Сергей Кобылаш - Военный совет - 2018-12-22
22.12.2018
А. Ермолин
―
Добрый день всем кто нас слушает, в эфире очередной выпуск программы «Военный совет», ведущий в студии Анатолий Ермолин. Наш эксперт, наш гость сегодня Сергей Иванович Кобылаш, командующий дальней авиацией, генерал-лейтенант. Сергей Иванович, добрый день.
С. Кобылаш
―
Добрый день Анатолий, добрый день уважаемые радиослушатели.
А. Ермолин
―
Очень приятно снова вас видеть не первый и не второй раз в нашей студии, будем подводить какие-то промежуточные итоги, но прежде чем это сделать, давайте все-таки поговорим коротко наверное вообще, что такое дальняя авиация, откуда этот термин появился, вообще откуда есть, пошла дальняя авиация.
С. Кобылаш
―
Да, хороший вопрос, спасибо большое. Дальняя авиация берет свое начало от эскадры воздушных кораблей «Илья Муромец». Это первое в мире соединение тяжелых бомбардировщиков, создано на основании решения военного совета российской армии, которое было утверждено как раз вот 23 декабря 1914 года. За годы Первой Мировой войны экипажи эскадры выполнили порядка 400 боевых вылетов на разведку и бомбардировку объектов противника. После Октябрьской революции военное ведомство предприняло попытку воссоздать эту эскадру, и самолеты начали собирать на балтийском вагоноремонтном заводе, из числа ранее недостроенных самолетов. И принятие на вооружение в декабре уже 1930 года самолета «ТБ-3», позволило значительно увеличить боевой состав дальней авиации. К началу Великой отечественной войны, дальняя бомбардировочная авиация насчитывала уже прядка 1500 самолетов, и почти 1000 боеготовых экипажей. С начала Великой отечественной войны экипажи… Бомбардировочные части уже в полдень 22 июня 1941 года, вступили в боевые действия. И в ночь с 10 на 11 августа 41-го года, три группы дальних бомбардировщиков нанесли удар по Берлину, по логову фашистов. 5 марта 1942 года, дальняя бомбардировочная авиация была преобразована в авиацию дальнего действия, что вот каждый год 5 марта мы эту дату, дальники обязательно отмечают. За годы войны экипажи дальних бомбардировщиков совершили около 220 тысяч боевых вылетов, сбросили на войска и объекты противника более 2 миллионов тысяч бомб различного калибра. Надо сказать, что за годы Великой отечественной войны, 312 авиаторов-дальников стали героями Советского Союза, шесть из них этого звания были удостоены дважды. Следующим этапом в развитии дальней авиации стал 1954 год, когда на вооружение был принят первый дальний реактивный бомбардировщик «Ту-16». И многие смотрели фильмы с этим самолетом, с экипажами, с теми задачами, которые… На этих фильмах воспитывались очень много летчиков, которые стоят сейчас в строю, и выполняют сложные задачи, которые стоят перед дальней авиацией. Через два года самолетный парк пополняет стратегический бомбардировщик «ТУ-95», а еще через год бомбардировщики «М-3», и «3М». Этап следующий, это поступление на вооружение дальней авиации в 70-80 годы новых авиационных комплексов «ТУ22-М», «ТУ-95МС», и «ТУ-160». Они приподняли на новую высоту роль и место дальней авиации, в общей системе обороны страны. Сегодня командование дальней авиации является компонентом стратегических ядерных сил, составной частью ВВС служит для решения стратегических и оперативных задач, на всех стратегических направлениях, и успешно выполняет поставленные задачи.
А. Ермолин
―
Я так может быть немножко разряжу обстановку, да? Вот когда вы сказали про вагоноремонтный завод, у меня такое ощущение, что у нас вагоноремонтные заводы делают все что угодно кроме вагонов, да? Ну это так, к слову. Исторически, а где тогда еще можно это делать?
С. Кобылаш
―
Ну, да. Но на тот момент авиационных заводов не было на самом деле, были только вот заводы, которые поставляли другие виды вооружения, и другую технику. И наверное не случайно, мощности этого завода позволяли на тот момент делать самолеты «Илья Муромец», которые потом стали известны всему миру, и во всем мире чтут и знают, что это первый в мире самолет, который можно отнести как к самолету дальней авиации. У него были и определенные возможности по дальности и продолжительности полетов наибольшие на тот момент в мире, и соответственно имели наибольшую бомбовую нагрузку. И вот те задачи, которые на него возлагались, он выполнял успешно. Ну, и наверное после этого и начала развиваться авиационная промышленность. И уже не вагоностроительные заводы строили самолеты, а сейчас это строят большие комплексы, авиационные предприятия, заводы, которые специализируются только на авиационной технике.
А. Ермолин
―
Нет, я почему смеюсь, что в этой студии часто бывает руководство урал-вагонзавода там, и они точно не занимаются в основном… Говорили мы здесь не про то, как строить вагоны, но это исторически так сложилось…
С. Кобылаш
―
Да, исторический факт, поэтому да…
А. Ермолин
―
Да, действительно, так оно и есть. Сергей Иванович, а вот как-то вот судьбы тех летчиков, которые Берлин бомбили в первые дни войны, они как-то вот отслеживаются? Я вот постоянно… Ну, как бы я горжусь этой историей, и тем более что мой крестный Николай Дрозд, который всю войну прошел, полный кавалер орденов славы, он причастен к этому. И вот меня удивляет, почему до сих пор нет художественного фильма. Мне кажется, вот это такая история, которая… Вообще, живы ли эти летчики, вернулись с боевого задания? Вот понятно, что это был символический налет на Берлин там, и шансов наверное очень мало у них было вернуться обратно.
