Александр Суровцев, Леонид Калинин - Военный совет - 2019-02-02
02.02.2019
М. Курников
―
Здравствуйте, в эфире программа «Военный совет, у микрофона Максим Курников, и у нас в гостях Александр Суровцев, начальник управления по взаимодействию с религиозными объединениями Главного военно-политического управления ВС РФ, здравствуйте.
А. Суровцев
―
Здравствуйте.
М. Курников
―
И Леонид Калинин, протоиерей, член патриаршего совета по культуре, председатель экспертного совета по церковному искусству, архитектуре, и реставрации.
Л. Калинин
―
Добрый день.
М. Курников
―
Мы сегодня поговорим о религии в войсках вообще, да? О том, как это сегодня работает, и поговорим о главном храме вооруженных сил РФ, цели и задачи по строительству которого сейчас, я так понимаю, уже всем понятны и обозначены. Ну, давайте начнем как раз с вводной такой части о том… Наверняка это происходило на вашей памяти, как религия в армии перестала быть чем-то запрещенным, и как она стала ну, в общем частью того, что сейчас называется армейским бытом.
А. Суровцев
―
Действительно, в начале 90-х годов многие сферы жизни общества обновились, и жизнь вооруженных сил, включая духовная жизнь, она не является исключением. И буквально, в самом начале 90-х годов подвозобновились прерванные на более чем 70 лет отношения между вооруженными силами и религиозными организациями, прежде всего русской православной церкви. Ну, это традиция известная, и объяснимая. И надо сказать, что в 1992 году состоялась уже первая официальная… В 94-м году состоялась первая официальная встреча патриарха московского Алексей II, и министра обороны, Павла Грачева. Был подписан документ, который назывался совместное заявление, прообраз соглашения, намерение о сотрудничестве. И после этого, были введены должности в вооруженных силах, офицерские должности, помощники… Офицеры по связям с религиозными организациями. Это еще не священники, но люди, которые отвечали за взаимодействие. То есть поняли, что функция такая необходима. Я скажу даже на своей памяти такой случай, когда одна из женщин, в штабе после дежурства пришла к нам в управление, и искала священника. Говорит я слышала, что у нас должность такая должна есть. Ну, офицеры – шутники, я служил в главном штабе ВВС, говорят вон отец Александр в том кабинете. Она пришла, я сижу в форме подполковника, говорит отец Александр, я к вот вам, мне надо исповедоваться. То есть понимаете, иллюстрация потребности человека. Она сменилась с дежурства, и очень удобно, да? Придти, исповедоваться, домой. А то там храм, это же время. Кстати, по этому пути мы и пошли потом, когда создавали домовые храмы в воинских частях. И вот, это направление развивалось стремительно. То есть люди, просто почувствовали… Почувствовав духовную свободу, они ощутили тягу к религии. Казалось бы, невоспитанные… Совершенно не знают ничего о религии, не воспитанные в традициях православных, но вот это на генетическом уровне, у русского наверное человека, это заложено. Вот это почитание, поиск чего-то святого, светлого.
М. Курников
―
Александр (неразборчиво), а вот интересно все-таки, как это происходило тогда. Когда из одного состояния, да, переходит в другое. Это же всегда момент интересный. Как офицеры к этому относились, насколько они понимали, не понимали, нужно, не нужно. Как это было?
А. Суровцев
―
Так офицеры как раз и были теми первыми людьми, кто ощутили вот эту потребность. Ведь речь не идет сейчас о солдатах, которым в принципе потом была обеспечена возможность посещения храмов. Ведь культурная традиция очень разная, кто-то воспитанно все-таки воспринял это быстро, кто-то до сих пор считает себя таким сомневающимся человеком, или далеким от религии, это все индивидуально. А вот офицер, человек, который сам определяет свою скажем жизнь за рамками службы, может идти в храм, а может там идти в какое-то другое место. Вот этот переход, он был неожиданным даже для многих офицеров, я скажу это и о себе, я скажу это и о своих товарищах, и вообще, вот занимаясь этой сферой уже много-много лет я знаю, что многие даже не ожидали, что они станут верующими людьми, и даже священниками. То есть, вот офицеры, которые пришли к вере в 90-е годы, среди них уже немало священников. То есть, вот это углубление в эту сферу пошло дальше, чем просто вот жизнь прихожанина, воцерковление. Но еще и понимание того, что он призван быть священником такому сану, и в общем-то это было чувство неожиданное, но радостное.
