарышкин
―
Владимир Касатонов, начальник военно-учебного центра военно-морского флота «Военно-морской академии имени Кузнецова», вице-адмирал сегодня в программе «Военный совет», Алексей Нарышкин здесь. У нас еще немного времени остается. Скажите мне пожалуйста, а молодые люди, вот когда они учатся студенты, ну и девушки, да? Вы проводите для них какие-то не знаю, экскурсии может быть на верфи, на предприятия, где можно вот посмотреть подлодку, которая только готовится к спуску. И вот стоять долго-долго разинув рты. Не знаю, там фотографии наверное вряд ли можно делать, потому что все секретное. Полезно ли это, если это проводится?
В. Касатонов
―
Это очень полезно, потому что вот почему Петр I поехал за границу перед тем, как построить флот, и получил диплом плотника? Хотя мог бы купить корабли за границей, дождаться, когда они прибудут своим ходом, и использовать их. Потому, что очень важна… Мелочей там не бывает, надо знать все досконально. И очень многие вещи, они скрыты порой за обшивкой, за какими-то значит другими приборами и приспособлениями. А вот то устройство корабля, которое базовое, которое видно только в его постройке из чего состоит корабль, это можно посмотреть только там, где их строят. Но суть в том, что мы-то водим не только на те предприятия, где строят именно корабли. Мы еще заглядываем на предприятия, где делают технику для оснащения этих кораблей, и это тоже важно. Особенно значит тогда, когда мы готовим экипажи новых кораблей, которые поступают в военно-морской флот, в обязательном порядке.
А. Нарышкин
―
То есть, чтобы они понимали, с чем они будут работать.
В. Касатонов
―
Да, да.
А. Нарышкин
―
Получается, одновременно и корабль спускается на воду, и выпускники у вас покидают свою альма-матер.
В. Касатонов
―
Нет, тут все гораздо сложнее, и более правильно устроено. К моменту спуска корабля на воду, экипаж не только должен понимать, он должен полностью знать, и уверенно использовать ту технику, которая на этом корабле будет. И все возможности для этого есть. Если уже есть корабль такой, или хотя бы максимально на него похожий, то этот экипаж нового корабля, он стажируется на однотипном корабле. И на это уделяется очень приличное время, то почти полгода. На ту технику, на которую мы не можем по каким-то причинам людей отстажировать до того, как они займут свои места на новом корабле, мы стараемся отвести их на предприятие промышленности, там где эта техника изготавливается, чтобы посмотреть там. Есть стенды, есть тренажеры, иногда они находятся уже и в училище, и в учебных центрах. То есть экипаж перед тем, как зайти на корабль, получает очень серьезную подготовку. Ну, и мы стараемся не набирать экипажи из тех людей, которые только что закончили училище, или только что выпустились из каких-то учебных центров. Конечно, они сначала служат где-то, то есть в более-менее спокойных условиях, а потом из лучших формируют экипаж строящегося корабля. Это сложный процесс, это долгий, но это организованный процесс. И самое главное, что экипаж, сразу попадая на корабль, сразу способен эту технику грамотно обслуживать, и принять ее у промышленности. Потому что понятно, что есть некая… Значит особенно, когда техника новая, и в общем-то мало, кто знает, как она себя поведет, надо иногда и на предельных режимах что-то использовать, и иногда может быть и запредельных режимах. Для этого пишется специальная программа испытаний корабля, в которой экипаж принимает не просто самое непосредственное участие, он собственно говоря, и проводит вместе с заводом, который корабль строил. И это сложное мероприятие, поэтому люди должны быть абсолютно к этому готовы.
А. Нарышкин
―
Скажите пожалуйста, а какие-то обмены с другими странами у вас происходят студенческие?
В. Касатонов
―
Значит…
А. Нарышкин
―
Ну, я имею в виду среди стран, которые мы можем назвать партнерами, да? Может быть СНГ, Беларусь, уж кажется, ближе некуда.
В. Касатонов
―
Ну, в настоящее время, мы обучаем в порядке значит не то что обмена, а по договорам с теми странами, которые желают обучать у нас своих будущих морских офицеров…
А. Нарышкин
―
Хотя извините, я про Белоруссию сказал, потому подумал, зачем белорусам учиться у вас? Да, это я погорячился.
В. Касатонов
―
Ну, мы готовы и их учить. Более 750-ти человек сейчас обучается из разных государств мира. Причем, это государства с большими флотами, с хорошей флотской военно-морской историей. Они считают, что это необходимо, возможно для них, и полезно обучать своих будущих офицеров, у нас.
А. Нарышкин
―
У нас две минуты остается. Расскажите про военно-морской кластер в Кронштадте? Я правильно понимаю, что вы туда переедете в перспективе, и что там будет только для вас важно.
В. Касатонов
―
Да, я думаю, это будет хорошая перспектива. Ну все дело в том, что нельзя эволюционировать непрерывно, рано или поздно, надо значит делать большой скачок, и этот скачок мы готовим на будущей площадке инновационный, военный, учебный, научной кластер в городе Кронштадте. Мы нашли территории, которые нам абсолютно подходят. Кронштадт, это морской город, морской район Санкт-Петербурга. Рядом море, рядом стоят боевые корабли, прямо там сейчас базируются учебные корабли. То есть, не надо через весь город куда-то проезжать, можно пешком пройти, и сразу попасть на корабль. Но самое главное, что нам надо разместить новые, большие объемные тренажерные средства, для этого надо…
А. Нарышкин
―
Владимир, время.
В. Касатонов
―
Хорошо.
А. Нарышкин
―
А по срокам, когда планируете (неразборчиво)?
В. Касатонов
―
Я думаю, что это будет в ближайшие два года. При этом, мы не бросаем то, что у нас есть сейчас.
А. Нарышкин
―
Просто расширяете, да? К сожалению время, спасибо огромное. Владимир Касатонов…
В. Касатонов
―
Хорошо, спасибо вам.
А. Нарышкин
―
Начальник военно-учебного центра военно-морского флота «Военно-морской академии адмирала Кузнецова», и вице-адмирал Владимир Касатонов к тому же. Это была программа «Военный совет», меня зовут Алексей Нарышкин.