С. Кобылаш
―
Ну, абсолютно нет, летчики возвращались, причем выполняли вылеты неоднократно. И я думаю, что это как раз был не символический как раз момент, это был элемент демонстрации возможностей на тот момент Советского Союза по своим силам, которые он имел в своем распоряжении, что ничего не значит, то что было… Фашистская Германия перешла границу РФ. Как и сегодня, рука у дальней авиации длинная, и она достает и достанет любого, тот кто позволит посягнуть на нашу независимость и свободу. Поэтому я думаю, что это и как раз был ответный тот удар, который уже должен был заставить врага, на тот момент фашистскую Германию, Гитлера призадуматься, что это наверное крайняя в его скажем так истории…
А. Ермолин
―
Авантюра.
С. Кобылаш
―
Авантюра, да, и что это потом исторически было подтверждено.
А. Ермолин
―
Ну, я когда говорил символически, имел в виду, что это все-таки ну, духоподъемное событие, потому что в первые дни войны нужно было и своему народу показать, что в общем-то даром это не пройдет фашистским захватчикам.
С. Кобылаш
―
Абсолютно, да.
А. Ермолин
―
А скажите пожалуйста, вот сейчас вы подводите итоги боевой подготовки в соединениях, частях дальней авиации? Ну, все-таки год подошел к концу, вот какие основные результаты?
С. Кобылаш
―
Ну, это мы делаем ежегодно и традиционно, потому что в начале каждого учебного года мы перед собой задачи ставим. В начале каждого года руководство генерального штаба, командование ВКС тоже нам определяет те задачи, которые мы должны выполнить, и результатов каких мы должны достичь. И в конце каждого года эти результаты на различных уровнях, в том числе и в командовании дальней авиации, и вверх по ступеньке они проводятся на всех скажем так, наших руководящих скажем так, структурах. Скажем, (неразборчиво) командование дальней авиации, командование ВКС, и вот прошла коллегия Минобороны, на которой тоже были подведены итоги уходящего 2018 года. Задач перед командованием дальней авиации было много, все они всеми нашими руководителями отмечены как выполненные, особых замечаний к командованию дальней авиации нет, мы провели более 40 летно-тактических учений различной степени с авиационными эскадрильями, с полками, с соединениями, в том числе и совместные учения. Участвовали практически во всех учениях, которые проводились под руководством министра обороны и главнокомандующего ВКС. Но основными хочется конечно отметить, это и в маневрах «Восток 2018», и совместном учении вооруженных сил государств членов ШОС «Мирная миссия 2018», так же продолжалась подготовка летных экипажей, в том числе и по сложным видам подготовки. То есть, все плановые показатели, которые были перед нами поставлены, мы в этом году выполнили можно так сказать, на 100%.
А. Ермолин
―
А нету такого ощущения ну, что накатанность какая-то. То есть, вот ну, все идет в таком, в обычном режиме, или что-то может быть такое, каждый год новое происходит? Вот в этом году были какие-то вот принципиально новые задачи, с которыми вы там может быть в меньшей степени сталкивались раньше?
С. Кобылаш
―
Вы знаете, мы все время при планировании своей подготовки пытаемся уйти от каких-то шаблонных действий, от шаблонных мероприятий. И вообще, о повторяемости. Мы в процессе того, что мы продолжаем свое развитие вперед в качестве и получения новой модернизированной техники, у которой возможности соответственно гораздо больше, и все время прогрессирует вперед. Поэтому, мы понимая, что эти возможности позволяют нам уточнять, изменять и как-то по-другому строить наши задачи для того, чтобы не было, как вы говорите шаблонным и однообразным вот во всей этой скажем так, нашей подготовки. Поэтому, мы практически, в чем основное в этом году можно отметить, это то, что мы расширили свое взаимодействие с другими видами и родами. Это является одним из основных показателей вот того, о чем я говорил выше. Потому, возможности нашей авиационной техники, и возможности скажем так, техники других видов и родов войск, позволяет нам участвовать в совместных различного рода учениях и тренировках. Это позволяет нам скажем так расширить свои возможности, свои задачи, и более успешных выполнять на различных театрах военных действий. Мы в этом году очень много и плотно взаимодействовали с Северным флотом, с Тихоокеанским флотом, с Черноморской флотилией, и другими видами и родами вооруженных сил, что в общем-то насытило нашу подготовку более интересными и многообразными элементами в качестве подготовки летного состава. И вот ну, и частными такими элементами, являются там различные перелеты на другие аэродромы, в том числе в этом году прилетели на Анадырь, это было скажем так, ну, значимым таким мероприятием. Почему? Потому, что…
А. Ермолин
―
Ну да, взлетно-посадочная полоса в Анадыре нормально для ваших лебедей?
С. Кобылаш
―
Она полностью соответствует для всех типов, в том числе и для командования дальней авиации, аэродром абсолютно подготовлен, и там находится подразделение командования дальней авиации, которое в полном объеме обеспечивает все необходимые… Скажем так, всю необходимую подготовку техники к повторному вылету.