М. Курников
―
Я думаю, что те, кто проходил службу до 90х годов, сейчас вот пытается понять, а как это устроено? Ну, то есть смотрите, вот приходит солдат, да? Его во-первых теперь учитывают в документах, кто он по вероисповеданию, или как это происходит? Или он просто приходит в часть, а там у него есть возможности для… В любой религии скажем так, себя там дальше уже там держать в тех правилах, в которых он привык.
А. Суровцев
―
Ну, строгих таких требований учета религиозной принадлежности обязательной нет, но люди сами заявляют о своей религиозной принадлежности и отношении к вере, еще называя там с призывного пункта. И в части, естественно во время беседы, каким-то образом это выявляется. Тем более, эта информация не может быть использована никаким образом против самого человека, как это могло бы быть например в Советском Союзе. И вот, конечно у нас пока нет такой возможности, представить возможности в части общаться со своим религиозным наставником, представителю каждой традиционной религиозной там организации, там и православным, мусульманам, буддистам, иудеям. Но вместе с тем, вот по всем этим четырем направлениям у нас идет развитие взаимодействия. Большинство православных священников конечно в воинских частей, но есть у нас и мамы штатные, у нас есть лама в той бригаде например, вот отдаленной дальневосточной, где большинство людей исповедует буддизм. Внештатно мы взаимодействуем и с раввином тоже. Численность не велика, но вместе с тем это тоже учитывается. Поэтому, вот если мы говорим сейчас уже о структуре, то ровно 10 лет назад в 2009 году, был сформирован институт штатного военного духовенства. То есть, иногда спрашивают, а вот как раньше, как сейчас. Раньше все работали на внештатной основе, создавались условия для работы. То есть, местное духовенство, местных религиозных организаций приходили в части, и оказывали содействие вот такой работе командирам, приглашали в свои храмы местные, то с 2009 года у нас появились штатные священники, которые в штате воинских частей, и вот им вменяется в обязанность, забота об удовлетворении религиозных потребностей всех военнослужащих. Если например он православный священник, а предположим военнослужащий мусульманин просит о встрече там с имамом, вот у нас там праздник, у нас там такие-то события, он организует это.
М. Курников
―
Он организует эту встречу?
А. Суровцев
―
Да, да, конечно.
М. Курников
―
То есть, не сам он выступает?
А. Суровцев
―
Нет, нет, ну безусловно. Нет таких универсальных священников, правильно, да?
М. Курников
―
Я не понял просто, да.
А. Суровцев
―
Нет, а вот именно встречу для того, чтобы они не чувствовали себя как-то ущемленно. И в общем-то, это все хорошо работает, и когда говорят ну как это, вот наверное сложно… На самом деле, вот в самой жизни часть, это все очень как бы, все стройно укладывается, и проблем, каких-то обид, жалоб по этой линии, мы практически не получаем, совершенно.
М. Курников
―
Правильно ли я понимаю, что на территории части могут появляться религиозные объекты, или нет? Может ли быть на территории части, ну например небольшая церковь, или мечеть например, если это может быть какие-то территориальные особенности.
А. Суровцев
―
Вы абсолютно правы, объекты конечно могут появляться, не могут появляться зарегистрированные религиозные организации в самой воинской части, да. Это запрещено законом, и религиозные организации не создаются в воинских частях. Но это не значит, что не могут быть в воинской части верующие военнослужащие, и прихожане какого-то либо храма. Поэтому, разрешено… Ну, существуют определенные правила и условия, при которых создаются эти культовые сооружения, но вместе с тем может быть и (неразборчиво) храм, как я говорил, помещение какое-то выделено, оборудовано под молитвенную комнату, опять же вот различных религиозных организаций, исходя из численности и потребностей. Тут тоже надо понимать, что это не… У командира нет обязанностей в любом случае, построить несколько там молитвенных комнат для всех религиозных структур. На самом деле, если нет потребностей, то и священник значит не нужен, имам не нужен, и молитвенная комната не нужна, это никому не навязывается, совершенно. А вот если есть потребность, спрос, тогда это рассматривается исходя из численности, какого-то разумного подхода, действительно потребности, и строится и храмы, и часовни. Храмы не очень даже маленькие, вот вы сказали, там небольшой. Если есть потребность, строятся достаточно большие храмы, но исходя из численности. Например не только воинской части, но и гарнизона. Там и члены семей военнослужащих, и иногда какое-то небольшое поселение, обеспечивающее жизнь городка. И вот такие храмы, они… Мы их называем воинскими. Вот у нас их наверно, где-то наверное больше 300 сейчас.