А. Ермолин
―
Я почему спрашиваю про накатанность, потому что ну, как человек служивший хорошо понимаю, что ну, есть такое понятие показуха, да? Ничего плохого в этом нет, когда там ну я не знаю, там бойцы или подразделения демонстрируют там слаженность, и… Ну, очень красиво для человека не посвященного, но в общем-то при этом понимает, что это все равно по одному красивому шаблону делается, когда надо принимать решение, и когда ситуация совсем другая, и если она тем более спонтанно как-то возникает. И надо думать, а не по плану конспекта работать, да? То это две совсем разные задачи. Вот у вас бывают такие учения, когда вы ну, еще не знаете того шаблона, по которому вы хотите работать? Понятно, что вы заранее отрабатываете вводные там, и так далее. Но насколько много неожиданностей в таких учениях для вас бывают?
С. Кобылаш
―
Ну о чем вы говорите, это все-таки наверное не шаблон, а это все-таки идет процесс обучения.
А. Ермолин
―
Алгоритм.
С. Кобылаш
―
Это идет процесс обучения. Для того чтобы даже простой военнослужащий принимал какое-то решение в сложной обстановке, ему соответственно его необходимо подготовить, и обучить. Поэтому программа обучения, она на первоначальном… На первоначальной обстановке она практически идет по руководящим документам. Потом же надо вывести на такой уровень, чтобы потом в процессе изменения из сложной, изменяющейся обстановки командиры соответствующие, в том числе и летный состав о ком вы говорите, могли принять единственное правильное решение для того, чтобы успешно выполнить поставленную задачу. Поэтому, вот допустим даже в этом году, стратегическое командно-штабное учение «Восток 2018», оно для нас было абсолютно новым по своему скажем так… По своей структуре, и по совей организации. Командованию дальней авиации пришлось принимать участие в этом учении и за одну, и за другую сторону. То есть, мы участвовали с одной стороны за одну сторону, с другой стороны за противоборствующую. То есть мне как командующему, надо было принимать решение и для того, чтобы одна скажем так… Восточный округ и центральный округ, который между собой скажем так, противодействовали в рамках учения…
А. Ермолин
―
Как спарринг партнеры.
С. Кобылаш
―
Да, как спарринг партнеры. Было необходимо принимать решение заодно. Это было впервые и для нас, для обучаемых. Это было довольно-таки интересно, это было очень скажем так… Определенная динамика, и в этом такие вот… И мы, планируя свое учение, все время стараемся преподнести его и поставить задачу таким образом, чтобы для командиров эта задача была нова, и ему приходилось принимать решение не по шаблону, а именно по той обстановке, в которую он непосредственно погружается.
А. Ермолин
―
Сергей Иванович, вот когда я вас представлял, я вас не полностью представил, потому что вот на вашем мундире еще висит звезда героя РФ, помимо всех ваших титулов. Я понимаю, что не каждый генерал, и не каждый офицер может рассказать, за что он был представлен самой высокой правительственной награде в нашей стране, но хотя бы в двух словах намекните.
С. Кобылаш
―
Вы знаете, я всегда по этому поводу говорю таким образом, что моя звезда, это совокупность действий всех моих подчиненных на тот момент. Когда я был командиром полка в 2008 году, и грузинская сторона предприняло попытку нападения на суверенное государство Южную Осетию, и было принято решение, скажем так, защитить интересы этой страны, и вот я и мой личный состав принимали в этом активное участие. Считаю что вот все, кто был вместе со мной, и летчики, и инженерно-технический состав, и тыловые структуры, которые позволили успешно выполнить эту поставленную задачу, в совокупности все мы получили это высокое звание. Но легло оно на плечи командира, или на грудь командира.
А. Ермолин
―
Спасибо за ответ. Вот мне кажется, что у вас уже появляется новая такая предновогодняя традиция, это когда дальняя авиация выполняет длительные перелеты в район экватора. В прошлом году вы выполняли визит в Индонезию, в этом году в Венесуэлу. Но помимо того, что это становится уже такой традицией, расскажите вот про Венесуэлу. Вот как велась подготовка, какие задачи ваши подчиненные выполняли за рубежом?
С. Кобылаш
―
Ну, задача была поставлена указаниями начальника генерального штаба вооруженных сил РФ, на выполнение этого полета. Подготовка началась заблаговременно, конечно готовились экипажи, готовилась техника, решались все вопросы с принимающей стороной для того, чтобы прилетев туда, все вопросы обеспечения были решены максимально быстро, и в полном объеме. Здесь большая роль многих организующих структур, которые занимались этим вопросом. Ну, а экипажи самолетов «ТУ-160», перелетев на аэродром, оперативный аэродром подготовились, и в сторону Венесуэлы выполнили полет без дозаправки, возможности «ТУ-160» позволяют это сделать, можно было перелететь еще на другой аэродром, не дозаправляясь.
А. Ермолин
―
А откуда вы летали?
С. Кобылаш
―
На одном из оперативных аэродромов, да? Скажем так, поэтому…
А. Ермолин
―
Это с территории России, да?
С. Кобылаш
―
Конечно, конечно, с территории России, с одного скажем так… Это аэродром дальней авиации, мы на нем произвели подготовку, и без дозаправки перелетели на аэродром Микитье, республики Венесуэла. Там, по прилету туда…
А. Ермолин
―
А сколько по времени это занимает?
С. Кобылаш
―
Туда мы перелетали… Туда мы летели 13 часов 45 минут, если быть точным. Туда прилетев по согласованию так же с венесуэльской стороной, мы так же подготовились к вылету, выполнили полет в акватории Карибского моря, и выполнили опять посадку на аэродроме Микитье. Повторно провели подготовку там на аэродроме, и перелетели опять же на свой аэродром дальней авиации, на территории РФ. Поэтому, я просто хотел сказать, что это больших сложностей для командования дальней авиации, для летчиков не представляет, потому что и самолеты, и скажем так, летный состав, который к этому готовится заранее на такие длительные полеты, особых сложностей нет, поэтому мы летаем на гораздо большие расстояния, выполняя там другие задачи. Здесь единственное, что была посадка на незнакомом для нас аэродроме. Поэтому, вот эта тренировка летчиков посадкам на незнакомый аэродром, тренировка летного состава к выполнению длительных полетов над безориентированной местностью, потому что практически есть полет был над акваторией Атлантического океана. Ну, а так же подтверждение работоспособности и возможности нашей техники еще раз показывает, что дальняя авиация способна выполнять ну, любые задачи в любой точке мира.
А. Ермолин
―
Ну, вот если учитывать, что это все-таки недалеко от экватора, а там вот ну, те же самые воздушные потоки с моей такой, обывательской точки зрения, и незнакомый аэродром, незнакомая полоса, это вот как-то вот влияет на то, как должен, какие решения должен принимать летчик, да? Все-таки это уже тоже жаркий климат, экваториальный.
С. Кобылаш
―
Ну вы знаете, тут и летчик, и руководящий состав, который все это организует. Потому, что мы обязательно анализируем метеорологическую обстановку, анализируем ветровую обстановку по потокам, и у нас были различные варианты. То есть, если бы там сильный абсолютно встречный ветер на протяжении всего маршрута, мы дозаправили бы определенное количество тонн, и выполнили так же бы успешно. Проанализировав обстановку перед вылетом приняли решение, что такое необходимости нет, потому что ветровая обстановка на эшелоне полета, она позволяет безопасно скажем так, и уверенно выполнить этот перелет. Поэтому, это еще не только вот летчик принимает решение, а весь цикл подготовки, организация этого перелета. Он не спонтанно делается, проводится анализ, и соответственно своевременно принимаются решения. Поэтому, здесь никаких таких особенностей, это наша ежедневная работа, работа руководящего состава для того, чтобы обеспечить успешное выполнение поставленной задачи как этого перелета, так и всех других, которые ставятся перед нами руководящим составом Минобороны.
А. Ермолин
―
Ну, вот насколько мне известно в авиации, ну и в военной особенно, очень высокие требования к отдыху личного состава, и летного состава особенно, да? Вот как вы эту задачу решаете, у вас какие-то сдвоенные экипажи? Ну 13 часов, все-таки это серьезная нагрузка, там… Тут даже за рулем автомобиля 13 часов не так просто выдержать.
С. Кобылаш
―
Ну во-первых, у нас…
А. Ермолин
―
Я про режим труда и отдыха.
С. Кобылаш
―
Да. Про режим труда и отдыха скажу, что у нас это строго регламентировано все. Летчики обязательно после выполнения длительных перелетов, должны иметь возможность отдохнуть в полном объеме, что обязательно учитывается при выполнении таких поставленных задач. Куда бы они не перелетали, на любой аэродром, будь то на территории РФ, или на другой аэродром другого государства, в рамках подготовки к этому перелету, предусматриваются все элементы для того, чтобы летчики могли после выполнения этой задачи и отдохнуть, и соответственно и… То питание, скажем даже такой вопрос как организация питания его, и в тех нормах, которые положены довести до летного состава, чтобы они выполнялись. Поэтому, здесь эта наша скажем так, ежедневная работа по соблюдению этого регламента, и есть медицинская служба, в том числе и в командовании дальней авиации, за которым она строго следит. Если скажем так, в мирное время эти нормы каким-то образом нарушаются и не соблюдаются, то тогда медицинская служба опускает шлагбаум, и этих летчиков, которые не отдохнули, или своевременно не скажем так, не пообедали там, не позавтракали или не поужинали в том рационе, их просто к полетам не допускают. Поэтому, здесь у нас это все строго, поэтому здесь это точно так же, как и отношение к другим вопросам, как к подготовке авиационной технике, то есть соблюдение режима как вы говорите труда и отдыха, у нас это все очень строго документально…
А. Ермолин
―
(Неразборчиво).
С. Кобылаш
―
Законодательно закреплено, да.
А. Ермолин
―
А сохраняется вот ну особый статус в авиации, именно у летного состава? Ну, я поскольку вырос в семье тоже офицера ВВС, правда он не был летчиком, был инженером, да? Даже по столовым было различие, да? Там в летных столовых официантки, то есть такая голубая кровь, белая кость. Сейчас… Мне кажется это правильно в общем-то, по большому счету.