М. Курников
―
Ну как раз да, об этом сейчас поговорим. И последний вопрос, который касается непосредственно организации, да? Взаимодействия церкви, и других религиозных организаций с войсками. А как… Ну, скажем так, религиозные правила, да? Иногда согласуются с правилами службы? Не возникало ли каких-то не то, чтобы даже конфликтов и интересов, а вопросов о том, как соблюдение поста там, молитва в определенное время, да? Если мы говорим о мусульманах, и так далее. Как эти вопросы, если они возникают, решаются?
А. Суровцев
―
Для верующего человека, вот эти правила, они понятны еще до поступления на службу. Потому, что ну, прихожане скажем там храмов, своих приходов, своих общин, они вот эти вопросы задают еще перед тем, как пойти в армию, и получают подробные разъяснения о том, что существуют… И много веков существуют правила, по которым воинам ну, определенные послабления с точки зрения там канонических правил допустимы. Например во время поста, во время праздников, и так далее. Поэтому…
М. Курников
―
То есть, воины всегда выносят за скобки как бы, да?
А. Суровцев
―
Да. Не скажешь, что вот они просто игнорируют их, это дело в общем-то личное, по уровню там духовного какого-то своего роста, по уровню своих возможностей каких-то. Но главное, чтобы не было там как мы говорим, какого-то фанатизма в кавычках, или без него. А вот перед какими-то праздниками, вот мусульманам даже, мы приглашаем имамов, чтобы еще раз напомнить, что да, любой праздник, или любой там пост, имеют духовное содержание. И прежде всего духовное, а не там отсутствие пищи, и там такой-то определенной, в определенное время. Поэтому, все к нам относятся с пониманием, и тоже на моей памяти не было, чтобы кто-то вот заявлял какой-то протест, что вот меня там каким-то образом здесь притесняют, не создают условий. Отличная служба, внутреннее духовное состояние, это мне кажется лучший ответ на вот эти требования духовные.
М. Курников
―
Понятно.
А. Суровцев
―
То есть для воина, это главное.
М. Курников
―
Давайте тогда я еще раз напомню, что у нас в гостях Александр Суровцев, начальник управления по взаимодействию с религиозными объединениями Главного военно-политического управления ВС РФ, и Леонид Калинин, протоиерей, член патриаршего совета по культуре, председатель экспертного совета по церковному искусству, архитектуре, и реставрации. Давайте тогда я спрошу, я не знаю, кто из вас, да, первым должен ответить. А как пришла идея строительства главного храма, почему вдруг это понадобилось, для чего?
Л. Калинин
―
Ну вы знаете, вообще идея принадлежит непосредственно министру обороны, поскольку бывая в войсках, и зная прекрасно личный состав, его потребности, то, чем живут наши военнослужащие. Много было обращений, что нет такого особенного храма, где был бы увековечен подвиг народа в Великой отечественной войне. Ну, тои старшее поколение, и ветераны задавали такие вопросы, ну и молодежи тоже интересно знать. Поэтому, благодаря победе в Великой отечественной войне, мы с вами живы.
М. Курников
―
Да.
Л. Калинин
―
Это вполне понятно, это понятно так же всем военнослужащим. И поэтому, увековечить этот подвиг народа, и даже каждое имя тех героев, тех участников, которые какую-то лепту свою внесли в это общее дело, ну в общем-то вполне благородная задача, которую министр поставил перед своими коллегами, перед главным военно-политическим управлением, перед заместителем министра. Вот сформировалась такая идея, которая была очень поддержана и советом ветеранов, и широкими слоями.
М. Курников
―
То есть в некотором смысле, храм здесь выступает в качестве и какого-то мемориального памятника-комплекса…
Л. Калинин
―
Да.
М. Курников
―
Как например храм Христа Спасителя, был посвящен победе в войне там 12-го года, например, да?