С. Кобылаш
―
Ну вы понимаете, это не из-за того, чтобы наверное как-то возвысить летчика, а просто из вот как раз исходя из того, какие задачи он выполняет, насколько эти задачи сложны, и насколько на летчика воздействуют различные нагрузки, в том числе и длительные перелеты для летчиков дальней авиации, перегрузки для летчиков истребительной, штурмовой авиации. Длительные полеты над безориентированной местностью там, для военно-транспортной, дальней авиации. Вот эти все особенности да, особенности накладывают на то, что…
А. Ермолин
―
Когда неуважение…
С. Кобылаш
―
Когда неуважение, поэтому там вот эти 15, или…
А. Ермолин
―
Сергей Иванович я извиняюсь, мы должны уйти на короткий информационный перерыв, поэтому позволяю себе вас прервать, но мы буквально через несколько минут продолжим наш интересный разговор.НОВОСТИ.
А. Ермолин
―
Мы продолжаем заседание «Военного совета», ведущий в студии Анатолий Ермолин, наш эксперт сегодня Сергей Иванович Кобылаш, командующий дальней авиацией, генерал-лейтенант. Ну, и мы сегодня говорим во-первых про 104-ю годовщину Дальней Авиации, и вообще про специфику этой службы. Остановились мы как раз на традициях, на том, с каким уважением к летному составу относится в принципе военная авиация. Сергей Иванович, вот у меня сейчас следующий вопрос, он связан собственно с той техникой, на которой вы летаете. Вот подводя итоги деятельности вооруженных сил за 2018 год, министр обороны, генерал армии Сергей Шойгу рассказал о поставках модернизированных самолетов «ТУ-160», «ТУ-95 МС». Расскажите, что это за самолеты, и в принципе, в чем суть самой модернизации?
С. Кобылаш
―
Суть модернизации заключается в обновлении всех систем, которые сейчас вот… Ну, которые установлены на самолете. И мы абсолютно, смотря на самолет «ТУ-160», это сейчас на сегодняшний день совершенно другая машина, которая была на момент ее создания. Это только остался от «ТУ-160» скажем так, с начала его производства осталась только внешняя оболочка, и его орденамические качества. Практически…
А. Ермолин
―
Которые были замечательные (неразборчиво).
С. Кобылаш
―
Которые были замечательные, и остаются, должен вам сказать, замечательные на сегодняшний день. И по многим параметрам, который имеет на сегодняшний день самолет «ТУ-95», его еще ни один самолет в мире не превзошел. Это имеется в виду и по дальности, и по скорости, и по его возможностям. Поэтому я должен сказать, что помимо того, что эти качества до сих пор ему присущи, то конечно с развитием науки, с развитием техники, модернизируются его и внутреннее содержание, его начинка.
А. Ермолин
―
Корпус, насколько я читал, или слышал где-то в разговорах. Поправьте, если я не так. Сам корпус воздушного судна, да? Он от 30 до 50 лет может служить, да? Без… Ну, я имею в виду с точки зрения аэродинамики, прочности, надежности там. А все, что связано с модернизацией, это глаза, уши, вооружение, да?
С. Кобылаш
―
Так точно, абсолютно да. Ну конечно, вот что касается аэродинамики, она именно… Аэродинамика, она к тому корпусу как вы говорите, который есть… Потому, что у каждого летательного аппарата свои аэродинамические качества, они присущи только для данного типа самолета. Поэтому у «ТУ-160», как у сверхзвукового самолета, аэродинамические качества как я уже сказал свои, и они еще никаким образом другими скажем так самолетами, и в том числе зарубежными аналогами, они не превышены, скажем так. Он пока является лидером вот в своем классе, если можно так выразиться. А вот что касается внутреннего содержания, это уже и новая авиационная кабина, и новые бортовые радиоэлектронные системы, это интегрированная информационная управляющая среда, которая сейчас находится внутри самолета, она позволяет летчику более успешно выполнять те задачи, которые… Новое вооружение, Это успешно выполнять те задачи, которые возлагаются ну, на командование дальней авиации, и на дальнюю авиацию, в общем.
А. Ермолин
―
А вот эту модернизацию, это наша промышленность поддерживает? Кто обеспечивает летную годность? Блесну знанием такого слова.
С. Кобылаш
―
Ну да, тактико-технические задания что необходимо, разрабатываются в Минобороны. То есть, она выдает задачу, ставит задачу промышленности. Промышленность уже ее скажем так, реализует и материализует в изделиях, которые она выдает на Минобороны, по их тактико-техническим заданиям, в частности самолет «ТУ-160». То же самое, вот сейчас идет модернизация, причем глубокая модернизация, и воспроизводство самолетов «ТУ-160», сделанные по заданию Минобороны. И после этого, когда они приобретают уже тот вид востребованный, они проходят государственные испытания, и после этих испытаний если машина соответствует требованиям, она уже идет в Сирию, и поступает на вооружение ну, как и самолет, так и танк, все таким образом происходит вот такой порядок… Порядок работы с нашей промышленностью. Поэтому мы являемся заказчиками, они исполнителями этого заказа, и соответственно мы с промышленностью в этих вопросах всегда очень плотно взаимодействуем, работаем совместно, чтобы эту задачу как можно скажем так быстрее, и в полном объеме выполнить.
А. Ермолин
―
Ну, промышленность вас не подводит?
С. Кобылаш
―
Вы знаете, я в этом году уже непосредственно сам со своими заместителями, которые занимаются авиационной техникой, 3 или 4 раза был практически на всех предприятиях авиационной промышленности, которые работают совместно с… По ремонту, модернизации, воспроизводству самолетов дальней авиации. Поэтому, мы очень плотно со всеми руководителями этих заводов, СПАО «Туполев», который является основным скажем так, головным предприятием, в части касающемся дальней авиации. Мы работаем очень плотно, и если возникают какие-то вопросы, то мы их всегда коллегиально решаем, и находим пути решения для того, чтобы это шло на благо и самолетостроения, и дальней авиации в частности, и укрепления обороноспособности страны. Поэтому, здесь у нас никаких противоречий с промышленностью нет.
А. Ермолин
―
Ну, вот в гражданском секторе как раз вот такая модернизация, и внедрение инноваций приводит к тому, что ну, в общем-то экипаж становится все меньше, и меньше, и меньше, и собственно второй пилот уже нужен просто для подстраховки первого. И в связи с этим ну, в общем-то пропадает целый ряд летных профессий, там ну я не знаю, там радист, да? Там может быть, даже штурман. Потому, что многие вопросы решает уже техника. Вот у вас такое происходит, или вы все-таки, такой традиционной комплектации придерживаетесь?
С. Кобылаш
―
Ну, о чем вы говорите, беспилотная авиация, так беспилотные летательные аппараты.
А. Ермолин
―
Я даже не дошел до этого.
С. Кобылаш
―
Да, но эта тема очень широко сейчас шагает со своими инновациями, и в нашей стране в частности, и от абсолютно маленьких беспилотников, до уже беспилотников, которые уже ну, приближаются к размерам дальней авиации, это поступательное движение конечно вперед идет. Но я все-таки думаю, что касается именно летной специальности и профессии, то здесь вряд ли придется полностью отказаться от этого, даже с теми семимильными шагами, которые сейчас шагает мировой прогресс в этом отношении. Потому, что здесь необходимо будет принимать нестандартные решения, и заложить в программу летательного аппарата, чтобы он это решение принял своевременно, я думаю, что это ну, на сегодняшний день в моей понимании, наверное даже не возможно. Поэтому нестандартные решения, которое принимаются летчиками, штурманами, это все-таки удел думаю человека, и останется на ближайшую перспективу. Да, какие-то элементы, скажем так, выполнения этих задач, определенные задачи на беспилотную авиацию конечно лягут в полном объеме, и может быть и перейдут. Но в общем, отказаться потому, что это во-первых и большая ответственность и безопасность полета, потому что сейчас если посмотреть, воздушное пространство полностью скажем так, заняты определенными как слоеный пирог, и военной авиацией, гражданской авиацией, международными линиями, поэтому здесь…
А. Ермолин
―
По эшелонам.
С. Кобылаш
―
По эшелонам, да. По эшелонам в различных направлениях, потому здесь я думаю, что пока будущее за летчиками.
А. Ермолин
―
Это кажется, что в небе много места, да? На самом деле, его уже не хватает.
С. Кобылаш
―
На самом деле уже я думаю и в небе, и в космосе места уже остается маловато.
А. Ермолин
―
Что-то я слышал, одновременно около 40 тысяч воздушных судов над Земным шаром находится. Это огромная цифра, на самом деле. Ну точнее, это Гугл об этом говорит. А скажите, а вот вам, как патриоту дальней авиации не обидно, что ну, те же самые «ТУ» сверхзвуковые, там «Конкорды», не прижились на гражданке. И вообще, когда-нибудь будет все-таки, что обычные пассажиры, мы начнем летать на сверхзвуковых самолетах?
С. Кобылаш
―
Честно говоря, я как летчик дальний скажу, что это ближайшее будущее. Что обязательно будет в ближайшем будущем самолеты гражданской авиации, которые будут летать на сверхзвуковых скоростях. К этому подталкивает сейчас… Скажем так, все не хотят терять свое драгоценное время. И перелет с Москвы до Дальнего Востока даже на сегодняшних современных самолетах, который занимает там 7-8 часов, это довольно-таки много. Поэтому я думаю, что это движение вперед будет, и мы в ближайшем будущем с вами за 2-3 часа будем уже находиться абсолютно в другом регионе, на другом конце нашей страны.
А. Ермолин
―
Это будущее, и недалекое. Главное, чтобы не пришла эпоха беспилотной авиации, потому что сейчас говорят со следующего года будут тестировать автомобили беспилотные, да? Я бы и в них не сел, а уж мне кажется психологически пассажир никогда не полетит на… А при этом я прекрасно понимаю, что автопилот сейчас может сам и взлететь, сам и пролететь, и посадить, и собственно все это у вас есть (неразборчиво) я понимаю, да.
С. Кобылаш
―
Технологии у нас есть, конечно. Смотрите, летали же и в космос, и беспилотность.
А. Ермолин
―
Ну, тот же «Буран», да.
С. Кобылаш
―
И «Буран», да, он пожалуйста, выполнил посадку на аэродроме, все прошло успешно, поэтому развивается все, идет движение вперед.
А. Ермолин
―
Ну да, но тогда кстати под «Буран» и появился и замечательный «Руслан», «Мария», то есть… Ну я понимаю, что это уже военно-транспортная авиация, это уже не ваша епархия там, но все-таки хочется увидеть в нашем небе и такие самолеты. Кстати говорят, что через какое-то время будет новая программа, там появятся аналоги «Руслана».