Л. Калинин
―
Да, совершенно верно, конечно. При этом, масштаб войны Великой отечественной, она конечно намного превосходит все воины, может быть даже вместе взятые. По крайней мере, в которых участвовали наши войска. Ну, и по количеству жертв. Потом тоже момент такой мемориальный, что можно и поминать, и за упокой молиться, и как бы особое место, где бы вот эти все совершались богослужения, которые и по родам войск, и по каким-то датам памятным. Чтобы память была материализована в чем-то. Всегда как бы из небытия в бытие приходят в этот трехмерный мир в материализованном виде, и уже остается здесь, и эта память, она уже переходит в разряд такого постоянного напоминания о каком-то важном событии, подвиге, и так далее. А нам есть действительно чем гордиться, и поэтому… С одной стороны гордиться, а с другой стороны нам есть, о чем скорбеть, и о чем проливать слезы. Потому, что такое количество жизней, которые были положены, такая дорогая цена была заплачена нашим народом, за эту великую победу. Ну, и поэтому еще один момент, такой аспект. Все-таки армия, это закрытое сообщество. Оно не настолько открыто обществу, у нее есть свои правила, свои уставы, свой внутренний распорядок, какие-то такие ну, замкнутые сообщества людей, и при этом когда в разрозненных разных местах возникают какие-то храмы, часовни, какие-то батюшки окормляют личный состав, ну или там представители других религий… Кстати, абсолютно это на равных условиях, если есть потребность, как Александр Иванович очень правильно сказал, то в общем-то ее удовлетворить, это конституционное право любого военнослужащего, любого гражданина нашей страны, поэтому в данном случае, никакого ущемления религиозных прав не существует, или какого-то перекоса. Просто пока слава Богу, у нас в стране большинство людей все-таки приверженцы православной веры, христианской веры, и мы в общем-то стараемся эти потребности удовлетворить. Что это дает? Это дает конечно смягчение какого-то внутреннего климата, знаете? Снятие каких-то духовных трудностей, напряжений, психологических стрессов, которые конечно у военнослужащих безусловно есть. Я просто сам, как практикующий священник, бываю иногда в таких местах, где проходят службу наши военнослужащие и вижу, как ребята с интересом, с большой радостью, кто особенно были воцерковлены до армии, а многие приходят и в процессе своей воинской службы. Это связывает их не только с духовным каким-то ну, с духовной памятью народа, но связывает еще и вообще с историей и памятью. Но мы же с вами знаем, что история любой страны, это история воин, побед, поражений, каких-то коллизий, в которых конечно как правила, участвуют военные. И в том числе, в каждой этой войне мы видим имена героев, мы знаем имена предателей, мы знаем какую-то нравственную шкалу, которая должна впитываться человеком, чтобы понятие о добре и зле, в нем появилось. Если человек не имеет этого различения между добром и злом, все в нем смешано, то он не может быть достойным даже гражданином своей страны, он не может двигать жизнь как бы вперед, не может позитивно трудиться. Поэтому, воспитательная часть, такая мемориальная часть, вообще просто вот психологическая часть…
М. Курников
―
Ну да, если мы говорим о целях и задачах. Смотрите, я понимаю мемориальную составляющую здесь понятно. Если говорить о том, какие задачи перед архитекторами и там теми, кто будет создавать в том числе… Есть ли там (неразборчиво), может быть какие-то исторические панно там, или что. Как это будет выглядеть?
Л. Калинин
―
Вы знаете, ну вообще идея министра обороны, она очень широкая, она такая знаете, многогранная. Это не просто храм. Храм, это как бы одна из функций, это его образ, это его внешний вид, его внутренне убранство. Но это прежде всего еще и учебно-воспитательный центр, где будет множество различных возможностей реализовано, чтобы воспитать скажем тот же институт военного духовенства, провести курсы повышения квалификаций, или специальные курсы для военных священников или военнослужащих, ответственных офицеров, которые занимаются этой работой в войсках, это первое. Потом такая вещь, например как сестры милосердия, да? Это тоже целое особенное подразделение, это те девушки, которые в общем как мы знаем, из истории той же Второй мировой войны, героически иногда выносили с поля боя раненых, и сами под обстрелами, рискуя жизнью, совершали свой подвиг. Вот воспитать таких людей, конечно это очень хорошо, это очень нужно стране. Ну, и что касается памяти, да, музей конечно память войны, память… Пошаговая память, и поэтому даже в концепции главного храма, есть размещение вокруг храма музейного комплекса, где буквально по метрам 1418 метров, 1418 шагов как бы, и каждый день этой войны отмечен каким-то событием. Вы знаете, я вспоминаю вот строительство храма Христа Спасителя, тоже все-таки есть такие исторические аналогии. Когда митрополит Филарет Дроздов, со своим помощником, епископом Леонидом Краснопевковым создавали образ храма Христа Спасителя, они обращали внимание на то, что каждая битва имела какого-то небесного покровителя. Вообще, этому способствовало воспоминание таких великих полководцев как Суворов, как Федор Ушаков, да? Которые никогда не совершали сражений без молитв. И не обратившись к тому небесному покровителю, который на этот день, как бы над нами в этом духовном пространстве находится. Вот мы с восторгов вспоминаем, то что например у святого праведного Федора Ушакова не было ни одного поражения. А он не всегда вступал в бой, когда не чувствовал на это благословения Божьего, никогда этого не делал. И так же, вот храм Христа Спасителя когда создавался, то в каждой битве оказывалось, что не просто земное воинство, но и воинство небесное содействовало этим победам. Так же, мы когда смотрим историю Великой отечественной войны, мы поражаемся тому, какие интересные вещи срываются. Например, напали на нас немцы в день всех русских святых 22 июня 1941 года. Ну, напали. Результат был понятен, что-то с ними случилось в конце. А победа наша наступила как мы знаем, 6 мая 1945 года. Мы празднуем конечно 9 мая, но в принципе 6 мая была очень поздняя пасха в том году, как раз на пасху Христову. Поэтому есть такие моменты, которые иногда наш народ вот сейчас стал забывать. Такая связь вот между земле и небом, прерывается. Мы бы хотели, чтобы Русь, которую назвали святой, она все-таки сохранила этот эпитет, не стала бы таким (неразборчиво), совершенно оторванным от неба сообществом людей, которые имеют только материальные интересы. Поэтому, привить воинству что-то более высокое, и его служение, его ратный труд сделать вот именно таким, еще и сакральным, то есть как бы освященным свыше, это очень важно.