С. Кобылаш
―
Я думаю, что мы это все с вами увидим.
А. Ермолин
―
Ну, дай то бог. Сергей Иванович, а расскажите пожалуйста о подготовке летного состава. Вот кто готовит для вас летчиков, это вот какие-то особые училища, или вы готовы переучивать ну, скажем выпускников просто летных училищ?
С. Кобылаш
―
Нет, молодые люди, которые приняли для себя решение стать летчиками, на сегодняшний день у них есть такая… А еще впоследствии если уже и решили стать дальниками, то такая замечательная у них возможность есть. Это надо сдать успешно экзамены в Краснодарское высшее военное авиационное училище летчиков, а если есть желание стать штурманом, то это Челябинское высшее военное авиационное училище штурманов. Пройти успешно в нем подготовку, вылететь на учебно-тренировочных самолетах, на которых летают курсанты училищ, получить тот образовательный уровень начальный, который необходимо иметь летчику, в том числе и дальней авиации, и после выпуска приехать в строевую часть. Поэтому, летчики по окончании училища приезжают в строевую часть, где их знакомят с полком, в котором они будут служить, знакомят их с будущими опытными инструкторами, проводят им первоначальную подготовку уже как офицера. После этого, они убывают… Ну, дальники выезжают в Рязанский центр подготовки, где их уже теоретически и практически переучивают на тот тип, на котором им предстоит летать в будущем. И в той части, в которой они были распределены.
А. Ермолин
―
А как практика показывает, вот через сколько вы не боитесь доверить лейтенанту ну, управление машиной?
С. Кобылаш
―
А вы знаете, по-разному, ведь это тоже зависит от человека, насколько он, как бы вот у него возможности какие. Поэтому, так же как и у любой другой специальности, одни схватывают очень быстро, другие медленно, но скажем так, этот навык у них потом закрепляется уже очень скажем так жестко, и он его никогда не потеряет, потому что он, вот к нему через свой труд пришел, и у него вот эти элементы начинают получаться более успешно. Конечно, взлет и посадка, это наиболее сложные виды летной подготовки, во всех родах авиации. Скажу честно, не всем дано видеть землю, вот ее приближение, особенно при заходе на посадку. Есть особенности, но опытные летчики-инструкторы, соответственно та тренажная подготовка, современные тренажеры сейчас позволяют готовить не поднимаясь в воздух, а потом уже скажем так, оттачивая свое мастерство с опытным инструктором, уже выполнять непосредственно полеты на самолетах. Поэтому, а далее, после того, как летчики приступили уже к подготовке, начинается вот целенаправленная работа по созданию бойца дальней авиации, бойца-летчика, который будет потом успешно выполнять задачи от простого к сложному, как и везде. От полетов по кругу, заканчивая полетами на большую дальность, да дозаправку в безориентированной местности, ночью, в сложных метеорологических условиях, при установленном минимуме захода на посадку Все это постепенно отрабатывается, летчик получает определенные навыки, достигнув уровень летчика-снайпера, набрав определенный налет и опыт, можно говорить, что он стал бойцом. Это довольно-таки не простой, длительный процесс, но у нас в большинстве случаев, все его успешно проходят. И сегодняшний состав дальней авиации, за которых я могу сказать, они практически кроме молодых, которые сейчас подготовку продолжают, любую поставленную задачу могут выполнить в любое время суток, и в любом регионе, это не большая сейчас (неразборчиво).
А. Ермолин
―
Ну, вот высказали летчик-снайпер, и это такая ну, очень высокая квалификация. Вот а я вспомнил про вот то, что сейчас внедряются вот такие… Гражданским языком говоря, геймефицированные формы боевой подготовки, я имею в виду игровые, да? Вот и для вас характерно авиадартс. Эти состязания по-моему стали уже даже международными, вот расскажите, что это такое. Вообще, это работает с вашей точки зрения? Вот зачем, кроме обычной системы боевой подготовки, нужно придумывать еще какие-то там аля олимпийские игры?
С. Кобылаш
―
Ну вы знаете, как и везде, прогресс где? Где есть конкуренция, где есть какая-то борьба. И вот здесь конкурс авиадартс не является исключением. Здесь на этапе… На первом, на втором, на третьем этапах, когда идут это соревнование между летным составом командования дальней авиации, здесь идет скажем так, определенная конкуренция. Все хотят выйти в финал так же, как и у спортсменов. Это дает определенный стимул летчику, заниматься своим совершенством, и усовершенствованием своих и знаний, своей физической подготовки. Потому, что конкурс авиадартс, это не только конкурс в воздухе, это конкурс и на земле. Летчики сдают теоретические зачеты, где определяется их уровень знаний. Летчики сдают физическую подготовку, где определяется и начисляется определенное количество баллов, и начисляется лучший. После этого, они приступают к элементу летной подготовки, где они демонстрируют свои летные качества в навигации, в боевом применении, в ведении воздушной разведки, и по другим элементам, которые присущи именно этому виду или роду авиации. Тогда среди них выбираются лучшие экипажи, которые уже защищают честь не только дальней авиации, не только Минобороны, а стороны на международных соревнованиях, где им приходится уже по этим же там элементам, соревноваться с другими летчиками из других стран. И эта соревновательность дает поступательное движение вперед. Летчики, которые смотрят, что их товарищи выходят в финалы, побеждают, защищают честь, они начинают, у них появляется стимул к тому, чтобы стремиться к этому же. Эта вот соревновательность очень позитивно складывается в подготовке, особенно молодого летного состава. И знаете, было принято решение, что наши летчики, которые достигли, вот как мы уже говорим, летчиков-снайперов. Они в этих соревнованиях не участвуют, участвуют только молодые летчики, которые вот закончили 2, 3, 4 года назад училище вот для того, чтобы они… Им после того, как они выходит в финал, и побеждают в этих соревнованиях, с определенной преференции скажем так, они получают возможность поступать более в высшие учебные заведения, в военную академию. Они становятся перспективными в глазах командира, на рассмотрение его на вышестоящие должности. То есть, вот эти все элементы, которые существуют, они дают движение вперед, не дают застаиваться. Все время хочется нарабатывать, стремиться, развиваться, и летчики вот очень пользуются большим скажем так интересом, и желанием участвовать в этих соревнованиях.
А. Ермолин
―
Ну, это вот очень важно, что вы сказали. Потому, что ну не секрет, что кстати у других участников международных игр, других государств есть соблазн, многие ему поддаются, что готовят этакую команду звезд, которые из года в год приезжают, и играют в такой, профессиональной лиге там. И мне кажется, вот как раз в РФ такого же нет.
С. Кобылаш
―
У нас как раз нет, у нас ставка сделана на то, чтобы в этих соревнованиях, в том числе и международных, участвовали именно молодые. И призеры предыдущих игр, они на следующий год уже не участвуют, они дают возможность двигаться вперед другим. То есть, освобождают место, стать призерами другим ребятам, которые к тому… И летчикам, которые к этому стремятся.
А. Ермолин
―
Сергей Иванович, вот у вас флагманский самолет «ТУ-160», а сами за штурвал садитесь, осваиваете эту технику?
С. Кобылаш
―
После назначения на должность командующего дальней авиации, я как командующий, должен был переучиться на эту технику, причем я это сделал с огромным удовольствием, и с желанием потому, что…
А. Ермолин
―
А до этого, какие типы воздушных судов были?
С. Кобылаш
―
Ну, до этого летал, и у меня были и «СУ-7», и «СУ-17», и «СУ-25», и «СУ-34», и «СУ-30», и «Ан-26» (неразборчиво).
А. Ермолин
―
(Неразборчиво) машина то…
С. Кобылаш
―
Что?
А. Ермолин
―
Это же сильно другая машина, я имею виду вот «ТУ-160» (неразборчиво).
С. Кобылаш
―
Вы знаете, ну, как и все летчики, переучивающиеся на новую технику, прошел курс теоретической, практической переподготовки, сдал зачеты, получил допуска…
А. Ермолин
―
В той же Рязани?
С. Кобылаш
―
Нет, зачеты я сдавал уже в Главном командовании ВКС, уже скажем так, своим непосредственным начальникам, которые имеют на это определенный допуск, и скажем так, подготовлены по данным вопросам. Поэтому, у нас здесь независимо, я уже неоднократно на эту тему говорил, что у летчиков нет… Скажем так, летчик-лейтенант, и летчик-генерал в воздухе, это абсолютно для них требования одинаковые. То есть нету разницы, лейтенант или генерал, все летные законы, которые существуют, необходимо и одному, и другому выполнять в полном объеме, это тогда залог безопасной летной работы. Поэтому, мы… Так что, на «ТУ-160» летаю с удовольствием.
А. Ермолин
―
Сергей Иванович, ну вот времени остается уже меньше двух минут до конца нашего эфира, я предлагаю вернуться вот к 104-й годовщине. Это удивительно, все празднуют сотые годовщины, а вы аж 104-ю. Поэтому буквально в двух словах расскажите, как готовитесь к этому празднику, ну и соответственно у вас есть хорошая возможность обратиться ко всей стране.
С. Кобылаш
―
Спасибо большое. Да, действительно мы 104-ю годовщину отмечаем 23 декабря, это для нас очень значимый праздник, готовимся, все наши авиационные части, все гарнизоны будут проводить торжественные построения, будут вручаться награды, в том числе и государственные. Значит, военнослужащим командования дальней авиации будут проводиться концертные программы, встреча с ветеранами, что немаловажный элемент в командовании дальней авиации. И хочется конечно мне с этого микрофона, с этой студии поздравить с 99-летием нашего командующего Василия Васильевича Решетникова, которому 23 декабря исполняется 99 лет, и в следующем году на 105-летнюю годовщину дальней авиации, надеюсь мы Василию Васильевичу отпразднуем столетие. Поэтому, мы к этим праздникам готовимся, и всегда их празднуем. И пользуясь опять же случаем, хотел поздравить всех ветеранов дальней авиации, всех, кто сегодня стоят в строю, с этим замечательным праздником. Всем пожелать здоровья, успехов, удачи, выполнения всех поставленных перед нами задач.
А. Ермолин
―
Мы присоединяемся к этому поздравлению, я хочу напомнить, что в эфире был Сергей Иванович Кобылаш, командующий дальней авиацией, генерал-лейтенант. Приходите к нам еще, и с праздником вас.
С. Кобылаш
―
Позовете на 105 лет, обязательно придем, спасибо большое.