М. Курников
―
Я напомню, что это Леонид Калинин, протоиерей, член патриаршего совета по культуре, председатель экспертного совета по церковному искусству, архитектуре, и реставрации, так же в студии Александр Суровцев, начальник управления по взаимодействию с религиозными объединениями Главного военно-политического управления ВС РФ. Давайте немножко о фактологии такой. Где будет находиться этот храм, какой он будет, как он будет выглядеть, какой он будет по размерам, по высоте если хотите, да? И каковы сроки этого проекта?
Л. Калинин
―
Ну, придется опять мне отвечать.
М. Курников
―
Так.
Л. Калинин
―
Потому, что все-таки касается больше художественной и архитектурной части. Этот храм будет находиться там, где находится парк Патриот. Это наше крупнейшее такое место притяжения всего, что связано с нашей армией, это парк, который позволяет всем людям гражданским и военным посетить колоссальную, интереснейшую выставку вооружений, различные виды армейских упражнений, и каких-то таких… Ну, каких-то представлений военной техники, например танковые биатлоны там проводятся. Мы знаем, что этот парк очень востребован, что там в воскресные дни до 30 тысяч человек бывает. А когда проводятся выставки за… В августе месяце, было более полутора миллионов, по-моему прошло людей. То есть, это такое место, которое казалось бы не в Москве, не в самом центре, но оно очень востребовано. И не только военнослужащими, но прежде всего даже и детьми, что интересно. Потому, что детям всегда интересно, особенно мальчишкам, полазить по какой-то военной технике, посмотреть какую-то выставку. Вообще, вот этот интерес молодежи, он очень важен. А если там появится такой необычный, совершенно уникальный по архитектуре воинский храм, который будет тоже своего рода одним из чудес света, то я думаю, что это еще больше привлечет людей к парку Патриот, и опять же даст некую сакральную нотку вот тому, что там представлено. Помимо того, что будет в самом храме. Ну, а что касается проекта, конечно это очень интересный многогранный проект, его выполнил… Выполняет в общем, поскольку все это в процессе, архитектор Дмитрий Михайлович Смирнов. Это молодой московский архитектор, который уже построил в Сретенском монастыре храм Воскресения Христова, один из самых интереснейших храмов в современной русской архитектуре церковной. Он не является каким-то прямым… Ну, прямой транскрипцией храмов прошлого, он является каким-то новым словом отчасти, при этом сохраняясь в традиционных формах. То же самое приблизительно, но уже с другой задачей выполнил Дмитрий Михайлович Смирнов, на этом проекте. Этот храм, высотой 90 с небольшим метров, это огромная постройка. Будет выполнен из стекла и бронзы, это очень интересное сочетание, необычное. Конечно, внутри будет мощный строительный каркас из железобетона, их кованных швеллеров, мощнейшая инженерная конструкция. А снаружи он будет буквально одет в латы, как воины. Это будет рам, который сразу с внешней стороны как образ, сразу рождается образ воина. То есть, это не прост храм, это не покрова (неразборчиво), а это именно воинский храм. Причем на подходе к нему, на ступенях храма, где будут выбиты названия стран и городов, которые были освобождены нашей армией победоносно в 40-х годах… С 43-го там, по 45-й год, когда вышли за пределы, уже в 44-м году пересекли границы Советского Союза и пошли по Европе, сколько было подвигов наших солдат там. И это тоже мы вспоминаем, и не только подвиг наших солдат, но и подвиг тех, кто там в этих странах возглавлял, и трудился рискуя жизнью в антифашистском движении. Это же очень серьезно, это такое боевое братство. Оно возникло, и оно… Это не пустые слова, это очень важно. И нужно, чтобы об этом помнили и наши граждане, и граждане других стран. Какой огромный был объем, какой был подвиг совершен вместе, для уничтожения вот этой гадины фашизма. Ну, и вот в ступенях храма даже будут вмонтированы детали военной техники разбитой… Поверженной техники врага, чтобы навсегда осталось память о том, и о тех, кто имели несчастье воевать с Россией.
М. Курников
―
Вы сказали 90… А сколько метров, 90…
Л. Калинин
―
90… Ну, 96.
М. Курников
―
96 метров, да? 95-96 метров. А просто, навскидку, не каждый может себе представить, насколько это высоко или нет. Давайте сравним с каким-нибудь (неразборчиво) храмом, который известен. Ну, например там собором Василия Блаженного, или с храмом Христа Спасителя. Насколько это выше, ниже…
Л. Калинин
―
Ну, это в два раза выше сора Василия Блаженного, и соразмерно с храмом Христа Спасителя, я бы так сказал. Хотя, рам немножко меньше, он е такой колоссальный, как храм Христа Спасителя, поскольку еще там в храме Христа Спасителя существует нижняя силобатная часть значительная. Здесь более собранный, более такой, как бы сказать… Такой аскетичный, аскетичный по-военному, ничего лишнего. Но при этом, вот эта внешняя броня из бронзы, с удивительно красивым орнаментом, вот эти вставки из стекла, которые специальное бронированное стекло, которое будет пропускать свет в зените, когда солнце будет светить, будет удивительное хождение света по храму. И те эскизы росписи мозаик, скульптур, которые сейчас делаются, это конечно будет производить очень серьезное глубокое впечатление, и мы будем стараться не просто поразить кого-то, но сделать этот храм таким знаете, такой ступенькой к Богу для тех, кто приходит туда даже первый раз.
М. Курников
―
Это очень необычная концепция то, что вы рассказываете. По крайней мере, я таких храмов никогда не видел. Насколько это было тяжело, не тяжело на это решиться? Кто принимал окончательное решение о том, что это будет именно такой новаторский, архитектурный проект?
Л. Калинин
―
Ну конечно, решение принадлежит нашим руководителям, прежде всего святейшему патриарху Кириллу. Кстати говоря, с десятилетием тронизации которого мы празднуем в эти дни, и это большое торжество для всей русской церкви, для всех тех, кто считает себя православными людьми, является православными христианами, да и не только кстати. Потому, что святейшего патриарха поздравляли представители всех традиционных концессий, и зарубежные гости. Вот, это его утверждение как бы, его благословение. Ну а разработка, она безусловно по идее принадлежит министру обороны Сергею Кужугетовичу Шойгу. Между прочим я хочу сказать, что у него строительное образование, он сам прекрасно занимается искусством, пишет акварели, этюды. Он великолепно разбирается в том, что нас совершенно удивило экспертов, художников, академиков, которые там участвуют, что мы общаемся здесь не просто с военным, а мы общаемся с человеком, который в общем-то голубооко погружен в ту проблематику, которая волнует скажем российскую академию художеств. Поэтому, у нас интересное такое получилось творческое взаимодействие, и я честно говоря благодарен Богу, и святейшему патриарху за то, что был назначен куратором этого строительства, со стороны Московской патриархии. Я постараюсь сделать то, что возможно.
М. Курников
―
А сразу этот проект не показался кому-то ну, так слишком может быть современным, или он как-то всем сразу пришелся по душе?
Л. Калинин
―
Вы знаете, современный, это не плохо…
М. Курников
―
Пришлось убеждать кого-то?
Л. Калинин
―
Это не надо считать все современное, что это плохо. Он необычен, но он каноничен, я бы так сказал. Необычен, но каноничен. То есть, в нем нет того, что вызвало бы отторжение у верующего человека. Конечно, сейчас много идей рождается походу, мы еще увидим, как это все повернется, может быть там возникнут какие-то еще дополнительные мысли. Но тем не менее то, что вначале как бы, вот в идее было представлено и сейчас разработано уже, это вполне настоящий православный храм. Ну, есть может быть такая одна деталь, что в нижних частях, которые ближе к зрителю, к молящемуся, там не только святые изображены, но и те герои, которые были вот в воинах. Потому что как мы знаем, что и на иконах в древности, изображали часто людей, не прославленных в лики святых, например ктиторов храмов, которые несли на руках будущую постройку. Такие мозаики например мы видим в древнейшей Софии Константинопольской, величайшем храме православного мира. Вы помните, что когда послы князя Владимира пришли туда, то не знали где побывали, на небе, или на земле. Тоже такое же впечатление я надеюсь, будет оставлено теми людьми, которые побывают в этом храме впервые.
М. Курников
―
Я напомню, что мы говорим с Леонидом Калининым, протоиереем, членом патриаршего совета по культуре, председателем экспертного совета по церковному искусству, архитектуре, и реставрации. И так же у нас в гостях Александр Суровцев, начальник управления по взаимодействию с религиозными объединениями Главного военно-политического управления ВС РФ. Ну, давайте тогда вот, что уточним. На какой стадии сейчас этот проект, или уже строительство?
А. Суровцев
―
Строительство, и продолжение разработки проекта, идут параллельно. На самом деле то, что должно составить основу конструкции именно строительной, это уже создано. Место… Надо наверное тоже сказать, что началом строительства и исходной точкой является освещение закладного камня, в основание храма. Которое состоялось 19 сентября 2018 года. Чин освещения совершил святейший патриарх Московской и всея Руси, в котом принял участие президент РФ, верховный главнокомандующий вооруженными силами, Владимир Владимирович Путин. Ну, и конечно же министр обороны РФ так же принимал участие. Это торжественное мероприятие широко транслировалось, и мы знаем, что отклик был положительный. Как вы говорите, скептика всегда хватает, но в целом, вот ощущение чего-то объединяющего, было. Вы знаете, вот как например идея бессмертного полка. Наверное, там и скептики и в этом тоже найдутся деле, но вот ощущение чего-то такого объединяющего на каком-то духовном, таком ценностном уровне, здесь сразу у всех возникла. И храм с одной стороны был наименован по церковной традиции в честь величайшего праздника Воскресения Христова, в то же время он получил и некое посвящение в честь победы народа Великой отечественной войне 1941-45 годов. И это сильнейшее, мощнейшее, объединяющее патриотическое, государственное патриотическое начало. Оно же и религиозное, оно же и церковное, потому что Воскресение – это главная победа жизни над смертью. Воскресение Иисуса Христа. Поэтому, в этой точке соединились вот эти два понятия: духовного и государственного, патриотического, человеческого. Поэтому, вот хотел подчеркнуть, что вот начало строительства, оно было воспринято очень положительно. Ну, а что касается строительно-монтажных работ, ну создан график соответствующий.
М. Курников
―
Когда планируется, что храм будет готов?
А. Суровцев
―
Ну, само здание, оно будет уже готово в этом году, и росписи, и параллельность… Современные технологии позволяют вести параллельно работы, и художники… Надо сказать, что коллектив подобрался на мой взгляд ну, очень сильный. Народные художники, академики, известнейшие скульпторы работают над этим проектом, и считают это делом чести своей, можно сказать самоотверженно трудятся. Работа ведется уже по линии архитектурно-художественной части, по линии строительной. На каком-то этапе они объединятся, и мы так предполагаем, что всенародным праздником открытия храма будет именно день другого всенародного праздника, это день 75-летия победы Великой отечественной воны. То есть 9 мая 2020 года.
М. Курников
―
То есть, к 2020 году, примерно понятны сроки. Тогда вот, что я вас спрошу. Интересно, а в чьем как бы сказать, подчинении что ли будет, кто будет заниматься этим зданием после того, как его сдадут? Это будет дело церкви, или Минобороны? Потому, что там ведь будет и культурная, ну как бы историческая часть, да? И в то же время церковная часть. Понятно уже это?
Л. Калинин
―
Ну, конечно. Дело в том, что это как бы наше общее дело, поэтому здесь и церковь, и Минобороны примут участие. Например, в части учебно-воспитательной, в большей степени Минобороны, в части богослужебной, церковной, конечно Московская патриархия. Причем подчиненность этого храма будет непосредственно святейшему патриарху Московскому и всея Руси, и тому отделу, по взаимодействию с вооруженными силами, которые существуют в нашей святой церкви, и конечно, это будет все на серьезном уровне. У нас уже приходят письма от граждан, которые предлагают какие-то кадровые решения, в том числе какое духовенство должно там быть, очень волнуются об этом. И мы очень благодарны тем неравнодушным людям, которые откликаются вообще на этот проект. Я думаю, что имеет смысл посмотреть и на интернет-сайте Минобороны, есть прекрасный раздел, есть отдельный сайт фонда «Воскресение», который создан специально для того, чтобы собирать деньги. Просто простые люди жертвуют, вот…
М. Курников
―
Мы кстати да, об этом поговорим. Потому, что это ведь важно, да?
Л. Калинин
―
Это народные, да, это народные средства. То есть не то, что это Минобороны берет из кармана так сказать тех средств, которые должны идти на оборону, все на свое… Должно идти на свои цели, поэтому оборона – это одно, а духовная сторона - это другое. И тут конечно мы поэтому очень благодарны людям, которые неравнодушны, которые откликаются. Благодаря им, храм и будет построен. На сегодняшний день, собрали уже более 2 миллиардов рублей, и это уже дает возможность, сейчас сделали нулевой цикл, уже начинают поднимать стены храма. То есть, вот он приобретает постепенно зримые очертания. И если посмотреть на интернет-сайте, то это можно увидеть воочию. Я так же вот недавно, зашел в один из банков, и обратил внимание, что там тоже есть реклама этого фонда, и действительно сбор средств, и люди жертвуют. Ну, пусть понемногу, вы знаете, вот говорят вот, это большие деньги, давайте не будем это тратить, давайте все раздадим. Ну, так и не будет центра такого, не будет такого уникального памятника, не будет того памятника памяти, который должен быть в нашей стране. Если мы все распылим, просто раздадим кому-то по копейке… Да более того, если мы просто так раздадим эти деньги, то и никто не получит достаточно. Но если мы все соберем деньги, принесем туда и сделаем этот храм, то каждый окажется в памяти и перед Богом, и перед своей собственной совестью. Будет всегда рад тому, что получилось. Поэтому слава Богу, что народ наш отзывчивые, если мы по 10, по 20 рублей скинемся, я думаю никто не обеднеет, а храм такой прекрасный будет построен, и я надеюсь, что множество людей в нем придут к Богу. А это собственно самое главное, потому что самый большой дефицит сегодня у нас даже не в деньгах, а именно вот в духовной составляющей. Потому, что люди как раз обернувшись к материальным исключительно ценностям, потеряли что-то такое главное, что-то такое важное, что никогда нельзя терять. И храм, это конечно тот путь, тот дом Божий, который собственно и мыслится нами не как какое-то знаете, ну потрясающее произведение там, какой-то знаете, особый шок чтобы вызвать у кого-то. Нет, мы хотим создать воинский храм, с определенной воинской стилистикой. Может быть она не совсем традиционна покажется, в плане того, что раньше не всюду мы такое видели. Хотя вы знаете, я вот проанализировал наше древнерусское искусство например, вот во Владимиро-суздальской Руси, в резных фасадах Дмитриевского собора, собора в Юрьеве-Польском, мы видим тоже сюжеты, связанные с псалмами Давида, с военными какими-то достижениями. То есть, и тогда люди об этом думали, и сегодня тоже воины святые должны украсить стены этого храма и не только изнутри, но и снаружи, и быть таким напоминанием о том, что воинство небесное связано с воинством земным.
М. Курников
―
Я, у нас очень мало времени остается, хочу у вас уточнить. Я правильно понимаю, что это такой уникальный, первый, настолько глобальный проект взаимодействия Минобороны, и религиозной организации?
А. Суровцев
―
С точки зрения создания определенного культового сооружения, это да. Но вот создание, или воссоздание института военного духовенства, штатного военного духовенства, на мой взгляд, это не менее значимый, может даже более значимый проект. И хочу еще раз подчеркнуть, что в этом году как раз исполняется 10 лет воссоздания института военного духовенства в вооруженных силах. А уникальность состоит в том, что в дореволюционной России был совсем другой характер государственно-церковных отношений. Сейчас мы находимся в совершенно другой ситуации…
М. Курников
―
Ну да, у нас государство светское по конституции.
А. Суровцев
―
Да, но вместе с тем, многие когда говорят вот светское государство, почему священники в армии? Но ведь у нас главные ценности, это права человека. Достаточно заглянуть в основы конституционного строя, это первая глава конституции. И мы говорим о том, что право на свободу вероисповедания, это неотъемлемая часть, в том числе военнослужащих. Поэтому, вот эти два взаимодополняющих принципа, здесь как раз и работают. С одной стороны церковь не участвует в делах государства, но вот именно как орган какой-то. Но вместе с тем, в деле воспитания, духовного воспитания, государство считает, что оно не только может, но и должно участвовать. Это нормальная практика, которая доказала не только с точки зрения вот правовой состоятельности, но главное, с точки зрения самой жизни, и востребованности личным составом, этого института.
М. Курников
―
Я напомню, что у нас в гостях были Александр Суровцев, начальник управления по взаимодействию с религиозными объединениями Главного военно-политического управления ВС РФ, и Леонид Калинин, протоиерей, член патриаршего совета по культуре, председатель экспертного совета по церковному искусству, архитектуре, и реставрации, до свидания.
Л. Калинин
―
Всего доброго.
А. Суровцев
―
Всего вам доброго.